Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 22

— Алексей Дмитриевич, они все сошли с ума!

— Стоп, — я поднял руку, обращаясь к Самойлову. — Игорь Владимирович, замолчите. Вы только всё портите. — Я повернулся к Зое. — Зоя, покажите мне участок, где панели держатся на временных креплениях. Без автовышки вы сможете сегодня закончить работу?

Зоя мотнула головой в сторону третьего этажа.

— Вон тот угол. Две керамогранитные плиты уже выставили на направляющих, но штатные кляммеры так и не привезли. Самойлов велел временно прихватить их монтажными захватами и ждать до завтра… — Она сделала то, чего я от женщины не ожидал: смачно сплюнула. И на этом замолчала.

— Я так понимаю, это те крепления, которые не привезли?

Она кивнула и тут же продолжила:

— Если ветер поднимется, эти плиты полетят на тротуар. А там люди ходят.

Я посмотрел на указанный участок и увидел, что тяжёлые керамогранитные панели держались лишь на временных монтажных захватах. Так оставлять их было нельзя! Я повернулся к владельцу автовышки.

— Здравствуйте, мы с вами не знакомы… Алексей Дмитриевич Смирнов, юрист консультации Когана.

— Да я понял уже, — недовольно буркнул мужик. — Чё надо?

— Вы забираете машину?

— Уже опоры складываю. Этот хрен, — он кивнул на Самойлова, — не платит за аренду, а у меня простой. Нахрен оно мне надо?

Ох уж этот рабочий разговорный язык. Придётся к нему привыкать.

— Я понимаю, — кивнул я. — Вы имеете право. Но если вы сейчас уедете, бригада не сможет безопасно снять эти две панели: леса до внешнего угла не доходят. Штатных кляммеров на объекте нет, поэтому закреплять панели сегодня нечем. Мы просим продлить аренду на два часа, чтобы монтажники добрались до внешней стороны, сняли плиты и опустили их на землю. Самойлов погашает долг по аренде и отдельно оплачивает дополнительное время — после этого вы уезжаете, не оставляя за собой опасный участок.

Владелец автовышки замялся, глядя на Зою.

— Ну… я бесплатно оставлять не буду.

— Никто не просит бесплатно. — Я повернулся к Самойлову. — Игорь Владимирович, доставайте деньги.

Самойлов отшатнулся.

— Какие деньги⁈ У меня на счету… там всё под арестом! Это мой первый платёж вам!

— Был ваш, — отрезал я. — Теперь это плата за то, чтобы ваша проблема не стала уголовным делом. Вы погашаете долг перед владельцем автовышки и оплачиваете два дополнительных часа. Бригаде отдельно платите за аварийный демонтаж и выдаёте часть задолженности за прошлые работы — под расписки каждому, кто получит деньги. Зоя организует снятие панелей и освобождает опасный участок. Если через два часа плиты будут лежать на земле, я начинаю работать по иску банка. Если нет — вы остаётесь один на один с муниципалитетом и прокуратурой.

— Но это же все мои свободные деньги! — Самойлов был в отчаянии.

— Это цена того, что у вас завтра будет бизнес, который можно защищать, — ответил я.

Самойлов стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он мок под дождём, как и все мы… Он ведь понимал, что у него нет выбора и что я прав. Только вот зачем было тянуть резину? Понятное дело, ситуация у него была очень тяжёлая, но ведь все эти люди — тоже люди! И они не виноваты, что их «наниматель» не проверил всё сразу перед тем, как заключать договоры!

— Ладно, — выдавил он. — Зоя, я переведу вам сумму.

— Мне — наличными, — Зоя скрестила руки. — Никаких переводов.

Причин для такого требования могло быть сколько угодно: арестованный счёт, неофициальное оформление бригады или обычное недоверие к Самойлову. Делать выводы без документов я не собирался.

— Тогда каждый распишется за ту сумму, которую получит, — сказал я. — Оплата демонтажа и старый долг — отдельно.

— Хорошо. — Самойлов достал телефон и начал названивать знакомым. В конце концов он дозвонился до давнего партнёра по другой стройке и попросил краткосрочный заём наличными.

Через полчаса знакомый Самойлова привёз конверт с деньгами. Владелец автовышки получил долг и оплату за два дополнительных часа. Рабочие расписались за часть прежней задолженности и отдельную сумму за аварийный демонтаж. Часть наличных осталась у Самойлова на непредвиденные расходы. После этого Зоя расширила ограждение под фасадом, поставила одного человека у входа и только тогда разрешила готовить автовышку к работе.

— Эй, юрист! — крикнула Зоя. — Иди сюда. До начала надо зафиксировать, как они стоят.

Я посмотрел на неё, потом на леса.

— Мне туда лезть? — уточнил я.

— С земли временные захваты толком не видно. С верхнего настила сфотографируешь панели до демонтажа. Самойлов завтра скажет, что это мы их расшатали, а я потом доказывай обратное.

— Пусть сфотографирует кто-нибудь из ваших.

— Ага, а потом он скажет, что мои люди и фотографии подделали. Ты представляешь его интересы — ты и снимай. Пока ты наверху, никто к панелям не полезет.

В её рассуждениях была своя неприятная логика. Я посмотрел на металлическую конструкцию, уходящую вверх на три этажа. У меня, Артура Громова, никогда не было боязни высоты. Но тело Смирнова, отравленное дешёвым пивом и малоподвижным образом жизни, явно не было готово к таким испытаниям.

— Без страховки я туда не полезу.

— И не полезешь, — отрезала Зоя.

Она выдала мне каску, сигнальный жилет и страховочную привязь. Один из рабочих принёс запасные ботинки с рифлёной подошвой, а затем показал внутреннюю лестницу, анкерную линию и место, где можно перестёгивать карабин. Зоя заставила меня расписаться в журнале целевого инструктажа.

Полностью правильным допуск случайного юриста на леса от этого, конечно, не стал. Но по сравнению с тем, что творилось здесь полчаса назад, техника безопасности хотя бы перестала выглядеть покойницей.

Я полез наверх.

Уже на втором ярусе руки начали дрожать от непривычного напряжения. На третьем, стоя на мокром настиле и вцепившись пальцами в металлическую стойку, я осознал всю иллюзорность своего всемогущества. Ветер тянул за куртку — не штормовой, но моему нынешнему телу хватало и этого. Внизу люди казались меньше, машины медленно проплывали по лужам, и весь мир продолжал вращаться, совершенно не заботясь о том, что какой-то юрист в чужом теле ползает по лесам, пытаясь удержать чужой бизнес от падения.

Зоя стояла на соседнем настиле, пристёгнутая к анкерной линии, и показывала мне временные захваты. С этой точки всё становилось понятно: внутренний край панелей ещё можно было осмотреть с лесов, но внешний уходил за угол над козырьком. Без люльки автовышки монтажники туда действительно не доберутся.

Я сделал несколько общих снимков, потом отдельно сфотографировал каждый захват, направляющие и маркировку на обратной стороне плит.

Внизу Самойлов что-то кричал в телефон, размахивая руками.

— Он что там делает⁈ — крикнул я.

— Пытается ещё раз поторговаться с владельцем вышки, — ответила Зоя. — Не отвлекайся. Снимай второй захват и спускайся.

Обратный путь оказался ничуть не приятнее подъёма. Когда мои ноги наконец коснулись земли, колени дрожали, а предплечья сводило так, словно я весь день таскал мешки с цементом. Зоя проверила снимки, удовлетворённо кивнула и только после этого разрешила начинать.

Проход под фасадом перегородили сигнальной лентой и пластиковыми конусами. Мишка встал у входа, направляя посетителей к боковой двери. За ограждением, в парковочном кармане, осталась старая «Лада». До неё опасная зона не доходила.

Рабочие подали люльку автовышки к внешнему углу. Первую панель освободили от захватов, осторожно сняли с направляющих и опустили на подготовленный поддон. Когда добрались до второй, я впервые позволил себе немного выдохнуть.

И зря.

Один из монтажников начал освобождать короткий отрезок временной направляющей. Металл неожиданно вышел из паза, ударился о поперечину лесов и отскочил в сторону.

— Берегись! — заорала Зоя.

Звон разбитого стекла резанул по ушам. Направляющая перелетела через сигнальную ленту и пробила лобовое стекло припаркованной «Лады». Сигнализация взвыла на весь двор.