Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 23

В прошлый раз она поднялась туда только умыться. Теперь шла по наружной лестнице следом за мной, придерживая юбку, и спрашивала, не скользко ли здесь в дождь.

— Если не бежать, вполне можно пройти. Только на верхней ступеньке не стой, мне дверь открыть надо.

В комнате было тепло. Чайник на краю плиты давно перестал шуметь. Я налила воду в таз, подала дочери полотенце. Мира умылась, долго прижимала влажные пальцы к векам, потом уступила мне место.

Когда я выпрямилась, она уже достала чашки с полки.

— Эти?

— Да. Только зеленая с трещиной, возьми другую.

— Надо выбросить.

— Я в нее меряю крупу.

Мира поставила зеленую чашку обратно и выбрала другую.

Я заварила чай и нарезала хлеб. Нашлись масло и немного вишневого варенья. Дочь села на кровать поближе к столу, намазала кусок и оглядела комнату.

— У тебя утром солнце?

— Почти до полудня. Иногда приходится завешивать окно, иначе за столом ничего не видно.

— Ты ведь любишь, когда светло.

— Люблю.

Мира посмотрела на книгу возле кровати.

— Читаешь?

Я кивнула.

— По несколько страниц. Иногда засыпаю раньше, чем узнаю, куда они доплыли.

Она подвинула ко мне варенье и принялась рассказывать, как Оскар вчера пытался объяснить ей, почему шкаф в их будущем доме не встанет туда, куда она придумала. Она не поверила его чертежу и заставила отмерить нужную ширину прямо в гостиной, сдвинув два стула.

— И что? — спросила я.

— Не встал бы. Дверь открывается как раз в ту сторону.

— Он тебе говорил.

— Очень много раз. Потом сказал, что за объяснения о дверях с меня будет отдельная плата.

Я засмеялась. Мира посмотрела на меня с таким облегчением, что смех защипал в горле.

Мне хотелось слышать про их шкаф. Еще час назад я не могла представить, что мы будем сидеть, есть хлеб с вареньем и обсуждать, где поставить мебель.

Допив чай, Мира задержала чашку в руках.

— Мам, можно я сегодня примерю платье?

Я взглянула на нее.

— Конечно. Только я после той примерки ничего не меняла. Хотела еще раз посмотреть на тебе.

— Я знаю. Ты тогда сказала, что плечо не так сидит.

— Левое. Ткань там плохо легла.

Она коснулась плеча, словно платье уже было на ней.

— Помню.

Мы спустились в мастерскую. Я достала короб, откинула тонкую ткань, которой накрывала шелк. Мира встала рядом и провела пальцами над рукавом, не касаясь его.

— Оно все-таки красивое.

Я рассмеялась.

— Ты как будто удивилась.

— Я столько дней думала о той примерке, что уже почти не помнила самого платья.

Я вынула платье и подождала, пока Мира развяжет пояс.

— Фасон оставим? — спросила я.

— Оставим. Мне нравится, как мы придумали.

Она ушла за ширму. Я приготовила булавки и встала рядом с зеркалом. За тонкой перегородкой зашелестела ткань, потом дочь позвала меня помочь с застежкой.

Подойдя, я поправила выбившуюся прядь у ее затылка. Мира чуть наклонила голову. Я скрепила края лифа, расправила подкладку. Руки еще немного дрожали после разговора, и я подождала, прежде чем взять следующую булавку.

— Все хорошо? — спросила Мира.

— Сейчас пройдет.

Она стояла спокойно. Я закончила и помогла ей выйти из-за ширмы.

Шелк лег мягкими складками. Сливочный оттенок шел к ее коже, вырез открывал ключицы, рукава заканчивались у локтей. Мира подошла к зеркалу и впервые за день посмотрела на себя с интересом.

— Подними левую руку. Теперь опусти. Так, подожди…

Я приколола плечевой шов чуть иначе. Дочь повернулась боком.

— Уже лучше.

— Попробуй обнять кого-нибудь. Только осторожно, здесь булавка.

Мира вытянула руки перед собой и замерла в странной позе.

— Так?

— Если ты собираешься обнимать бочку.

Она фыркнула и согнула локти.

— Оскар не настолько широкий.

— Вот и представляй Оскара.

Мира покраснела. Я увидела это в зеркале, улыбнулась и снова занялась рукавом. Пусть думает о женихе. Мне нравилось, что при одном его имени у нее менялось лицо.

Когда складка возле плеча исчезла, я отступила на шаг.

— Пройдись немного.

Она дошла до двери, осторожно повернулась и пошла обратно. Подол еще нужно было выровнять, поэтому я попросила ее приподнять передний край. Мира взялась за юбку обеими руками.

— Вот теперь я опять хочу выйти замуж, — сказала она.

Она заметила мой взгляд и пояснила:

— Я даже предлагала Оскару все отложить. Мне казалось, как только начинаю радоваться, обязательно еще кто-нибудь поссорится. Он спросил, я передумала быть с ним или боюсь самого дня. Я поняла, что дня.

Я опустилась на низкую скамеечку и поправила складку на юбке, чтобы не тянула в сторону.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы откладывали свадьбу из-за нас.

— Я теперь тоже не хочу. Только мне нужно спросить тебя кое о чем.

Дочь перестала смотреть в зеркало. Я подняла голову.

— Ты придешь, мам?

В мастерской было тихо. Со двора доносился чей-то разговор, но слов я не разбирала.

Я представляла этот день много раз. Мира у зеркала, мои руки на застежке, Рейнар в дверях, нетерпеливый и гордый. После ухода из дома я больше не позволяла себе таких мыслей. Думала только о том, как закончить платье и отдать дочери.

Теперь дочь стояла передо мной и ждала ответа.

— Верена тоже будет? — спросила я, хотя знала.

— Да. Я хочу, чтобы она пришла.

Я кивнула. Под пальцами оказался залом на шелке; я расправила его и заставила себя убрать руки. Нельзя было бесконечно поправлять юбку, пока Мира ждала.

— Мне будет непросто видеть их вместе.

— Я понимаю. Не буду просить тебя сидеть рядом с ними. Или разговаривать, если не захочешь. Мы с Оскаром уже говорили о гостях. Я хочу, чтобы ты была возле нас, и он тоже.

— Ты обсуждала это с отцом?

— Еще нет. Сначала хотела спросить тебя.

Я поднялась со скамеечки, держась за край стола.

— Я приду, — сказала я. — Хочу увидеть, как ты выйдешь за Оскара.

Мира шагнула ко мне. Я успела перехватить ее за предплечья.

— Осторожно. Булавки.

Она остановилась, засмеялась и тут же опять начала плакать.

— Ну мам…

— Сначала снимем платье. Потом можешь меня обнимать сколько угодно.

Пока я освобождала застежку, дочь продолжала говорить, чуть повернув голову.

— Я сама поговорю с папой и Вереной. Объясню, где ты будешь сидеть, что придешь ко мне. Чтобы никто потом не решил, что тебя куда-нибудь пересадят или попросят подождать.

— Мира, я не хочу скандала на твоей свадьбе.

— Я тоже. Поэтому скажу заранее. Не в тот день, когда уже все собрались.

Я отметила новую линию плечевого шва, вынула булавки и закончила с застежкой. Придержала платье, пока дочь осторожно вывела руки из рукавов и скрылась за ширмой.

— Оскар сказал, что вообще-то мы сами приглашаем людей, — донеслось из-за перегородки. — И если будем ждать, пока все на всех перестанут обижаться, придется жениться совсем без гостей.

Мира вышла из-за ширмы, застегивая манжету. Я помогла просунуть тугую пуговицу в петлю и не отпустила ее руку сразу.

— Я хочу прийти к тебе на свадьбу гостьей. Платье закончу, как обещала. Но заниматься всем остальным, ездить в дом и проверять приготовления я не буду.

Дочь помолчала, поправляя манжету.

— Мне будет непривычно, — сказала она. — Я даже сейчас хотела спросить, что делать с рассадкой.

Я отпустила ее запястье.

— У тебя получится.

Мира вздохнула, потом улыбнулась.

— Оскар тоже так считает. Он уже приготовил бумажки с именами. Мне осталось перестать их терять.

Она подошла к столу, где лежало платье, и посмотрела на открытый шов.

— А с этим когда лучше прийти? Я подстроюсь.

Мы договорились на послезавтра, снова после четырех. Я успевала закрепить плечо и проверить рукав. До подола и окончательной отделки было еще далеко, но после сегодняшней примерки я наконец знала, как продолжить работу.