Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 18

— Могу, — сказала я, закрывая тетрадь. — В этот день у меня свободно.

— Тогда выедем в семь. Экипаж возьму у себя. Вам нужно много везти обратно?

— Несколько отрезов. Если найду то, что нужно.

— Поместятся. Я буду договариваться о доставке, дерево с нами не поедет.

— Хорошо. А вернемся когда?

— Я рассчитываю к вечеру. Торопиться не придется, если вы ничего не назначите на вторую половину дня.

Я покачала головой.

— Не назначу.

Гаррет кивнул и допил чай. Когда он поднялся, мне захотелось задержать его еще хоть ненадолго. Я протянула руку за его чашкой, и он передал ее мне. Его пальцы коротко коснулись моих. Я почувствовала тепло, привычное для дракона, и удержала чашку обеими ладонями.

— Спасибо за ужин, — сказал он. — Я рад, что остался.

— Я тоже.

На этот раз ответить было легко.

Я проводила его до двери. Во дворе уже стемнело, только у ворот горел фонарь. Гаррет остановился на ступеньке и повернулся ко мне.

— Отдыхайте, Лидия. До завтра.

— До завтра.

Он пошел через двор. Я смотрела ему вслед, пока он не вышел на улицу, потом закрыла дверь и вернулась к столу.

На скатерти остались хлебные крошки, в горшке — немного капусты. Я убрала еду, собрала посуду и отнесла наверх. Когда наливала воду в таз, вспомнила, как Гаррет чистил яблоко. Улыбнулась и отставила кувшин.

Мне хотелось, чтобы в следующий раз он сел немного ближе. Хотелось узнать, как звучит его голос, когда он говорит совсем тихо, и решиться самой коснуться его руки. От этих мыслей было непривычно жарко, хотя печь уже остывала.

Я погасила лампу в мастерской, проверила дверь, поднялась к себе. Перед сном достала из сундука платья, выбирая удобное для дороги. Остановилась на том, в котором можно было долго сидеть, не расправляя постоянно юбку, приложила к нему легкую накидку.

До поездки оставалось три дня, а я уже смотрела, что надену.

Глава 6 Обратная дорога

Глава 6 Обратная дорога

За два дня до поездки я поймала себя на том, что прислушиваюсь к голосам за окном чаще, чем нужно. Гаррет разговаривал во дворе с Йостом. Услышав его смех, я подняла голову. Он заметил меня, и мы улыбнулись друг другу через окно. Я вернулась к шитью, все еще чувствуя на лице эту улыбку.

Оба подола я закончила к следующему утру. Проверила длину, убрала нитки, отутюжила нижний край и повесила платья рядом. Заказчица пришла после полудня, примерила одно за другим и осталась довольна. Я пересчитала двадцать четыре медяка и отметила оплату.

— У меня еще накидка есть, — сказала женщина, складывая вещи. — Завязку нужно заменить. Завтра утром принесу, вы за полчаса управитесь.

Я уже хотела ответить, что пусть приносит. Вспомнила, как Гаррет сидел напротив меня за ужином, и закрыла тетрадь.

— Завтра мастерская закрыта. Приходите послезавтра, посмотрю накидку.

— Я бы до десяти успела. Вам только ленточку пришить.

— Меня не будет с самого утра.

Женщина вздохнула, но спорить не стала. Мы договорились, что она зайдет, когда сможет.

После ее ухода я написала объявление о закрытии на завтра и прикрепила к двери. Под ним указала, что на следующий день прием начнется в десять, как обычно.

Гаррет увидел листок, когда шел через двор.

— Значит, едем? — спросил он.

— Если вы не передумали.

— Не передумал. В семь буду готов.

Я кивнула и осталась возле двери, хотя сказать больше было нечего. Гаррет не сразу пошел дальше.

— Утром может быть прохладно. Возьмите накидку.

— Уже приготовила.

Он улыбнулся, словно ответ ему понравился.

Вечером я достала отрезы подкладки, которые еще оставались в запасе, и положила рядом небольшие образцы. Мне требовались светлая ткань для летних вещей и что-нибудь темное, достаточно тонкое, но прочное. В кошелек отсчитала деньги на покупки, отдельно убрала мелочь на еду. Я ехала по делу и все-таки уделила пуговицам своего дорожного платья гораздо больше внимания, чем списку.

Проснулась задолго до семи.

В комнате было свежо. Я умывалась осторожно, стараясь не забрызгать приготовленную одежду, и несколько раз переделала прическу. Сначала собрала волосы слишком туго, потом оставила у лица прядь и тут же убрала: ветер растреплет, придется весь день поправлять.

Спустилась во двор в голубовато-сером платье, которое выбрала за мягкую ткань и свободную юбку. У ворот уже стоял небольшой открытый экипаж. Гаррет проверял ремень упряжи, а Йост держал лошадь под уздцы.

— Правую дверь не навешивайте, пока петли не привезут, — говорил Гаррет. — Остальное ты сам посмотри. Если заказчик придет, пусть выберет обивку из образцов. По цвету я за него решать не стану.

— Это я ему и вчера говорил, — ответил Йост. — Вечером вернешься?

— К вечеру рассчитываю. Если задержимся, мастерскую закрывай.

Он выпрямился и увидел меня. На нем была чистая светлая рубашка, жилет расстегнут. Волосы он зачесал назад, и седина у висков стала заметнее.

— Доброе утро, Лидия.

Он оглядел меня, задержался взглядом на лице. Я ответила на приветствие и вдруг обрадовалась, что все-таки выбрала это платье.

Йост подал ему поводья, пожелал нам хорошей дороги и пошел к мастерской. Гаррет протянул мне руку. Я поставила ногу на ступеньку, поднялась и села, придерживая юбку. Его ладонь оставалась под моей, пока я не устроилась.

— Удобно? — спросил он.

— Да. Только сумку я положу сзади.

Он помог убрать ее под сиденье, где она не могла выпасть, и сел рядом. Мне пришлось немного подобрать складки, чтобы не занять все место.

Лошадь тронулась. Гаррет направил ее к воротам, и двор остался позади.

Первые минуты мы почти не разговаривали. На улицах уже открывали лавки, возле пекарни стояли покупатели. Женщина с двумя корзинами перебежала перед нами, прижав их к бокам. Гаррет придержал лошадь и подождал, пока она доберется до тротуара.

— Я думала, вы всегда встаете раньше всех, — сказала я, когда мы свернули на более широкую улицу. — А Йост уже был на работе.

— Он решил до открытия разобрать одну дверь. Когда начинаются посетители, заниматься этим неудобно.

— Вам с ним, наверное, удобно.

— Пока я не начинаю объяснять ему то, что он знает лучше меня.

Я посмотрела на Гаррета. Он заметил мой взгляд и усмехнулся.

— Бывает и такое. У меня хорошая память на чужие ошибки и не всегда на собственные.

За городскими воротами дорога пошла вдоль огородов. Пахло сырой землей, дымом из низких труб. Я придерживала край накидки на коленях, пока встречный ветер не стал теплее.

Гаррет спросил, не дует ли мне. Я ответила, что все хорошо, и отодвинула ткань от горла.

Солнце падало ему на руки. Он держал поводья свободно, время от времени меняя их положение, и я смотрела на знакомую царапину возле запястья. Теперь она почти зажила. Мне захотелось положить ладонь рядом с его рукой, проверить, заметит ли он.

Вместо этого я спросила, далеко ли до складов.

— Еще немного. Кожевенный будет дальше, но туда сегодня не нужно. Обивку посмотрю у торговца тканями. Если договорюсь о дереве быстро, успеем до того, как привезут полуденные возы.

Склады я узнала по длинным навесам. За годы, что я здесь не была, возле ворот пристроили еще одно помещение, а у колодца появилась крытая стоянка. Между дворами медленно двигались телеги, работники перекатывали бочки, над открытыми дверями висели вывески с названиями товаров.

Гаррет остановился у коновязи. Заплатил служителю за лошадь, попросил дать ей воды и помог мне спуститься.

— Сначала к дереву? — предложила я. — Вы сказали, там лучше успеть пораньше.

— Да. Потом пойдем за вашими тканями.

Под навесом пахло досками и пылью. Торговец встретил Гаррета знакомым кивком, достал лист с записями и повел между рядами. Я шла рядом, придерживая юбку, чтобы не зацепить за выступающие края.

В первой стопке доски лежали ровно, перевязанные в нескольких местах. Гаррет присел у торцов, провел пальцем по темной трещине и попросил развязать верхнюю связку.