Линия иной судьбы. Трилогия (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" - Страница 60

– Вот оно! – наконец торжественно объявил он, раздвигая густые кусты.

Перед нами, наполовину ушедший в землю, лежал искорёженный, обгоревший остов тяжёлого немецкого грузовика. Чуть поодаль из земли торчал обломок самолётного крыла.

Пацаны сразу оживились. Мишка с Толиком профессионально оценили фронт работ и принялись раскачивать тяжёлую рессору, прикидывая, как лучше отделить её от рамы.

Я же, пока Борька с энтузиазмом расписывал, как мы потащим этот лом на школьный двор и утрём нос Лужскому и всему десятому «А», решил осмотреться.

Чутьё не подвело.

Прямо под обломками кузова, наполовину засыпанный сухой глиной, лежал длинный металлический ящик. Опустившись на колени, я принялся осторожно разгребать землю.

– Валёк, ты чего там, клад нашёл? – крикнул Хмель.

– Вроде того, – отозвался я, ухватившись за брезентовую ручку и с трудом вытаскивая ящик на свет.

Это оказался немецкий армейский фильтрационный комплект для очистки воды в полевых условиях. Жестяной ящик почти полностью сгнил, но внутри, завёрнутые в промасленную ветошь, лежали настоящие сокровища.

Во‑первых, три толстостенные стеклянные колбы со шлифами – тяжёлое, качественное немецкое лабораторное стекло, способное выдерживать сильный нагрев и приличное давление. В моей нынешней реальности раздобыть такие колбы обычному десятикласснику было практически невозможно. А тут – настоящий подарок судьбы, просто «рояль в кустах».

– Парни, идите сюда, помогите вытащить! – позвал я.

Мишка с Толиком тут же подбежали и без особого труда вытащили тяжёлый ящик из‑под обломков.

– Ого, трубки медные! – одобрительно хмыкнул Мишка. – И стекло какое‑то чудное. Зачем оно тебе, Валь?

– Для науки, Мих. Пойдёт в мой личный фонд, – заговорщически подмигнул я.

Борька к моей добыче отнёсся с пониманием. Возникла только одна проблема – как всё это утащить. В итоге решили мои трофеи пока спрятать неподалёку, в овражке, тщательно присыпав землёй. Заберу позже. Сейчас же понесём в школу то, что сумеем поднять.

Усталые, перепачканные ржавчиной и глиной, мы наконец добрались до школьного двора. Там уже собрались почти все старшие классы. Воронов стоял с ведомостью, отмечая, кто и сколько принёс металлолома. Герман Лужской выглядел не слишком довольным. Подозреваю, воскресенье он предпочёл бы провести совсем иначе. Но положение обязывало, и приходилось работать наравне со всеми.

Куча металлолома десятого «Б» поначалу выглядела довольно скромно. Но только до нашего появления.

– Десятый «Б», за мной! – во весь голос крикнул я, сбрасывая на землю тяжёлый лом.

Ребята из класса «А» было дёрнулись за нами, но тут же натолкнулись на дружный отпор.

– Куда⁈

– Там наша добыча! – последовали возмущённые вопли.

Никто из моего класса не знал, откуда мы притащили всё это добро, но уже считали его своим и постарались избавиться от конкурентов. Мы ещё и пошли за ломом окружным путём. Пока весь металлом не перетащим, дорогу показывать не будем. Сбор металлолома для пацанов пятидесятых годов всегда превращался в подобие боевой операции.

Толика и Мишку я классу представил, пояснив, что это наши добровольные помощники и класс «Б» высказал одобрение. Разве что Самарин морду покривил.

Под вечер, когда все уже еле держались на ногах, Воронов объявил, что на сегодня хватит. Металлолом взвесили на больших промышленных весах, и пришло время подводить итоги. Я и без весов понимал: восьмые и девятые классы нам не соперники.

– Итак, товарищи! – привлёк к себе внимание Николай. – На данный момент по сбору металлолома лидирует десятый «А»!

Лужской вальяжно повернулся к нашей группе и снисходительно кивнул. Он как‑то сумел привлечь дворника из крайкомовского дома, и тот выделил старые чугунные батареи из подвала. Герман буквально лучился самодовольством, поглядывая на меня и Борьку Хмеля.

– Ну что, где ваши показатели? Или вы только на комсомольских собраниях языком чесать горазды? Что‑то не вижу вашего вклада в индустриализацию страны, – не удержался Герман от замечания.

Борька даже головы не повернул. Стоял будто режиссёр перед премьерой, и не сводил глаз со школьных ворот.

– Спокойно, не суетись, – с нарочитой важностью произнёс он. – Искусство, как и тяжёлая промышленность, суеты не любит. Валька, давай отмашку.

Я поднял руку и дважды махнул в сторону улицы.

На самом деле мы быстро поняли, что своими силами весь найденный лом не перетаскаем. Сделали три ходки и едва не надорвались. Тогда за дело взялся Борька. В ход пошли всё его обаяние, красноречие, артистизм и две бутылки керосина. Этого оказалось достаточно, чтобы уговорить дядю Гришу, извозчика из горторга.

Из‑за угла школы, громыхая железом, медленно выехала большая ломовая телега.

Насколько я понял, семья у Бориса была далеко не бедной. Отец занимал какой‑то руководящий пост на железной дороге, и две бутылки керосина для него не были большой потерей. Зато сын получил возможность себя проявить. И, надо признать, к спектаклю Борька подготовился основательно.

Поверх груды металлолома гордо восседали Мишка с Толиком, успевшие сбегать ко мне домой и переодеться в форму спецшколы ВВС. Под ними покоился огромный искорёженный остов немецкого грузовика, а сверху громоздились тяжёлая танковая рессора, гусеничные траки и ещё целая гора ржавого железа. Телега просела почти до самых осей.

Школьный двор мгновенно стих. Через секунду со всех сторон к воротам уже бежали мальчишки.

– Вот это да!

– Смотрите, немецкая рама!

– Да тут полтонны железа!

Лошади неторопливо остановились возле весов. Мишка лихо спрыгнул на землю, строевым шагом подошёл к опешившему Воронову и вскинул руку к пилотке.

– Товарищ секретарь комсомольской организации! Воспитанники седьмой специальной средней школы Военно‑воздушных сил прибыли для оказания шефской помощи десятому «Б» классу одиннадцатой мужской школы! Металлолом доставлен в полном объёме!

Николай опешил от такого доклада, а потом широко улыбнулся.

– Вольно, соколы! Принимаем! Борька, Валька, разгружайте!

Надо было видеть лицо Германа Лужского. Его самодовольная улыбка медленно растаяла. Двести сорок килограммов батарей вдруг превратились в жалкую кучку железа рядом с нашей горой.

– Ну что, Фитиль… – Борька с грохотом сбросил на землю огромный швеллер, отчего Самарин поспешно отскочил в сторону. – Записывай. Десятый «Б» своё слово сказал.

Глава 4

Октябрь катился к концу, засыпая краснодарские дворики шуршащей сухой листвой. До лета 1952 года, когда мне предстояло окончить десятый класс и получить аттестат, оставалось чуть больше полугода. С одной стороны – уйма времени, с другой – его катастрофически не хватало. Дома тема моего будущего всё чаще витала в воздухе прозрачным намёком.

Я помалкивал, хотя для себя уже всё решил.

Помог случай. В «Советской Кубани» я наткнулся на заметку о переводе в Краснодар Нефтяного техникума. В объявлении чёрным по белому значился набор следующего года на специальность «Технология переработки нефти и газа». Именно то, что мне было нужно. Чистая химия и отличный фундамент для будущей работы.

Выкроив пару часов после уроков и соблюдая строгую конспирацию, я отправился на разведку на улицу Мира. Однако вместо техникума обнаружил глухой деревянный забор и грохот стройки. Разрушенное немцами здание уже подняли из руин, но стояло оно, опутанное строительными лесами. Изнутри доносился перестук молотков, крики рабочих, пахло известью и цементом. Фасад только начинал приобретать черты сталинского ампира.

– Эй, парень! Куда прёшь? Зашибёт! – окликнул меня суровый мужик в перепачканном ватнике, когда я сунулся за ворота.

– Дядь, а где тут техникум? Приёмная комиссия или учебная часть? – спросил я, перекрикивая шум.

Строитель сплюнул под ноги и махнул рукой в сторону.