Ее домашняя нечисть - Черчень Александра - Страница 5

Сначала я подумала, что просто теряю сознание от усталости: края зрения потемнели, воздух стал холоднее, гуще. Но виверна тоже замерла. Ее голова дернулась, шипение стихло, а маленькие желтые глаза расширились впервые с начала нашей схватки.

Она почуяла что-то раньше меня.

А потом тени, что лежали под развалинами, вдруг поднялись.

Они не просто сгустились – они выросли, взметнулись вверх, вытягиваясь в гигантский столб, который накрыл собой весь центр мозаичного двора. Черный, полупрозрачный, он качнулся, и в нем зажглись два огромных глаза.

Виверна взревела – уже не охотничьим, а испуганным, предсмертным ревом. И метнулась в сторону, пытаясь уйти, но столб двинулся быстрее.

Черный туман сомкнулся вокруг виверны, сжался, как кулак вокруг горла, и поднял ее над землей. Тварь билась, хлестала хвостом, пыталась укусить, но туман просачивался сквозь ее пасть, вливался в ноздри, обволакивал тушу нечисти, что изгибалась в последней агонии, а после бессильно обмякла.

– Пусинда? – хрипло предположила я.

Огромные желтые глаза качнулись в мою сторону, и по туману пробежала волна одновременно с раскатистым смехом, что доносился со всех сторон.

– Узнала, – довольно протянула ухмара. Голос тоже раздался отовсюду сразу – и сверху, и с боков, и из-под земли. Он звучал насмешливо, с легкой хрипотцой и совершенно неуместным в этой ситуации самодовольством. Хотя… наоборот, вполне себе уместным.

Тело виверны грузно упало на мох и замерло, неестественно изогнув крылья.

– Ты убила вымершую тварь. – Я на дрожащих ногах прислонилась к стене.

– Для вымершей она слишком бодро тебя гоняла уже минут пятнадцать как.

– Так ты давно тут?

– Некоторое время…

– И… почему вмешалась сейчас?

– А у тебя возражения? – с искренним любопытством уточнила ухмара.

– Вообще да! – зло фыркнула я. – Если ты рассчитывала помочь, то нужно было делать это сразу, а не дожидаться последнего момента, когда я уже практически победила.

– Победила? Да она загнала тебя в угол!

– Это я ее заманила!

– И собиралась с ней тут и сдохнуть?

– У меня все было под контролем! А в итоге ты… – Я задохнулась от возмущения и попыталась подобрать правильные слова, чтобы она поняла: – Ты отняла мою первую законную добычу, понимаешь?! Щиты бы выдержали!

Ноги все же перестали меня держать. Я медленно сползла на мягкий мох и прикрылась длинными волосами, чтобы хоть не сверкать телесами. Вряд ли ухмару они интересовали, но так будет комфортно мне.

Оборачиваться же сейчас нежелательно, потому что смена облика всегда несет за собой расход энергии, а у меня ее сейчас немного.

Спустя несколько мгновений туман собрался в женскую фигурку, которая подошла ко мне и примирительно сказала:

– Я поняла, о чем ты, не дуйся. Просто это было рисково, и да, я посчитала нужным прийти на помощь, когда предположила, что победа дастся тебе слишком дорогой ценой. В горячке боя многое незаметно, но резерв у тебя почти на нуле, Айлин.

Хотелось бы мне гордо и независимо задрать нос в ответ, но адреналин действительно уже схлынул, унося с собой силы, магию… и, кажется, еще чуть-чуть – и утащит за собой и сознание.

Потому я лишь устало кивнула и пояснила:

– Меня выбесило еще и то, что ты просто смотрела.

Она села рядом со мной, вытянула длинные туманные ножки и хмыкнула:

– А как тут не посмотреть? Я сначала сразу собиралась прийти на помощь, но ты так бодро рванула развлекаться с виверной, да еще и голышом, что я решила понаблюдать, чем дело кончится. И да, держалась ты неплохо!

– Ну спасибо…

– А для “паркетного нечистеведа” так вообще великолепно. Не дуйся, птичка! – Меня пихнули в плечо. – Давай лучше думать, как быть дальше.

– Что ты тут вообще делаешь?

– Тебя ищу, конечно. Кайшер поручил.

– Профессор Эйдан?! Он где-то тут?! – Я панически заозиралась и попыталась прикрыться еще больше.

– Плохо же ты про мужика думаешь, Айлин. Чтобы он сидел и в первых рядах с удовольствием смотрел, как его девицу по развалинам гоняет какая-то зубастая тварь?

– Ну… – Вспомнив безупречные манеры и вежливость декана, я поняла, что глупость сморозила.

– Гну, – передразнила меня ухмара. – Нет, Кай на границе земель оборотней, послал меня выяснить, где ты именно и что вокруг. И вот сейчас надо решить, как ему сообщить, что я тебя нашла, чтобы за время моего отсутствия одна чрезвычайно изобретательная птичка не отбросила лапы и крылья.

– Птичка до нашей встречи вполне успешно почти два дня тут находилась. И сама сбежала из клана отца.

– Слушай, тут даже спорить не буду – ты хороша! – Пуся подняла руки. – Но сейчас ты слабее котенка. Так что сделаем вот как…

Она поднялась, снова распалась на туман и гулко сказала:

– Посиди тут с моей половинкой. А я скоро…

Я хотела спросить, что именно означает «скоро» в устах древней ухмары, но сил на разговор уже не осталось.

Туман вокруг меня разделился. Одна его часть тонкой черной дымкой поползла к краю руин и исчезла среди деревьев. Другая осталась рядом, свернувшись у мозаики чем-то вроде бесформенной темной кошки.

– Не вздумай меня съесть, – пробормотала я.

Туман обиженно шевельнулся.

На этом сознание решило, что выполнило дневную норму работы, и начало отключаться.

У нас всех есть лучшие и худшие части. Иногда по версии нас самих, иногда по версии окружающих… и не исключено, что Пусинда оставила мне свою лучшую половинку. Хотя бы потому, что та молчала. У меня сейчас не было ни сил, ни возможности поддерживать беседу с древней хтонью со своеобразным чувством юмора.

Потому что спустя несколько минут меня начали накрывать последствия магического истощения просто-таки во всей красе.

Все, на что хватило угасающих остатков разума, – это сотворить самоподдерживающийся щит, завязанных на жизненных силах. Решение сомнительное, но оставаться полностью беззащитной я все равно не хотела.

А безоглядно довериться ухмаре не могла. Быть может, если бы у меня оставалось чуть больше сил, то я бы сумела думать головой, но сейчас рулили инстинкты. А им казалось, что оставаться беззащитной и бессознательной рядом с тем, что может тобой закусить, – плохая идея.

Я сжалась в комок, прикрываясь волосами, и позволила сознанию провалиться в темную, теплую пустоту.

Время потеряло смысл.

Я проваливалась в забытье и выныривала из него, как пробка из воды. Иногда я чувствовала мох под спиной и слышала, как ветер гуляет над развалинами. Иногда – только тишину и собственное дыхание.

В один из таких моментов я открыла глаза и бессмысленно уставилась в закатное небо над головой. Земля подо мной мелко задрожала, но даже особых сил удивиться не было, я лишь повернула голову направо, откуда раздался странный гул.

Я лежала в десятке метров от памятной мозаичной плиты с ламиром и драконом и, так как находилась на возвышенности, могла повторно насладиться творением древнего мастера.

И оценить перемены в нем.

Между голубыми и серебристыми плитками засветились тонкие линии, а корона между драконом и ламиром вспыхнула золотом. Площадка медленно, с гулким скрежетом, начала расходиться в стороны.

Спустя мгновение раздалось шипение, и из темноты под ней выполз гигантский змей.

Светлый, сине-серебристый, с длинным гребнем вдоль шеи и спины. Почти такой же, как на витраже в Хармаре, только настоящий. И очень, очень красивый… ваявший статую ламира скульптор явно что-то имел против реликтового зверя, потому что это же надо было так красоту испохабить.

Он скользнул по краю провала, поднялся выше, а затем его тело дрогнуло и начало меняться. Чешуя таяла, превращаясь в ткань, изгибы змеиного тела складывались в высокую человеческую фигуру.

«Вот это занятные игры разума», – успела подумать я.

А потом сознание окончательно померкло.

В Хармарской академии