Буду твоей сестрой - Март Амалия - Страница 8

Залипательное зрелище.

– Давно говорил, нам не хватает новой крови в компании. Спасибо, что прислушались! – кричит вглубь квартиры.

– Это сестра, – кричит в ответ Алан. – С мало́й лапы не распускать!

– Эх, вечно все самое лучшее – и не мне, – огибая меня, парень в джинсовке проходит в квартиру и ставит на пол связку банок пива. – Когда уже и на моей улице будет праздник? Сева, – представляется он.

– Они тебя как-то по-другому звали, – хмурюсь, пытаясь вспомнить.

– Дурацкое прозвище, – отмахивается он.

– Эля. У меня тоже есть дурацкое прозвище, – доверительно шепчу я. – Друзья – беспощадны.

– И не говори, – заговорщицки понизив голос, констатирует он. – Поделишься своим?

– Только в обмен на маленькую услугу, – приблизившись к его уху, говорю я. – Мужскую.

Я ведь могу переманить этого не заинтересованного в мести мне человека на свою сторону, правда?

– Это по моей части, – смеется, приобнимая меня за плечо, и ведет в гостиную.

– ПОСЛЕДНИЙ ШАР! – именно в этот момент орет Кир, как сумасшедший. – Давай, Диего, давай!

– О, все веселье пропустил, – с напускным расстройством выдает Сева.

– Что в этом вообще интересного? – закатываю глаза.

Смотреть, как кто-то катает шары. По телеку. Отстой.

– Всё! – одновременно кричат пять человек.

– Ладушки, – выпутываюсь из объятий Севы и возвращаюсь к своему взрослому лего. – У меня тут веселье не хуже. Присоединишься? – с улыбкой спрашиваю у новоприбывшего.

Староприбывших смысла спрашивать нет, как мы помним.

Сама виновата, да-да.

– Да без проблем, – скидывая куртку, легко соглашается мой новый лучший друг. – Смотрю, джентльменство в этой квартире умерло. Но пришел спаситель!

– Алан нам запретил помогать, – сдает с потрохами дружочка Дэн.

– А я анархист. Не признаю ничьей надо мной власти! Тащи инструкцию, Эль, – присаживаясь рядом, рассматривает конструкцию, которую я уже собрала.

Три деревяшки неплохо соединены между собой, я считаю!

– Предатель, – укоризненно шепчет Алан, вставая за пивом.

Но спустя какой-то час и сам не выдерживает и подключается. Этими мальчишками так легко манипулировать.

Глава 8

Если бы кто-то спросил меня, что хуже: жить под чужим именем или жить в проходном дворе, я бы выбрала третий вариант – оба сразу.

Не скрашивают мои будни даже отлично собранный шкаф, порядок в чемодане и радостные фотки Ветки в бикини, которыми она наводнила мой директ, выбирая, какое лучше.

«Синее – топчик»– печатаю подруге, отвлекаясь от конспектов.

С одной стороны она эсэмэсит как сумасшедшая, хвастаясь загорелыми ногами, с другой толпа ребят ревет, играясь в какую-то дебильную карточную игру. Заниматься совершенно невозможно.

– А они… скоро уйдут? – тихо интересуюсь я, стоя у кухни с учебником в руках.

– Кто? – Алан даже не оборачивается, насыпая чипсы в миску. Сегодня крабовые.

Гастрит уже точит свои ножи, поджидая пять безответственных человек за углом.

– Вот эти… – я осторожно кивнула в сторону гостиной, где кто-то уже орал:

– Да как ты проиграла с козырным тузом!

– Мастерство, – смеется Лера.

– А, – спокойно говорит Алан. – Нет.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю.

– В смысле?

– В смысле: нет, – даже не давит широкий зевок. – Это начало.

Я медленно перевожу взгляд на часы.

21:40.

Начало.

– Ты шутишь.

– Я никогда не шучу по важным вопросам, – серьёзно говорит Алан и сделает глоток из банки, стоящей рядом.

Три вечера подряд. Три, мать его, вечера! У этих людей нет своего дома?

– И когда же конец? – устало интересуюсь у него, вкладывая в книгу по экономическому анализу закладку.

– Когда соседи стучат в батарею, – подмигивая мне, возвращается к заканчивающим партию в «Дурака» ребятам.

Я прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Мне нужно заниматься. Но в постоянном празднике жизни это просто невозможно. Они даже мой диван отжали!

– Я вообще-то учиться сюда приехала, – плетусь за «братиком».

– Учись, – пожимает плечами, присаживаясь за стол, на котором уже разыгрывается новая партия.

Боже, что за скуфские увлечения. Вчера Дженга, сегодня карты. Завтра будут вышивать крестиком?

В этот момент гостиную оглашает громкий возглас:

– Алан! Ванс жульничает! – тычет пальцем в Севу, Маша.

– Ничего подобного! Умей принять поражение!

– У тебя под коленкой шестерка! А ну вставай, небось полколоды скинул под себя! – кричит девушка.

Они классные, правда. Но очень громкие. Я как будто живу в общаге с оторванной дверью. Мне просто негде уединиться. И притворяться Веткой становится все сложнее с каждым днем.

Вчера я чуть не попалась на элементарном: пригладила соседского кота, напрочь забыв об аллергии Ветки (вот же аллергичная семейка). Чему Алан, конечно, был свидетелем и сразу налетел с неудобными вопросами:

– Ты же чуть от отека не сдохла, когда тебя дедовский Фунтик хвостом мимоходом задел.

А я в душе не чаю, кто такой этот Фунтик и когда это Ветка чуть богу душу не отдала. И Алан еще так пристально начал вглядываться в меня, что я уже мысленно просила подругу о прощении за столь скорый и нелепый провал. «Брат» будто все понял, а я стояла и мычала, как дура, что много лет пью антигистаминные, и что кошечки стоят любого отека Квинке.

То, что он мне поверил, все еще остается под огромным сомнением. По крайней мере его взгляды стали пристальнее. А я стала осторожнее.

Пока я не огрела его миской для чипсов, Алан скрывается в комнате. Отличный способ убегать от очередной стычки. Однако долго он не отсутствует. Выходит с накинутым на плечи худи и садится возле телека. Дверь в его комнату в кои то веке остается приоткрытой и мне удается немного заглянуть внутрь, слегка отклонившись назад.

Шкаф распахнут, внизу стоит прислоненная потрепанная гитара, а на вешалке среди футболок – подумать только у него их с десяток! – красуется ярко-розовое пятно знакомой толстовки. Я успеваю задеть взглядом смятую постель и тумбу возле нее, на которой лежит рамка для фотографий, повернутая лицом вниз, прежде чем перед моим носом захлопывают дверь.

Не поленился встать, ты глянь.

– Не шарь глазами, – говорит раздраженно.

– Я примеряюсь, подойдет ли мне твоя комната, – усмехаюсь, присаживаясь по-турецки к столу, за которым рубятся ребята.

– Закатай губу.

– Мне нужна тишина и уединение для учебы.

– Ну… – тянет он, присаживаясь рядом со мной. – В ванной тихо.

– Я не буду заниматься в ванной, говнюк! – бью его кулачком в плечо.

– Ауч, – потирает ушибленное место. – Тогда привыкай. Это нормальный вечер.

– Но не три дня подряд же!

Он привычным жестом пожимает плечами. Мол, почему не три? И ребята будто все притихают, странно отводя глаза. Хоть кому-то здесь стыдно.

– Я займу твою спальню! – перехожу к открытым угрозам.

– Только попробуй, – приближая свой нос к моему, шипит он.

О, а у него, оказывается, тоже есть веснушки. Еле заметные, но все же. Какое некомфортное расстояние, аж нос свербит от его мускусного одеколона.

Я отклоняюсь чуть назад и одариваю его своим фирменным прищуром.

– Бойся меня. Я заберусь в твою спальню, забаррикадирую дверь и выкину твои вещи с балкона.

– Он точно жульничает! Отберите у него карты и обыщите карманы! – врезается в наш бой взглядами высокий голос Маши. – Лерка, держи его! – кидается через стол.

– Кир, держи свою девушку в руках, она лапает чужих мужиков! – поваленный на пол Сева ржет, как сумасшедший, когда девчонки начинают проверять его карманы. – Дэн, Лерка тоже участвует! А ну, усмири ее!

Пацаны тоже принимаются гоготать, не спеша на помощь другу и даже не замечая, что мы с Аланом в каких-то сантиметрах от шеи друг друга в которую планируем вонзить клыки.

– Я повешу на свою комнату амбарный замок! – грозится мне. – Чтобы ты не шарила там, пока меня нет.