Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 39

Перед уходом дочь свернула рисунок, потом передумала.

— Можно пока у тебя оставить? Оскару я уже показывала.

— Оставь. Только подпиши внизу.

Она взяла перо, вывела свое имя в углу и вдруг наклонилась меня обнять. Я прижала ее к себе, погладила по спине.

— Я правда рада за тебя, мам, — сказала она мне на ухо.

Гаррет пришел, когда я протирала стол после чая.

Повесил плащ, взял в руки рисунок. Я сказала, что это работа Миры.

— У нее хорошо получился свет, — заметил он. — Смотри, на ручке.

Я подошла ближе. Сама я посмотрела прежде всего на складки, а теперь увидела и то, о чем он говорил.

Гаррет положил рисунок и обнял меня. Я коснулась губами его щеки, почувствовала холодную кожу у виска.

— Долго был на улице?

— Заказчик поймал у ворот. Все никак не мог решить, какой ему нужен верх у повозки.

Я подвинула стул ближе к печи. Гаррет сел, вытянул ноги и несколько мгновений молча грел ладони.

Я налила ему горячего чая. Гаррет обхватил чашку ладонями и прикрыл глаза.

Летом я еще спрашивала, о чем он молчит. Иногда принималась рассказывать что-нибудь веселое, старалась его разговорить, а потом сердилась, что он слушает невнимательно. В конце концов он попросил дать ему немного посидеть в тишине. Я обиделась, но все-таки оставила в покое. Через четверть часа он сам поднялся и спросил, пойдем ли мы ужинать.

С тех пор я старалась помнить об этом. Иногда тоже приходила к нему и некоторое время просто сидела рядом.

— Завтра хозяйка сможет показать дом после трех, — сказал он. — Тебе удобно?

— Да. Примерки закончим раньше. Сабина побудет до четырех, как обычно.

Он посмотрел на меня.

— Ты не передумала жить со мной?

Я села напротив. Хотелось сразу ответить, что нет, но вместо этого я спросила:

— А ты точно хочешь уйти из своих комнат?

— Хочу возвращаться домой, когда работа закончена. У меня за стеной мастерская. Даже если я наверху, все знают, что можно постучать. И я сам спускаюсь проверить то, что вполне может подождать до утра.

Я знала эти вечерние возвращения. Гаррет уходил посмотреть на минуту, а я успевала прочесть целую главу, пока он снова поднимался.

— Я хочу жить с тобой, — сказала я. — Только мне страшно, что я опять начну бросать все свое. Сначала откажусь от одного заказа, потом от другого. Чтобы дома было удобнее.

Он поставил чашку на стол и подался вперед.

— Мне не нужен ужин к определенному часу. Не успеем приготовить, сходим куда-нибудь. Или купим, как вчера.

— Дело ведь не только в ужине.

— Знаю. Я иногда захожу сюда и не решаюсь тебя отвлечь, так ты увлечена работой. Не представляю, как ты все это оставишь.

Я посмотрела на стол. На краю лежали ножницы, рядом — кусочек мела, который я собиралась заменить уже неделю.

— Я тоже не представляю.

Гаррет протянул руку, и я вложила свою ладонь в его.

— Давай посмотрим дом. Если понравится, сядем и посчитаем, сколько нам нужно. А там решим.

Его ладонь уже согрелась. Я погладила его пальцы и согласилась.

В доме пахло вымытым полом.

Хозяйка открыла ставни и предложила нам осмотреться. Она собиралась переехать к дочери, а дом сдавала надолго. Внизу были кухня и небольшая общая комната, наверху — спальня и еще одна, узкая, с окном в сквер.

Гаррет снял сапоги у двери. Я посмотрела на свои мокрые подошвы и последовала его примеру. Он и у себя всегда разувался, даже если возвращался ненадолго за забытой вещью.

На кухне стояли стол и четыре стула. Хозяйка оставляла их, как и шкаф в общей комнате. Остальную мебель нужно было привезти свою.

Я открыла шкаф. Полки были крепкие, широкие. Представила, как поставлю здесь книги, а потом заметила, что Гаррет смотрит на меня.

— Ты уже выбираешь, — сказал он.

— У меня наверху книги лежат на сундуке. Вечно приходится перекладывать, если нужно что-нибудь достать.

Он заглянул в шкаф.

— Моим тоже хватит места.

Я посторонилась и вдруг захотела немедленно договориться с хозяйкой. Сегодня же привезти книги и разложить их рядом с книгами Гаррета.

Вместо этого я пошла проверять кухню. Печь была хорошая, дрова держали под навесом, воду брали из помпы во дворе. Хозяйка показала все сама, объяснила, как топила зимой.

В спальне было прохладно, но сухо. Я остановилась у окна. Листья почти облетели, между ветками виднелась дорожка сквера.

Гаррет встал рядом.

За стеной никто не стучал. Не катили колеса, не окликали друг друга мастера. Я вдруг поняла, сколько звуков успела привыкнуть слышать по вечерам.

— Здесь тихо, — сказала я.

— Поэтому я и попросил посмотреть этот дом первым.

Я повернулась к нему. Он улыбался, но ничего не спрашивал. Дал мне еще немного постоять у окна.

Хозяйка ждала нас внизу. За дом просила восемнадцать серебряных в месяц и столько же залога. Договор предлагала заключить на год, с возможностью продлить. На раздумья у нас был день; освободить дом она собиралась через неделю.

Мы вышли на улицу. Дождь перестал. Гаррет застегнул верхний крючок моего плаща, который я пропустила, и повел меня через сквер.

— Мне нравится, — сказала я. — Только я не смогу платить половину. Если добавить мастерскую и жалованье Сабины, почти ничего не останется.

— Я думал о шести с тебя и двенадцати с меня. Я зарабатываю больше. Залог можем разделить так же.

Мы помедлили возле мокрой скамьи. Я еще раз посчитала про себя. Шесть серебряных на жилье я могла выделять спокойно; хватало и на часть прочих расходов.

— Мне подходит. Только я сначала узнаю у Руты, сколько она возьмет за мастерскую без комнаты.

— А продукты и дрова? Будем откладывать вместе?

Мы договорились завести общий кошелек для таких покупок. Будем класть туда деньги по мере заработка, а через месяц посмотрим, сколько ушло на жизнь. Деньги на работу у каждого оставались свои.

Гаррет взял меня за руку, и мы пошли дальше.

— Кресло привезу в общую комнату, к окну, — сказал он. — Если тебе нравится.

— Нравится. Но когда ты будешь читать, мне придется садиться к тебе на колени.

Он остановился, притянул меня к себе и поцеловал. Пожилая женщина обошла нас по самому краю дорожки; я поспешно отступила, пряча улыбку.

— Пойдем уже, — сказала я. — Рута скоро уйдет.

Рута выслушала меня без удивления.

— Я думала, вы раньше соберетесь, — сказала она. — Две двери через двор, а ходите друг к другу с сумками.

Я улыбнулась, но все равно волновалась, пока она доставала наш договор.

— Мастерскую я хочу оставить. Мне здесь удобно, и заказчицы уже знают, куда приходить.

— За нее отдельно будет восемь. Комнату освободите до следующего платежа, нынешнюю оплату пересчитывать не станем. Залог оставим за мастерскую, те же шесть. Подходит?

Я согласилась. До конца оплаченного срока оставалось достаточно времени, чтобы переехать. Мы записали новые условия и договорились, когда я верну ключ от комнаты.

Рута убрала бумаги.

— Только книги в один короб не складывайте. У меня при переезде дно вывалилось прямо на мостовую, до сих пор жалко один переплет.

Я поблагодарила ее и вышла во двор.

Гаррет ждал у своей двери. По моему лицу понял ответ раньше, чем я подошла, и шагнул мне навстречу.

На следующий день мы подписали договор на дом. В нем стояли оба наших имени. Заплатили за первый месяц и внесли залог: двенадцать серебряных с меня за все, двадцать четыре — с Гаррета.

Ключи получили через несколько дней, когда хозяйка уехала. До переезда успели дважды протопить печь и протереть полки. Я занесла первую связку книг, поставила в шкаф, но домой все равно пошла в комнату над мастерской: там оставались мои вещи и приготовленная наутро одежда.

Уже на лестнице достала новый ключ, покрутила в пальцах и осторожно убрала в кошелек.

Переезжали в свободный день.

Накануне я закончила все, что обещала заказчицам, и предупредила Сабину, когда вернусь к приему. Гаррет заказал повозку с двумя работниками для мебели.