Укротитель Драконов V (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 15

Оба увидели меня.

Грозовой рыкнул коротко и резко. По его гребню прошёл голубой разряд. Кар-Рох поднял голову, и по нити пришёл тяжёлый образ: холодная морда на камне, пустой взгляд, дыхание с провалами.

Хуже.

Я сорвался на бег.

Сухарь лежал у заложенного Горла в прежней позе, положив голову на лапы. За время нашего отсутствия он как будто стал меньше. Тёмная дымка исчезла с чешуи, гребень потускнел, а возле ноздрей выступила тонкая белёсая корка. Я упал рядом на колени и сунул ладонь ему под морду.

— Сухарь. Эй, малыш. Я пришёл. Ты как?

Глаза открылись с задержкой. Лиловый отсвет плавал в них мутным пятном, зрачки не сразу нашли моё лицо. Я провёл пальцами по скуле. Обычно Сухарь тянулся следом за рукой, даже во сне, а сейчас продолжал смотреть куда-то сквозь меня.

Система отозвалась почти сразу.

[СКАНИРОВАНИЕ: Дрейк — Теневой — Подросток]

[Физическое состояние: КРИТИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ]

[Резонанс пустоты: 7%]

[Деградация резонансного контура: ПРОГРЕССИРУЕТ]

[Ориентация: НАРУШЕНА]

[Распознавание связанных существ: НЕСТАБИЛЬНО]

[Рекомендация: НЕМЕДЛЕННОЕ НАСЫЩЕНИЕ]

Цифра дрогнула прямо перед глазами.

[Резонанс пустоты: 6%]

Я потянулся к нему через нить. Отклик пришёл рывком, задержался на мгновение и погас. Внутри него почти ничего не осталось. Тусклое пятно без знакомого любопытства, без узнавания, без той детской радости, с которой он обычно лез носом мне под руку.

— Сухарь, — повторил я. — Смотри на меня. Ну же. Ты знаешь, кто я.

Он моргнул. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на воротнике и ушёл к кладке. Будто пытался найти знакомый запах и уже забыл, что именно ищет.

Я почувствовал во рту вкус железа. Видимо, прикусил щёку, пока ждал у ограды.

Чёртовы… — Говорил я про себя. — Везде одно и то же. Бумаги тут нет, зато нашлась ограда, караул и старший, которому надо послать человека. Бюрократия добралась даже сюда. Надо же. Через целый мир пролезла.

Молчун остановился у меня за плечом. Я слышал его тяжёлое дыхание.

И ты хорош, Сереж, — все так же шепотом бурчал себе под нос. — Устроился думать про устои. Про деда. Про то, какие неудобства всем доставишь. Надо было ломать кладку сразу. Кар-Рох одним ударом бы справился.

Каменный склонил голову над Сухарём и издал тихий звук. В нём было столько беспомощности, что я замолчал. Его горячее дыхание прошло по тёмной чешуе подростка. Сухарь едва слышно пискнул, так и не подняв морды.

Тяжёлые шаги приблизились к навесу.

Искра развернулся прежде, чем я успел посмотреть назад. Голубые прожилки вспыхнули у основания его гребня и одним рывком дошли до хвоста. Грозовой ударил лапами по снегу, разбросав его в стороны, и встал поперёк прохода. Он был мельче Шаата раза в два, может, чуть больше, и всё же расправил крылья настолько широко, насколько позволяла скала.

Кар-Рох тоже поднялся. Его крыло осталось над Сухарём, а тяжёлая голова повернулась к чужому штурмовому. Из груди каменного пошёл низкий рокот.

Шаат остановился. Пряха держала ладонь на его шее и смотрела спокойно, словно перед ней выясняли дорогу два знакомых соседа. Сам штурмовой чуть опустил морду. Лиловые глаза скользнули по Искре, затем по Кар-Роху. Враждебности я в них пока не увидел, а вот уверенность там была — огромная, старая и вполне заслуженная.

— Тише, Искра, — сказал я, поднимаясь. — Он пришёл помочь.

Грозовой даже ухом не повёл. Между пластинами возле его пасти щёлкнул разряд.

Я подходил к нему со спины медленно, хотя времени на церемонии уже почти не осталось. Резкое прикосновение могло отправить молнию куда угодно, включая Пряху. Протянул руку к его крылу, остановился в ладони от чешуи и заговорил тем же ровным голосом, которым когда-то уговаривал зверей отступить от решётки.

— Он пришёл кормить младшего. Увести его не дам. Ты меня знаешь.

Шаэ-Раах повернул голову. Один глаз нашёл меня, гребень остался поднятым.

Я коснулся нити Кар-Роха и собрал простой образ: тёмный поток проходит через моё тело к Сухарю, подросток поднимается, узнаёт нас, толкается мордой в ладонь. Добавил слова, хотя каменному они уже почти не требовались.

Этот пришёл кормить. Вреда не будет. Скажи Искре.

Кар-Рох продолжал смотреть на меня, прищурив глаза. Потом склонил голову набок, оценивая Шаата. Тот ответил тихим гулом и снег возле его лап задрожал.

Каменный медленно опустил морду к Шаэ-Рааху и рыкнул. Звук был коротким, с дребезжащей нотой в конце. Грозовой дёрнул хвостом. Его гребень поднялся ещё выше, потом один зубец за другим начал опускаться и между драконами повисла тишина.

Шаат снова загудел. Теперь мягче.

Искра повернулся боком. Проходя мимо меня, он задержал взгляд на моём лице. Толкование пришло без всякой Системы: смотри, человек, если ошибся, разбираться будем потом. Он вернулся к Сухарю и остановился у его хвоста.

Я выдохнул. Драконы имели собственные отношения и сами решали, кого подпускать к слабому члену стаи. Приказ здесь мало значил. Они выслушали меня, поговорили между собой и согласились дать чужаку место. Получалось, пока мне поверили.

Кар-Рох всё ещё держал крыло над подростком. Я подошёл к нему и положил ладонь на тяжёлую надбровную пластину.

Мне нужно быть ближе. Всё хорошо.

По нити прокатилось недовольство. Каменный посмотрел на Пряху, затем на Шаата и лишь после этого начал убирать крыло. Медленно, чешуя за чешуёй открывая Сухаря чужому взгляду. Отступил на один шаг и остался рядом.

Я повернулся к Пряхе и кивнул.

Она несколько мгновений ничего не делала. Потом положила ладонь на голову своего дракона. Под тёмной чешуёй прошёл глубокий отблеск, похожий на лиловую молнию в толще воды. Шаат двинулся вперёд.

Внизу людей стало больше. На крышах уже стояли подростки, возле стены собрались взрослые, и один старик тащил за собой мальчишку, которому явно велели идти по делу. Ну и пусть смотрят. Сухарь снова издал слабый писк, и всё остальное отодвинулось.

— Пространство ему дай, — сказала Пряха. — Отойди в сторону. Шаат сперва сам посмотрит.

Я отступил. Штурмовой подошёл к кладке и опустил голову к Сухарю. Подросток словно уловил родной запах — его морда сдвинулась на чуть вперёд, ноздри дрогнули. Шаат лёг, вытянув шею так, чтобы их носы почти соприкоснулись, и какое-то время просто дышал рядом.

Потом сделал один сильный выдох.

Из ноздрей вылилась тонкая лиловая муть. Она обтекла морду Сухаря, прошла вдоль гребня и разлеглась по чешуе. Несколько мгновений дымка держалась. После потянулась в стороны и растаяла.

Система мигнула.

[ПРЯМОЙ ПЕРЕНОС РЕЗОНАНСА]

[Совместимость источника и приёмника: ВЫСОКАЯ]

[РЕЗУЛЬТАТ: ОТКАЗ]

[Резонансный контур приёмника не удерживает сторонний поток]

Пряха усмехнулась.

— Всё-таки решил попробовать сам, Шаат?

Штурмовой повернул к ней голову. В его движении и вправду проскользнуло что-то виноватое. Огромный боевой дракон, способный раздавить кормовой навес одним боком, попался на самовольстве и теперь будто ждал, насколько всадница станет сердиться.

Пряха подошла, положила ладонь ему на спину и прикрыла глаза. По чешуе снова пробежал лиловый отблеск. Видимо, что-то передала по своей нити. Шаат выслушал, вернулся взглядом к Сухарю, потом посмотрел на меня.

Теперь в его глазах появилось явное недоверие. Он осматривал меня от сапог до лица, задержался на груди, где сходились нити, и тихо оскалился. Угроза вышла сдержанной. При желании он мог показать гораздо больше зубов.

— Владыка из тебя пока никудышный, — сообщила Пряха. В голосе сухо шевельнулась усмешка. — Шаат тебя не признаёт.

— Было бы странно, если бы признал сразу. Он ведь твой дракон.

Усмешка у нее на лице пропала.

— Глупец ты, раз мыслишь такими словами.

— Какими?

— Твой. Мой. — Она качнула головой. — Дракон есть дракон. Ты есть ты. Я есть я. Выбрось владение из головы. Шаат видит его в тебе и потому держит зубы закрытыми лишь по моей просьбе.