Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 18

Царский шатёр со знаменем в виде красного солнца и трёх стрел под ним, возвышался над остальными на пригорке в самом центре лагеря. Рядом с ним несли дежурство рослые детины в боевых доспехах. Судя по количеству оружия, эти мужики точно собрались тут не за зайцами гоняться. Да и на другого зверя с палицами и топорами не ходят.

Поначалу я не собирался тешить праздное любопытство, выясняя, на кого же охотится царь. Какое мне до этого дело? Лес рядом чужой, там у меня ни силы, ни права нет. Пусть местный леший разбирается. Если он тут, конечно, есть…

Мой взор скользнул от лагеря людей чуть дальше, туда, где замерли голые чёрные деревья. Они стояли недвижимо, и даже сильный ветер как ни старался не мог пошевелить ни одну из ветвей. Каждое дерево изгибалось даже не причудливо, а скорее пугающе, словно ломаная человеческая фигура, застывшая в неестественной позе. И такого уродства полнился просторный и густой лес. Он занимал огромную площадь вокруг высокой острой горы, чья белая снежна шапка резко контрастировала с чёрной острой массой стволов, ветвей и пожухлой травы, устилавшей землю сырым гниющим ковром.

Я подлетел поближе, чтобы послушать этот зловещий лес. Поначалу мне показалось, что он молчит или просто дремлет, а возможно и вовсе давно мёртв. Но, стоило мне приблизиться, как по ушам и внутреннему естеству ударил настоящий разлаженный хор из великого множества голосов. Принадлежащие неясно кому они выли, рычали, орали и скулили от боли и страха. Крики звучали все громче и громче…

Мой разум помутился. Бьющееся в груди сердце замерло. Земля и небо вдруг поменялись местами, потом ещё раз и ещё. Сообразив, что падаю, я кое-как смог взять себя в руки и выровнять полёт. Ветер сменил направление, и со стороны леса пахнуло могильным хладом и тленом так, будто оживший мертвец выдохнул то, что оставалось в разрушенных разложением легких. Тот час с уродливых ветвей поднялась огромная стая чёрных воронов и устремилась ко мне.

— Смерть! — хрипло каркали они, перебивая друг друга. — Прочь! Враг! Погибель!

Из глубины черного леса раздался протяжный стон, от которого вздрогнула даже гора. С ее снежной шапки сошла лавина. Но вороны даже не оглянулись. Хлопая разбухшими крыльями и роняя с них мутные густые и зловонные брызги ихора, он неслись ко мне с горящими ненавистью глазами.

И пусть сокол — птица хищная, но даже ей не справиться с такой стаей. Решив не лезть на рожон, я стал разворачиваться по дуге. Но самые расторопные вороны оказались уже слишком близко. Они вот-вот настигли бы меня, но внизу, на земле тонко запели тетивы луков. В небо взвился рой острых стрел. Волной смерти накрыл он стаю чёрных воронов, лишь чудом не задев меня.

Так быстро, как только мог, я полетел к шатрам, где облачённый в доспехи царь Всеслав наблюдал за смертью воронов. Один из воинов, стоявших рядом с правителем Тридесятого царства, заметил моё приближение и вскинул тугой боевой лук, но царь властным жестом велел ему опустить оружие.

Заложив над лагерем пару кругов и убедившись, что Чёрный лес не послал больше никого по мою душу, я сложил крылья и приземлился неподалёку от царя. Стоило принять свой человеческий облик, как множество колющего и режущего оружия обратилось в мою сторону.

— Хорошо же ты гостей встречаешь, царь, — без страха я отвел направленный мне в грудь наконечник копья кончиками пальцев и улыбнулся хмурому воину с иссеченным шрамами лицом.

— Не припомню, чтобы ждал кого бы то ни было, — ровным тоном ответил Всеслав.

Сыновья царя, что стояли по левую и правую руки от отца согласно кивнули. Оба молодца выглядели весьма решительно, но оружия из ножен не доставали. Видать, усвоили мой недавний урок. Значит, не совсем уж скудоумные. Это хорошо.

— Да я и не собирался заглядывать на огонёк. Другие планы были, — я поглядел через плечо, на лес, что уродливой язвой раскинулся на теле земли.

— Но заглянул, — Всеслав дал знак своим людям, и те расступились. — А раз так, заходи, гостем будешь. Оголодал с дороги?

Есть мне не хотелось, но и отказывать радушному хозяину не стоило. Мало ли, вдруг он обидчивый?

— Попить бы.

— Кваса, браги, молока али наливки? — тут же предложил Всеслав. Сам он, судя по весёлым искоркам в глазах, предпочёл последнее.

— Водицы.

Царь немного поскучнел, но велел принести мне воды, а сам пригласил в свой шатёр.

— Пойдём, — сказал он, — переговорим с глазу на глаз.

Я молча последовал за Всеславом в его временное жилище, которое по роскоши внутреннего убранства не уступало терему. Пол шатра устилали шкуры и пушистые ковры, на царском ложе лежали мягкие шелка и пуховые подушки, а огромный дубовый стол ломился от яств. Еды тут хватило бы на небольшую армию. Впрочем, именно такую царь и притащил с собой.

— Ты не в обиде за?.. — Всеслав взглядом указал на шкуру медведя, на которой я стоял.

Судя по размерам и состоянию меха, зверь во время смерти был уже далеко не молод. На его длинных и страшных когтях оставались следы давным-давно запекшейся крови, один клык оказался обломан, нос рассечен. Простой человек едва ли заметил что-то с такого расстояния, но я видел множество царапин на грубой шкуре. Многие из них медведь получил в разное время. Значит, драться с людьми ему было не в первой.

— Лютый зверь был. По деревням шастал, да люд честной стращал. — Сообщил мне Всеслав. — Кого покалечил, а кого и вовсе насмерть задрал. Насилу выследили и умертвили. И то коня моего убил. Не подоспей тогда Ратибор, мой старший сын, мы бы сейчас не говорили. А этот вот тоже делов натворил, — царь прошёлся по шатру и остановился у другой шкуры. Эта принадлежала матёрому секачу с огромными клыками. Нижние превышали пятнадцать сантиметров в длину и больше походили на страшные хищно изогнутые ножи. — Не из прихоти его убили, а из-за нужды. Житья местным не давал, вот и пришлось… — Всеслав замолчал и вернулся к столу и уселся в его главе на крепкий резной стул.

— Раз нужда была, то и я не в обиде, — спокойно пройдя по шатру, я уселся на стул. Подоспевший молодой парнишка подал мне чашу с водой, и я, благодарно кивнув, утолил жажду.

— Леший и не в обиде за такое? — недоверчиво спросил царь.

— Кабы не хищные звери, то остальные расплодились бы сверх меры, но случается и так, что и медведей, и кабанов, и волков тоже становится слишком много. Моё дело, царь, не слепо защищать горлицу от ястреба, а следить, чтобы всё в лесу и рядом с ним в равновесии находилось. Коли ястреб пищи не добудет, сгинет его потомство.

— Мудрая мысль, — одобрил Всеслав. — И верная. Я, знаешь ли, тоже вроде лешего, но для люда.

И пусть с этим утверждением можно было поспорить, я неспешно и со знанием дела кивнул. Царь немного помолчал, сверля меня пытливым взглядом, а потом спросил:

— Как Забава?

— Ей лучше, — успокоил я собеседника и выпил ещё воды. Судя по вкусу, ее набрали из родника: студеная, сладковатая и освежающая — такую ни с чем не спутаешь. — О выздоровлении пока говорить рано, но скверна не разрастается.

— Добрая весть! — царь тут же встал на ноги, поднял чарку и залпом опустошил её, закусив жареной на углях куриной ногой. — Когда я смогу с дочерью увидеться?

— Я дам знать.

Всеслав, судя по опасно сузившимся глазам, ожидал иного ответа. Но он быстро успокоился и снова опустился на стул.

— Зачем ты здесь? — поинтересовался он, продолжая обгладывать сочное мясо с кости. — Коли не ко мне летел, то по каким делам?

Мне было нечего утаивать.

— Хотел посмотреть на Чёрный лес.

— И что? — Всеслав откинулся на резную спинку и криво усмехнулся. — Насмотрелся?

Я промолчал.

— Гиблое место, — махнул рукой мой собеседник, отправляя кость впустую расписанную чашу. — Ещё и разрастается.

Теперь нахмурился уже я.

— Насколько?

Всеслав призадумался.

— С прошлой охоты две дюжины ночей минуло, — неспешно произнёс он, растягивая слова. — Копье, что я на опушке в старый пень вонзил, теперь саженях в двух от неё. Древко почернело и покрылось черным мхом, сталь заржавела. Доброе оружие было, но в короткие сроки почти сгнило, еле разглядели.