Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 19

— Я приготовил вам по прошлому заказу, — сказал торговец. — Размеры те же.

— Размеры подходят. Но вот эти я не возьму.

Он показал две доски с расколотыми краями. Торговец наклонился, посмотрел и потер большим пальцем подбородок.

— Вы же все равно будете обрезать. Здесь запаса хватает.

— Мне нужна целая длина. На сиденья пойдет другое, а эти для каркаса.

Работник рядом уже потянулся к веревке. Торговец махнул ему рукой, велев принести другую связку. Тот взялся за нее один, и Гаррет шагнул ближе.

— Погоди. Я помогу.

Они вместе переложили доски. Гаррет поднял свой конец легко, подождал, пока работник удобнее перехватит свой, и помог уложить доски на низкие подпорки.

Из второй связки Гаррет выбрал несколько досок, попросил отметить их и вернулся к цене. Торговец хотел продать всю партию. Гаррет повторил, сколько ему требуется, и дождался нового расчета.

Они спорили недолго, но совершенно всерьез. Ни один не сердился. В конце Гаррет внес задаток, забрал расписку с указанным днем доставки и еще раз проверил, что помечено именно выбранное дерево.

Когда мы вышли из-под навеса, я стряхнула с рукава приставшую пыль.

— Он надеялся, что вы возьмете и плохие доски?

— Ему удобнее продать все сразу. А мне неудобно потом объяснять заказчику, почему пришлось что-то менять. Я у него давно покупаю. Обычно договариваемся.

У торговца тканями было прохладнее. В глубине помещения полутемные полки поднимались почти до потолка, а возле двери стоял длинный стол, на котором отмеряли отрезы.

Я назвала, что ищу, и достала образцы. Продавец разложил передо мной светлый лен, серую ткань и темное хлопковое полотно. Гаррет отошел к обивочным полотнам, оставив меня выбирать.

Светлый отрез мне понравился. Я развернула его до конца, поднесла к двери, посмотрела на просвет и только потом спросила цену. Серый оказался дешевле, но посередине шла полоса, где нити лежали заметно реже.

— Это под подкладку никто не увидит, — сказал продавец. — Зато цена хорошая.

Я сложила ткань так, чтобы редкое место легло сверху.

— Ткань должна выдержать носку. Здесь она слишком редкая, быстро разойдется. Покажите другой, пожалуйста.

— Можно этот участок обойти. Отрез длинный.

Я прикинула, сколько останется по обе стороны полосы. Для мелкого ремонта годилось, для лифа пришлось бы соединять лишними швами. Скидка выходила небольшой, а ненужной работы прибавлялось достаточно.

— Не возьму. Лучше меньше хорошей ткани.

Продавец пожал плечами и убрал отрез. Гаррет уже вернулся с двумя образцами обивки. Положил их рядом, но не вмешивался.

Я выбрала светлый лен и темное полотно, договорилась о длине. Пока продавец отмерял, попросила показать, где проходит край: полотно лежало с небольшим перекосом. Он расправил его, приложил мерку заново и сделал надрез.

Оба отреза стоили четыре серебряных. За восемь медяков я взяла еще нитки подходящих цветов. Убрала сдачу, дождалась, пока покупки завернут, и завязала сверток своей тесьмой.

— Вы быстро решили, — сказал Гаррет.

— Я знала, что мне нужно. Просто не все оказалось подходящим.

— Видел. На том сером я бы ничего не заметил.

— А я бы купила ваши доски вместе с трещинами.

Он улыбнулся и придвинул ко мне один из образцов.

— Тогда посмотрите вот это. Как вам цвет?

Ткань была темно-зеленой, плотной, с едва заметным рисунком. Я провела по ней ладонью.

— Хороший. А с чем будет рядом?

Гаррет достал из кармана маленький кусочек отделанной деревянной планки, приложил к краю.

— С этим. И вот здесь будут ремни, темные.

Я посмотрела оба образца возле дерева. Второй оказался коричневым, почти того же оттенка.

— Мне больше нравится зеленый. Но если заказчик любит, чтобы все было одного цвета, выбирайте коричневый.

— Он просил привезти оба. Сначала хотел светлую ткань, потом вспомнил, что ездит с детьми.

— Дети умеют пачкать и темную, — сказала я. — Только на ней это чуть позже замечают.

Гаррет рассмеялся и попросил продавца отрезать образцы побольше. Я ждала рядом, пока он расплачивался, и рассматривала его руку на прилавке. Сегодня хотелось прикасаться к нему почти все время. Особенно когда он поворачивался ко мне с обычным вопросом и оказывался ближе, чем я ожидала.

Из лавки мы вышли к полудню. Гаррет забрал у меня сверток с тканями и понес вместе со своими образцами. У коновязи уложил все в экипаж, прикрыл чистым полотнищем, затем спросил, не хочу ли я есть.

Есть мне хотелось давно.

Возле складских ворот стоял небольшой трактир с навесом. Оттуда пахло жареной рыбой и свежим хлебом. Я остановилась, прочитала написанное мелом на дощечке и спросила у хозяйки, что осталось к обеду.

Мы выбрали рыбу с печеным луком и сели за крайний стол, подальше от проезда. Я устроилась в тени, сняла накидку и положила рядом. Гаррет сел напротив. Рукава платья были свободными, до локтя. Гаррет посмотрел на мою руку, когда я потянулась за кувшином, и я впервые за утро подумала, что, возможно, замечаю сегодня далеко не все одна.

Хозяйка принесла еду и поставила между нами хлеб. Я отломила кусочек, попробовала лук. Он был сладким, с поджаренными краями, совсем не таким, каким получался у меня в горшке.

— Я бы ради этого еще раз приехала, — сказала я.

Гаррет попробовал и кивнул.

— Здесь хорошо кормят. Иногда специально задерживаюсь, чтобы пообедать перед дорогой.

— И все это время вы мне ничего не говорили?

— Вы раньше не спрашивали, куда я езжу обедать.

Он смотрел на меня с таким спокойным видом, что я засмеялась.

— Я раньше вообще почти ничего о вас не спрашивала.

— Теперь можете.

Я сняла с рыбы маленькую косточку и положила на край тарелки.

— Вы за город только по делам ездите?

— Бывает, просто еду. Особенно после нескольких дней, когда из мастерской почти не выходишь. В городе мне все время попадается кто-нибудь знакомый, и обязательно нужно что-то обсудить. А здесь можно ехать и молчать.

Я подняла на него глаза.

— Сегодня у вас не очень получается.

— Сегодня мне и не хочется.

Я потянулась за хлебом, чтобы скрыть улыбку, но Гаррет уже видел ее.

За соседним столом двое возчиков спорили о дороге, размытой после дождей. Хозяйка окликнула мальчика, который собирал посуду. От жары над проездом поднималась пыль, а под навесом было прохладно и спокойно.

— Вы сказали, любите утром читать, — напомнил он. — Что читаете?

— Разное. Последняя книга — записки капитана о южном побережье. Я купила ее из-за описаний городов. Там один дом построен прямо над водой, и к кухне причаливают лодки с рыбой.

— Удобно. Особенно если хозяин проспал рынок.

— Я больше думала о том, как там сушат белье. Наверное, сыро.

Гаррет улыбнулся.

— Вот и съездили к морю. Я представил рыбу, вы — белье.

— Еще там очень красивый сад. Правда, автор не написал, кто его поливает.

Я говорила и сама удивлялась, как легко у нас получается этот разговор.

Гаррет спросил, бывала ли я у моря. Я ответила, что нет. Мы ездили с Рейнаром к озерам, но до побережья так и не добрались.

Произнеся имя бывшего мужа, я на мгновение замолчала. Гаррет спросил, что мне больше нравилось у озера — купаться или гулять по берегу.

— Гулять, — ответила я. — В воду входить всегда долго собираюсь. Сначала проверяю ногой, потом уговариваю себя, что дальше будет теплее.

— Обычно дальше не теплее.

— Я знаю. Но уговоры все равно помогают.

Мы доели. Я убрала с тарелки последние крошки хлеба, а Гаррет попросил принести еще воды. Спросил, не хочу ли я чего-нибудь сладкого. Я покачала головой: после обеда уже не осталось места.

— Тогда можно выезжать, — сказал он. — Только я еще немного посижу, если вы не торопитесь.

— Не тороплюсь.

Он устроился удобнее, вытянул ноги под столом. Я оперлась локтями о край и смотрела на проезд, на людей с покупками. Можно было помолчать, оставаясь рядом с ним.