Имперский Хранитель. Том 5 (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 28

Глеб даже не дергается от его крика. Только смотрит на Грома холодным, оценивающим взглядом бывалого оперативника.

— Есть предложение, — говорю я. — Доверие не покупается словами, а проверять его там на месте под огнем — слишком поздно. Проверим его прямо сейчас во дворе. Спарринг: без магии, без ножей и стволов. Если Глеб испугается, применит магию исподтишка или попытается ударить в крысу — значит, верить ему нельзя, и закроем вопрос. Если примет драку по нашим правилам, выстоит под твоими кулаками и не сломается — значит, держит слово, и летит с нами. Гром, согласен?

Гром сплевывает под ноги, разворачивается и тяжелой поступью шагает к выходу:

— Выходи, щегол. Посмотрим, из чего тебя лепили.

Выходим во внутренний двор. Снег под ногами перемешан с сажей и крошеным кирпичом. Небо затянуто серым, но хорошо хоть не льёт и не метёт.

Встаем полукругом, освобождая площадку. Ирина приваливается к каменному столбу, Катя встает рядом со мной, не снимая правой руки с рукояти пистолета, готовая вмешаться при любой глупости. Леонид ёжится от холода, пряча кисти в рукава, топчется с ноги на ногу.

Гром сбрасывает на снег куртку, остаётся в одной майке, обтягивающей его мощные плечи и грудную клетку. Глеб, которого вообще никто ни о чём не спросил, тем не менее безропотно, но со своей аристократической аккуратностью снимает свой темный плащ, складывает его на заснеженную скамью и остается в тонком черном свитере. По сравнению с массивным Громом он выглядит значительно тоньше и легче, но его стойка выдает человека, проведшего не один час в рукопашных схватках.

— Правила простые, — объявляю я, вставая между ними и поднимая руку. — До первой серьезной крови или пока один не сдастся. Без чар. Только кулаки и ноги. Пошли!

Я отшагиваю назад.

Гром сходу рвет вперед. Первый же его боковой удар правой летит в голову Глеба с тяжестью разогнавшегося локомотива. Глеб даже не пытается ставить блок — такой удар вполне в состоянии сломать предплечье. Он молниеносно уходит вниз, пропускает кулак Грома над собой и сходу всаживает два коротких, жестких удара в область ребер соперника.

Гром даже не замедляет движения, лишь рычит от злости. Он разворачивается всем корпусом, загребая воздух левой рукой и пытаясь захватить Глеба в залом. Глеб выскальзывает из-под его локтя, одновременно цепляя ботинком опорную ногу Грома. Подножка не срабатывает — Гром стоит на земле крепко, словно вросший в бетон столб.

Гром продолжает, делает обманный ложный замах левой и коротко, сокрушительно бьет снизу вверх правой.

Кулак врезается Глебу прямо в челюсть.

Мне кажется, или я слышал хруст? Глеба отбрасывает назад, он падает спиной в мокрую грязь, подминая под себя правую руку, и перекатывается через плечо, гася инерцию падения.

Гром останавливается. На его боку под майкой уже наливается темный синяк от точных уколов Глеба.

— Всё, отбегался, — роняет Гром, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Слабак.

Глеб замирает на секунду в грязи. Затем спокойно поднимается на корточки и встает во весь рост. Из его рассеченной губы на черный свитер густо капает кровь. Он разминает шею и хрипло усмехается:

— Хорошо лупишь, — Глеб делает шаг навстречу Грому и выравнивает дыхание. — Хорошо, что я не твой враг. В следующий раз бруствер держи закрытым.

Гром сужает глаза. Несколько секунд они смотрят друг на друга — бывалый штурмовик и въедливый диверсант. Затем Гром шагает навстречу и протягивает свою огромную ладонь.

— Держится, паскуда, — гудит он со скупым уважением. — Ладно. Пусть летит. В воздухе разберемся.

Глеб крепким пожатием отвечает на рукопожатие.

Раскатистый звук взрыва гремит у дальнего края двора. В небо взвивается столб черного дыма, отсюда вижу, что подорвана секция ограды.

— Диверсанты! — орет Гром, подхватывая со скамьи свой автомат.

— К бою! — командую я и рвусь в ту сторону, на ходу включая «Чтение связей».

В образовавшуюся брешь в заграждении уже вклинивается штурмовая группа противника — шестеро человек в черной бесструктурной экипировке, с короткими автоматами. Орловцы, тормоза. Давно могли сравнять это место с землёй, но нет. Тормоза одним словом.

Разрыв!

Режу сразу несколько нитей намерения атаковать особняк у первой тройки нападающих. Те теряют ориентацию в пространстве, роняют оружие и хватаются за шлемы. Ого, по ходу я перестарался! Эффектно, однако, сам не знал, что так могу.

— Мои! — рявкает Гром.

Он влетает в оглушенную группу. Приклад его автомата с ходу ломает грудную клетку первого боевика. Второй пытается поднять автомат, но Гром сбивает его с ног своей тушей и наступает ботинком на горло.

Глеб работает прямо за его спиной. Такой призрачный оператор, при этом, однако, он полностью закрывает его слепой правый фланг. Выхватив из рукава узкий, длинный стилет, Глеб в три точных, практически молчаливых укола нейтрализует ещё двоих диверсантов — бьет строго в под мышку, в пах и в шею. Выглядит это предельно слаженно: Гром ломает строй своей проломной силой, Глеб дорабатывает ювелирными уколами.

В воздухе над двором нарастает мерзкий высокий гул.

— Дрон в воздухе! Вверху! — кричит Леонид, прячась за укрытие.

Из-за крыши оранжереи выныривает тяжелый боевой квадрокоптер. На его подвесе ярко блестит заряд. Он заваливается на крыло, пикируя на нас с Громом.

Катя быстро вскидывает левую руку и резко сжимает пальцы в кулак. Воздух вокруг беспилотника схлопывается с громким щелчком. Быстрый раскрученный вихрь плющит металлический корпус дрона в плоский блин прямо в полете. Обломки и винты с грохотом рушатся на снег.

— Чисто! — бросает Катя.

Весь бой длится меньше минуты. Все шестеро нападавших нейтрализованы и неподвижно лежат в окровавленном снегу. Гром стоит над ними, вытирая пот со лба. Глеб спокойно вытирает лезвие стилета о куртку убитого боевика и убирает оружие обратно в рукав.

Из главного дома прибегает Петров с рацией в руках. Его лицо максимально сосредоточено.

— Артем! Аудиосообщение от Волковой! — кричит Алексей. — Генерал Кузнецов выделил два вертолета и спецназ! Они уже заправлены и готовы к взлету с базы Ветрова. Можете выдвигаться.

А и правда, чего тянуть.

Сборы не занимают много времени, к тому же, многое мы успели подготовить заранее — экспедиция к «Полюсу» была лишь вопросом времени. Теперь связываюсь с Ветровым, чтобы подтвердить наш скорый вылет, хватаем рюкзаки, загружаемся в два джипа и выезжаем с территории поместья, выбивая колесами грязь.

Город вокруг выглядит как будто ещё более жутко: пустые заснеженные улицы, сожженный автотранспорт на обочинах, разбитые фасады магазинов и редкие фигуры испуганных горожан.

Охрана базы, идентифицировав наши машины, сдвигает в сторону тяжелые стальные ежи, открывая проезд. База Ветрова, слава богу, выглядит такой, какой мы её видели в предыдущий визит, стало быть, новых диверсий не было, ничего больше не взорвали. Только теперь здесь действительно шумно — вовсю работают два вертолетных двигателя. На рулежной дорожке стоят два окрашенных в защитный цвет Ми-8 с дополнительными блоками неуправляемых реактивных снарядов под крыльями. Лопасти винтов режут морозный воздух, поднимая тучи снежной крупы, отчего приходится пригибать головы и зажмуриваться.

Мы быстро пересекаем площадку. У трапа, придерживая шинель, накинутую поверх кителя, нас встречает майор Ветров. Завидев нас, он делает шаг навстречу, и его взгляд сразу цепляется за дочь.

— Катя… Постой, — майор делает шаг вперёд, заслоняя её от колючего снежного вихря, и впервые на моей памяти в голосе сурового военного проскальзывает настоящая, нескрываемая отцовская слабина. — Ты остаёшься. Я не пущу тебя на Полюс. Пойми ты меня, наконец… не как командующего, а как отца. Я просто не перенесу, если потеряю ещё и тебя.

Катя останавливается. Ветер взбивает её светлые пряди, но она даже не прикрывает глаз от летящей снежной крупы. Она подступает к нему вплотную, берёт его ладонь в свои руки и крепко сжимает.