Буду твоей сестрой - Март Амалия - Страница 6

– Да, рядом, – кивает Алан.

Нет, обморок – это стопроцентное разоблачение. Родня Ветки же примчится на реактивном самолёте проверять страдающую обмороками дочь.

– Позови её к трубочке, будь добр. А то она совсем пропала, со вчерашнего вечера матери не отвечает.

– Ай-яй-яй, – картинно цокает Алан. – Ты чего маме не отвечаешь? – поворачивается ко мне и тянет телефон.

Моя душа словно вылетела из тела, напуганная до смерти, и сейчас наблюдает за собой со стороны. Я вижу, как протягиваю дрожащую руку и как вторая – всё же левая, может, и правда приступ, – трясётся так, что кофе выплёскивается из кружки.

Точно!

Одним неловким, хоть и чётко выверенным движением я опрокидываю целую горячую кружку кофе на себя и громко вою.

– Чёрт! Ай, как больно! – оттягиваю мгновенно пропитавшуюся кофту и убегаю в ванну.

Слышу, как Алан объясняет тёте Любе, что произошло, и просит не волноваться, мол, я жива, здорова и наберу им как смогу.

Господи, спасибо тебе за горячий кофе.

Даже пожизненные ожоги меня сейчас не пугают так, как разговор с мамой Ветки. Фух. Я спасена.

Стягиваю пропитанную сладким кофе кофту, скидываю лифчик, которому тоже досталось, и так и застываю перед зеркалом. Сейчас одежда вообще не главное.

– Ты жива там? – стучит в дверь «братик».

– Да, – отвечаю дрожащим голосом. – Всё нормально.

– Мама сказала, чтобы ты обязательно перезвонила. Говорит, голос у тебя какой-то странный.

У меня всё внутри обрывается.

Ещё бы он не был странный!

Достаю телефон из заднего кармана и принимаюсь лихорадочно набирать сообщение подруге. Буквы скачут и путаются, и на выходе складывается ощущение, что писал человек с дислексией. Насколько проще было бы записать голосовое! Но фактор греющего за дверью уши «братика» совершенно исключает такую возможность.

Ну давай же, давай. Читай!

Сейчас тётя Люба снова позвонит – и всё! Нас накроют.

Проходит минута, потом вторая. Предательская синяя галочка всё так же одна. Я начинаю судорожно рыться в бельевой корзине, чтобы хоть чем-то прикрыться. Ничего, кроме футболок Алана. Естественно.

Вытягиваю ту, что воняет не так интенсивно, и накидываю.

Это всего на пару минут.

Хватаю телефон. Две галочки. Слава небесам!

Судорожно выдыхаю, ощутив, как с плеч свалился невероятный груз. Это всё не для меня. Я так не могу.

Каждый долбаный день жить на грани разоблачения. Притворяться, выкручиваться и врать – совершенно не моё. Это против моей органики. Я думаю, даже в Москву я решилась поступать по большей части потому, что устала от мамы татушку прятать. Какую-то мелкую сраную татушку.

А тут нужно прятать всю себя! Двадцать четыре на семь.

Нет, это точно не для меня. Сейчас постираю кофту, ототру лифчик и пойду сдаваться с потрохами.

Глава 6

– Так. Это что, моя футболка? – первое, что встречает меня при выходе из ванной комнаты.

Надо признать, что, усиленно поработав руками и мылом, я немного остыла и отошла. К тому же Ветка прислала сообщение, что все ок, с мамой поговорили.

А следом она прислала милое голосовое, как обожает меня и мои мозги, так ловко выкрутившиеся из засады. И миллион благодарностей, что я даю ей жить ее лучшую жизнь. Следом еще был длинный рассказ о том, почему она вчера и сегодня пропустила мамины звонки, в котором фигурировало шампанское за сто баксов за бокал, шикарный ресторан и жуткое похмелье.

И я правда отошла.

Все нормально. Сегодня просто было легкое ЧП, такое больше не должно повториться. Мы справимся.

Я справлюсь.

– Ошибаешься, это моя футболка, – с непроницаемым лицом стебусь я, выуживая из чемодана новый лифчик.

– С Мортал Комбат? – изгибает брови Алан, откидываясь на стуле.

Все еще полуголый. Боже. Хоть кидай в него его же футболкой.

– Мой любимый фильм, – раскручивая на пальце лиловый атрибут нижнего белья, важно заявляю.

– Игра, – насмешливо поправляет «братик», приклеиваясь взглядом к вычурному лифаку.

Мне кажется, или он смущается? Что это за странное выражение лица?

Да не, невозможно.

Телефон в заднем кармане пиликает входящим сообщение.

– Маме позвони, – напоминает Алан.

– Я ей написала, что наберу по пути в институт. Девчачьи разговоры, сам понимаешь, не для твоих ушей, – разблокирую экран и радостно восклицаю: да!

– Что, будете меня обсуждать?

– Что? – поднимаю на него взгляд.

На меня Алан больше не смотрит. Убирает со стола.

– А, нет. Просто шкаф пришел! – потрясываю телефоном в воздухе.

– Ты заказала шкаф? – кривится он. – И куда собралась его ставить?

– Закрою твой дверной проем. Не доставайся же ты никому, спальня, – взмахиваю руками, словно держу волшебную палочку.

Лифак, правда, мешает.

– Так и знал, что ты все еще боишься спать одна, – фыркает, упираясь локтями в столешницу.

Его тело так изгибается, что видно каждый рельеф. Нет, ну какого черта он без футболки при мне шляется? А если я в одном лифчике перед ним красоваться буду?

От этой мысли уши снова начинают печь. Не знаю, какие именно картинки меня смущают, где я полуголая, или где Алан за неимением возможности попасть в спальню, ютится со мной на диване.

Я больная, не иначе.

– Поставлю его там, – тычу на место между окном и дверью в ванную комнату.

– Чтобы я бился о него плечом каждый раз выходя из душа? Отличный план, – прищуривается он.

Ветка бы мной гордилась. Поддерживаю ее репутацию изо всех сил.

– Может научишься ходить аккуратнее. И в футболке, – кривлюсь, махая на его неприлично обнаженный торс.

Алан расплывается в чеширской улыбке и приосанивается, будто выставляя себя на показ еще сильнее.

– Да ты в жизни голого мужика не видела, – кидает лукаво. – Бедняжка. У меня есть друг, готовый тебя просветить. Если что, обращайся.

Ну не говнюк ли?

Алан отталкивается от столешницы и неспешно шествует к спальне.

– И, кстати, я работать грузчиком не нанимался, шкаф не потащу, – говорит на полпути.

– Да больно надо, сама дотащу! – кричу уже ему в спину. – Я сильная и независимая!

– Ты – маленькая и тощая, – высовывается лохматая башка. – И точно заработаешь грыжу, – лыбится он, снова скрываясь в комнате.

– Я справлюсь! – зло кричу я.

Вот же… засранец. Все настроение испортил!

– Жаль не смогу заснять видео, такой контент бы был! – выходит из спальни уже одетый.

Да как ему это удается? Минута – и он прилежный ученик в рубашечке, застегнутой на все пуговицы!

– Сегодня решил посетить занятия? – ехидно интересуюсь, все еще расхаживая с лифчиком наперевес.

Надо уже удалиться в ванную и приодеться.

– Да, придется. Новые преподы, – приглаживая непослушные вихры на голове перед зеркалом, говорит Алан. – Последний курс, как никак, – подмигивает мне в отражении зеркала и, схватив телефон и ключи, скрывается за входной дверью.

Я сильная и независимая. Да. Сильная и независимая. И сама дотащу сегодня чертов шкаф после занятий. И соберу его тоже сама. Много там ума надо.

***

Но ума оказалось недостаточно. Либо я оставила его сегодня на парах, которые высосали из меня всю бодрость и позитивны настрой.

Я погуглила ближайший ПВЗ, он находился всего в десяти минутах ходьбы от дома. По карте. В реальности – в параллельной вселенной за тремя дворами, двумя шлагбаумами и одним особенно злачным ларьком.

И именно оттуда я должна тащить коробку, размером с гроб. Мой гроб, если я его не дотащу. И такую тяжёлую на вид, что у меня в голове автоматически заиграл траурный марш. А изо рта непроизвольно вырвался истерический смех.

Класс.

Несколько домов я тащу шкаф с достоинством. Дальше – уже с матами. Возле соседней «Пятерочки» – с полным переосмыслением жизненных решений.

Коробка постоянно норовит выскользнуть, цепляясь за бордюры, за кусты и за моё чувство собственного достоинства.