Лекарь Фамильяров. Том 11 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 21

Мириться было уже не нужно. Они были квиты.

— Ничья, — констатировал Денисов и вернулся к тряпкам.

— Машину, отмыть и прогнать вхолостую, — распорядился Петрович, поднимаясь. — Два цикла, чистой водой. Я регламент на стену повешу, фильтр проверять перед каждым запуском, подпись запускающего. Бумажка спасает там, где подводит память.

Фильтр встал в гнездо с сытым щелчком. Времени оставалось впритык, пол был почти сухой.

Почти.

Финальный обход нового крыла команда начала в четверть восьмого, и на середине коридора обход остановился.

Пол был сухой и даже идеальный, хоть операцию на нём делай. Но выше пола шли стены, и на стенах, на свежей, месяц как положенной краске идеального коридора, проступало то, что тряпками не бралось, мыльные разводы, въевшиеся в покрытие широкими мутными языками, от плинтуса до середины высоты.

В дальнем углу плинтус разбух и отошёл. Пена ушла, а автографы-то остались.

Команда стояла перед стеной молча. Безнадёжный шёпот пошёл по цепочке, перекрасить не успеем, краски такой нет, завесить нечем, простыня будет хуже разводов.

Началась репетиция объяснений. Версию «так и было» отвергли сразу как оскорбительную для интеллекта шефа. Версию «внезапная протечка» забраковал Денисов. Ксюша предложила честность, сначала про пол, завтра про стены, и сама же признала схему нежизнеспособной. С каждой отвергнутой версией молчание становилось плотнее.

— Миха нас убьёт, — озвучил Саня общую мысль.

Голос пришёл от входа в коридор, спокойный и очень знакомый:

— Нет. Так легко не отделаешься.

Оборачивались все разом и в полной тишине. В дверях нового крыла, ещё в уличной куртке, стоял я, в руке у меня была переноска, из которой на два голоса, уютно и безмятежно, урчали грелени.

Стоп-кадр получился на загляденье. Мокрая и взлохмаченная, в мыле по локоть, команда вытягивалась по стойке смирно на фоне стены в подтёках. Любовь Степановна прятала за спину швабру. Феликс на лету принял строевую осанку, что с обледеневшим от мыла хвостом выглядело особенно героически. Откуда-то с потолка, выдержав театральную паузу, с сочным чпоканьем упал клок пены. Нюша, мыльная по самые уши, бочком, задвигалась за юбку Любови Степановны.

А грелени в переноске повели носами, синхронно развернулись в сторону самых несчастных людей в помещении и заурчали на полную мощность.

Глава 7

Урчание шло из переноски и набирало мощность. Несчастных в этом коридоре стояло семеро, грелени рвались работать по всем сразу.

Я поставил переноску к сухой стене и присел к сетчатой дверце.

— Отставить, — сказал я внутрь вполголоса. — Ваш выход позже. Сначала мой.

Урчание стихло до холостых оборотов.

Коридор я обходил медленно, с того конца, где начиналась постирочная. Осматривал все без пропусков. Пол был сухой, вымытый до операционной чистоты. Выше пола по стенам, на свежей краске, от плинтуса до середины высоты тянулись мутные мыльные языки с чёткой верхней границей. По этой границе можно было восстановить высоту вала в разгар потопа. В дальнем углу разбух и отошёл плинтус.

Я тронул краску пальцем. Развод не стирался.

Спокойно, Покровский. Сначала осмотр, приговор успеется.

Я прикинул, во сколько это встанет. Коридор восемнадцать метров, стены под перекраску с обеих сторон, краска моющаяся, под колеровку, плюс полтора метра плинтуса под замену.

С материалом и руками бригады Алишера выходило тысяч тридцать, если Алишер возьмётся вне графика между объектами, и под сорок, если срочно. Ремонт нового крыла обошёлся мне в суммы, после которых тридцать тысяч полагалось бы считать царапиной.

Команда ждала у входа в коридор. Они стояли мокрые, в мыле по локоть, с инвентарём у ног. Любовь Степановна держала швабру за спиной, из чего следовало, что швабру она считала уликой.

— Докладывайте, — сказал я.

Вперёд выступил Денисов, самое нейтральное лицо в этом строю. Доклад у него был готов и разложен по пунктам.

— По существу. В машину при запуске попал моющий концентрат, кратно превышающий норму. Технологический пеноуловитель в момент запуска в контуре отсутствовал. Машина весь цикл работала открытым контуром, пену гнало наружу под давлением. Дальше локализация. Рубеж по порогу операционной удержан, внутрь не попало ни капли, подтверждено контрольным осмотром. Старое крыло не пострадало. Состав пены установлен лабораторией, погашен кислотным раствором. Пол отмыт и высушен, машина прогнана вхолостую двумя циклами, фильтр на месте, регламент проверки вывешен. Потери: строительный пылесос, безвозвратно. И стены.

— Вижу, что стены, — сказал я. — Кто?

Денисов выдержал паузу и закрыл рот.

Ответили из строя.

— С концентратом моя вина, — Саня шагнул вперёд. — Я ливанул. Полбутылки. Хотел, чтоб отстиралось наверняка.

Рядом с ним встала Ксюша.

— А фильтр не вставила я. Помыла по регламенту, положила сушиться и забыла вернуть. Это и моя вина тоже.

Они стояли плечом к плечу смотрели мне в переносицу взглядом людей, заранее согласных на любой приговор.

Я смотрел на них прищурившись и молчал. Саня начал перекатываться с пятки на носок. Ксюша порозовела и не выдержала первой:

— Мы всё исправим!

— Так и будет, — сказал я. — Приводите в порядок сами. Вдвоём. Своими руками, до состояния «как было».

— Я пойду доделаю пакет для нового крыла, — довольно тихо сказал Денисов, наверняка осознал сколько времени он потерял и сколько нужно ещё делать.

По строю прошёл слитный выдох. Любовь Степановна вполголоса, себе под нос, одобрительно проговорила что-то про «от так и правильно, та шоб своими руками». Сверху, с вентиляционного короба, подал голос Феликс:

— Решение поддерживаю. Прошу занести в протокол и назначить ответственных официально, со сроками исполнения. Самодеятельность в вопросах наказания разлагает дисциплину.

— Занесём, — пообещал я.

И тут из переноски, выдержав паузу, на весь коридор включилось глубокое урчание.

Первой сообразила Нюша. Свинка выглянула из-за юбки Любови Степановны, повела пятачком и оценила обстановку, убивать никого не будут. К переноске она посеменила мелким шагом, у сетчатой дверцы остановилась и вопросительно оглянулась на меня.

Я присел и откинул щеколду.

— Знакомьтесь. Новые временные постояльцы.

Новосёлы выкатились из переноски по очереди и по характерам.

Первым, разумеется, вышел мелкий. Хулиган, знакомый мне по подкладке собственной куртки. Встряхнулся всем мехом и немедленно убыл обследовать по периметру углы, тычась носом в каждый плинтус, как приёмщик, принимающий помещение с недоделками.

Вторая выходила солидно. Тётка-грелка помедлила на пороге переноски, обвела будущие владения взглядом и двинулась выбирать место. Выбирала она основательно, с примеркой, ложилась, лежала и переходила на следующую точку.

Пока население осваивалось, я занялся штатным осмотром. Переезд для зверя нагрузка, этих двоих я к тому же вёз два часа по грунтовке, а Макарычу обещал держать его стандарт.

Из смотровой принесли весы. Мелкий взвешиваться не хотел, он хотел обследовать весы, пришлось придержать. Три девятьсот. Тётка встала на платформу сама, с достоинством пациентки со стажем. Шесть семьсот. Обе цифры сошлись с тетрадкой Макарыча грамм в грамм.

Дальше руки. Шерсть плотная, набитая, подшёрсток сухой, без колтунов. Кожа чистая. Уши холодные снаружи и тёплые в глубине, у греленей это норма, тепло они держат внутри контура. Урчание я выслушал отдельно, приложив ладонь к боку каждого, у этого вида урчание и есть дыхательная механика, по нему слушают, как по лёгким. Ровное, без хрипов и сбоев, мотор у обоих чистый.

Браслет подтвердил то, что руки уже знали.

[Вид: грелень домашний — Класс: Пет — Ядро: Уровень 1 — Сила 2 / Ловкость 3 / Живучесть 6 / Энергия 5 — Состояние: норма]