Исповедь смертного греха 4 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 11

Я сместил ствол и выпустил длинную очередь в грудь. Эффект тот же, хотя я был на сто процентов уверен, что превратил сердце твари в месиво. Вот только Саймон продолжал переставлять ноги, не обращая внимания на сквозную дыру в теле.

В бой вступили остальные, и фойе заполнили звуки стрельбы. Пули пробивали тело Саймона, вырывали клочья одежды, крошили кости, но он словно не чувствовал попаданий.

И тут я вспомнил запись голоса Карины. «Они не люди!» — кричала она, и теперь я понимал, что она имела в виду.

Я бросился в коридор под прикрытием огня товарищей. На бегу сменил магазин, сбросив пустой в подсумок. И в этот момент ожила вторая тварь. В отличие от первой, эта двигалась в правильную сторону. Секунду назад она стояла неподвижно, а потом вдруг развернулась и сорвалась с места, как спринтер со стартовых колодок.

— Отступаем! — выкрикнул я.

Дашка с Саньком шмыгнули в коридор. Мишка дал залп из дробовика по бегущей твари, я выпустил очередь в Саймона, всё ещё надеясь его остановить или хоть как-то задержать. Картечь ударила вторую тварь в плечо, рука почти отделилась от тела. Тварь развернуло и слегка замедлилась, но продолжала переть вперёд.

Мы с Мишкой начали отступать. Пробежали по коридору, миновали Дашку с Саньком, и теперь уже они открыли огонь, прикрывая наш отход. Мы добрались до пролома в стене, и я крикнул:

— Давай!

Дашка с Саньком сорвались с места и выскочили на улицу.

Я обернулся к коридору. Там, в полумраке, всё ещё шёл Саймон. Медленно, выгибая колени в обратную сторону, отчего его движения казались рваными. Второй подтянул раненую руку, вывалился в коридор и снова рванул в нашу сторону, набирая скорость.

— Найди уязвимые места. Должно быть хоть что-то! — крикнул Каину я.

Тот принялся сканировать тварей, и через несколько секунд выдал ответ, от которого у меня внутри всё похолодело:

— Уязвимостей не обнаружено.

Я выдохнул, грязно выругался сквозь зубы, но думать не перестал. Раз нельзя убить, значит, будем замедлять.

В этот момент Мишка выстрелил снова. Заряд картечи пробил в груди бегущей твари дыру размером с кулак. Второй выстрел снёс половину черепа, но та будто не чувствовала попаданий и продолжала переть вперёд.

— Бей по ногам! — крикнул я.

Мишка моментально сместил ствол. Грохнул выстрел, нога твари отделилась в районе колена, и та наконец полетела рожей в пол. Заскребла пальцами по плитке, пытаясь подняться, но без ноги это выходило плохо. Но это никак не повлияло на её решимость. Продолжая загребать здоровой рукой, чудовище неотвратимо ползло в нашу сторону.

Я развернулся и выскочил через пролом на улицу. Солнце ударило по глазам, жара накрыла удушливой волной. Позади, в глубине коридора, всё ещё хрустели кости и скребли по бетону белые пальцы.

Я выдернул из разгрузки две гранаты, вдавил кнопки активации, и предохранительные скобы отлетели в сторону. Одну за другой я зашвырнул их в пролом и рявкнул Мишке:

— Валим!

У прорезанной арки в сетчатом заборе нас дожидались Санёк с Дашкой. Оружие в боевом положении, готовы открыть огонь в любую секунду.

— Уходим! — крикну им на ходу я.

Мы нырнули в дыру бетонного забора, и в этот момент за спиной грохнули два взрыва. Гулко, раскатисто, с интервалом в долю секунды. А потом лаборатория взвыла. И это не был вой сирены. Больше всего звук походил на крик животного, раненого или разъярённого. И от него кровь стыла в жилах. Низкий, утробный, он пробирал до самых костей. Казалось, он шёл отовсюду, словно кричало само здание или то, что осталось внутри.

Мы побежали.

Воздуха катастрофически не хватало. Наниты работали на пределе, вытягивая кислород из разреженной атмосферы, но его всё равно было мало. Лёгкие горели, в горле пересохло, пот заливал глаза. Я бежал практически вслепую, ориентируясь только по удаляющейся спине Мишки. Где-то сбоку тяжело дышала Дашка, за спиной хрипел Санёк, но никто не сбавлял темп. Страх гнал нас вперёд лучше любого стимулятора.

Три километра до вездехода мы отмотали на одном дыхании. Мишка ещё на подходе запустил генераторы и разблокировал двери. «Титан» приветливо моргнул габаритными огнями, как старый друг, который не бросит в беде. Мы с разбегу ворвались в салон, и Мишка, не дожидаясь, пока двери закроются, рванул машину с места. Гравий хлестнул из-под колёс, вездеход подпрыгнул на ухабе и понёсся прочь, подальше от этого проклятого места.

Километров через пять Мишка сбросил скорость, а потом и вовсе остановил машину. «Титан» замер, и несколько секунд в салоне стояла тишина. Слышалось только тяжёлое, рваное дыхание четырёх человек, которые только что унесли ноги от того, что не смогли объяснить.

— Ну и… — Мишка оторвал руки от руля и уставился на свои пальцы, которые била мелкая дрожь. Он сжал их в кулаки, разжал, но это не помогло. — Ну и что это за херня⁈ Что это такое, мать его, было⁈ А⁈

Он развернулся к нам, и глаза у него были дикие. Расширенные зрачки, красные прожилки, испарина на лбу.

— Я в него стрелял! — Он рубанул ладонью воздух. — Картечью! Почти в упор! Полголовы снёс! Полголовы, вы понимаете⁈ А он прёт! Прёт, как танк! Как будто я ему не башку разнёс, а бумажку на лоб прилепил!

— Да тихо ты, — попытался осадить его Санёк, но Мишку уже понесло.

— Какое, на хрен, «тихо»⁈ Ты видел, чем это кончилось⁈ Я ему ногу отстрелил! Ногу! Только тогда упал! И чё, думаешь, сдох⁈ Да хрен там плавал! Он пополз на меня… Мать твою в дышло! А до этого — грудь, плечо, башка! Ему хоть бы хрен!

Дашка сидела, вжавшись в угол сиденья и обхватив себя руками. Её всё ещё трясло.

— Я всадила в него весь магазин, — произнесла она тихо, и её голос казался чужим. Глухой, будто доносился из соседней комнаты. — Весь, понимаете⁈ Прямо в сердце… Я видела, как пули входили, оставляя дырки, а он даже не дёрнулся.

— И Саймон этот… — Мишка ткнул пальцем в сторону лаборатории. — С дырой в башке шёл! С дырой в башке! Вы видели, как он руки выворачивал⁈ Вы этот хруст слышали⁈ Это что вообще за херня такая, а⁈ Они кто⁈ Они откуда⁈

— Я не знаю, — тихо сказал Санёк, и в его голосе прозвучало что-то, чего я никогда раньше не слышал. Растерянность. — Я не знаю, кто они. Я не знаю, почему они белые. И я понятия не имею, почему их не берут пули. Я ничего не знаю, Миш! — Последние слова Саня выкрикнул, чего за ним никогда не наблюдалось.

Он замолчал и потёр лицо ладонями. Когда он их убрал, на щеках остались красные следы от пальцев.

— Они не люди, — вдруг произнесла Дашка, и мы все повернулись к ней. — Карина так кричала на записи, помните? «Они не люди». Теперь понятно, о чём она.

Салон погрузился в тишину. Только ветер гудел снаружи, закручивая потоки где-то в расщелинах скал, да генератор «Титана» едва слышно урчал на холостых.

— А этот вой… — начал Мишка и на мгновение замолчал. — Когда гранаты рванули. Вы слышали? Это же не сирена была. Точно вам говорю. Это вообще не механический звук. Будто сама лаборатория закричала.

— Точно не лаборатория, — сказал я.

Все уставились на меня.

— А кто? — тихо спросила Дашка.

Я не ответил и просто пожал плечами. Потому что ответа у меня не было. Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда не добирались наниты, уже зрело понимание: то, с чем мы столкнулись, — не болезнь и не мутация, и даже не ошибка эксперимента. Это что-то другое, гораздо хуже.

— Поехали, — сказал я. — В лагерь. Здесь нам больше нечего делать.

Мишка молча кивнул и взялся за руль. «Титан» тронулся с места и покатил по равнине, оставляя за спиной шлейф пыли и далёкий силуэт мёртвого лабораторного комплекса.

В лагере мы немного успокоились. Нервы всё ещё звенели, но адреналин схлынул, уступив место тяжёлой, вязкой усталости. Я стянул перчатки, плеснул себе воды из опреснителя и залпом выпил. В горле до сих пор першило после бега.

— Каин, — позвал я, — систематизируй всё, что произошло в лаборатории. От момента, когда Мишка сообщил о выживших, до нашего отхода. Выведи видео на голографический экран.