Осколки грёз - Невилл Кэролайн - Страница 91

– Нам бы не хотелось вдаваться в подробности… – проговорила Рейчел, глядя на меня, пока я собиралась с мыслями.

Сердце сжалось в груди от нахлынувших воспоминаний. Оно четко помнило ночные разговоры о звездах, мечтающих найти друг в друге спасение. Неудавшиеся свидания, замененные не теми людьми. Первые ожоги, нанесенные в порыве безудержной любви и невесомого притяжения. Признания, сплетенные в искусстве.

– Мне очень приятно, что вы вспомнили об этом. Так как это один из переломных и важных этапов в моей творческой карьере. Мне пришлось пройти через многое, чтобы в конце быть здесь с вами.

– На просторах интернета ходят слухи о вашем бурном романе с неким художником Стэнли Фриджерсом. Именно он поспособствовал вашей популярности? Или же все-таки это была любовь, которая выразила чувства в искусстве?

– Стэнли Фриджерс был моей первой любовью. Чувства к нему вложены в каждую строчку. Поэтому наши сердца соединились в нечто больше, чем просто любовь. Она сравнима с красками и мольбертом, ручкой и блокнотом. Если сердца разделить, то они потеряют смысл, и вряд ли наши жизни будут наполнены чем-то особенным, запоминающимся. По отдельности мы уязвимы и беспомощны, но вместе можем стать той самой несокрушимой силой, способной покорить миллионы сердец по всему миру. Мы стали вдохновением друг для друга. Я и Стэнли Фриджерс.

– Следующий вопрос, – произнесла одна из сотрудниц, сидящих рядом.

– Журнал «Парижский обзор». Что вы считаете самым важным в поэзии?

– Эмоции и душевную составляющую.

– Можете рассказать поподробнее? – обратилась ко мне белокурая девушка, поднося ближе микрофон.

– Истинный поэт должен прежде всего чувствовать историю, о которой он повествует. Каждый раз, когда я пишу стихотворение, я становлюсь своего рода героем, жаждущим прожить свою жизнь в нескольких строчках. Я могла плакать от боли, визжать от счастья, исписывая страницы в своем блокноте. Если сам поэт не сможет испытать чувства к своему произведению, то что тут говорить об аудитории.

Обычно конференции длились около часа, и эта была не исключением. Мне нравилась моя новая рутина: бессонные ночи от перелетов, несколько интервью на неделе, приглашения на различные встречи молодых поэтов – все это приносило мне удовольствие, а не утомляло. Я была влюблена в свое дело.

– Всем спасибо, на этом, думаю, можем остановиться. Пройдемте на первый этаж, где вы сможете продолжить снимать презентацию, – объявила Рейчел в конце конференции.

Все последовали за менеджером.

Спускаясь по длинной винтовой лестнице, я заметила рядом с плакатом два стола, заполненных экземплярами моей книги «Осколки грез». Сборник стихотворений с настоящей историей обо мне и Стэнли, пропитанный искренними чувствами, полный невероятных иллюстраций. Его прототипом стала та самая книга в единственном экземпляре, затерявшаяся на несколько лет после расставания. Признаться честно, у меня даже не было мысли издавать сборник, наполненный личными переживаниями. Но все изменилось. После того случая.

– Все в порядке? – незаметно подошла ко мне Рейчел. – Вы слегка побледнели.

– Немного задумалась. Можешь принести мне воды?

– Конечно, – ответила на ходу девушка, направившись в сторону персонала.

В зале уже было полно народу. Толпы людей стояли за ограждением и ждали открытия мероприятия со мной.

Сделав пару вдохов, я присела за стол. Было неловко заставлять людей ждать, поэтому почти сразу ко мне начали выпускать по одному человеку. Подобного рода литературные мероприятия всегда заканчивались автографом в книге и фотографией на память, иногда удавалось пообщаться с некоторыми фанатами.

Постепенно за окнами наступал вечер, и потихоньку на потолке стали включаться лампочки, выполненные в виде звездного неба. Видимо, с созданием атмосферы они тоже заморочились. Жаль, что Стэнли этого не увидит.

Толпа уменьшалась, и зал становился совершенно пустым и безжизненным. Несмотря на то что я провела в сидячем положении меньше двух часов, мое тело отказывалось меня слушаться. Я решила немного пройтись, чтобы размяться. Рейчел несколько раз подходила ко мне, чтобы напомнить о закрытии конференц-центра, но я все никак не могла оторваться от вида на старые дома Хьюстона под ветвями деревьев рядом с небольшой рекой, еле выглядывающей где-то за горизонтом.

– Эмили, к тебе пришли, – эхом отразился от всех стен строгий голос. – У тебя есть пара минут. Нам правда уже пора идти.

Маленькие, но быстрые шаги направились в мою сторону. Не успела я оглянуться, как кто-то чуть не сбил меня с ног.

– Сьюзи! – выкрикнула я от радости и тут же слегка опустилась, чтобы обнять девочку. Вслед за ней в дверном проеме появился еще один силуэт.

– Привет, любимая, – прозвучал такой родной и нежный голос. – Как прошла встреча?

– Вы разве не должны сейчас быть дома?

– Хотели сделать тебе сюрприз.

– У вас это получилось, – произнесла я, подходя чуть ближе.

– Хейзел немного рассказала нам про сегодняшний день, но мы со Сьюзи все-таки хотели бы услышать и твою версию. Чуть не забыл, это тебе. Я знаю, что ты заслуживаешь всех цветов на свете, но думаю, что этот небольшой букет сделает тебя чуточку счастливее, Лилу.

Букет белых пионов буквально расплылся перед моими глазами из-за слез. Малышка на руках обеспокоенно повернулась в мою сторону и начала смахивать каждую скатывающуюся каплю.

– Эмили?

– Прости, – произнесла я и уткнулась в грудь мужчине. – Я очень сильно люблю вас.

– Мы тебя тоже, глупышка.

Казалось, всего один человек в вашей жизни способен изменить все. Я смотрела на него все такими же влюбленными глазами, как в самую первую встречу. Мы были с ним деталями одного большого пазла, состоящего из множества фрагментов, которые должны были обрести свое место, свой дом.

– Миссис Фриджерс! – зловеще произнесла Рейчел. Обычно она называла меня только по имени, но такой тон мог означать только одно.

– Простите, мы уже уходим, – пробубнила я себе под нос.

– Иди к папочке, – Стэнли крепче прижал к себе девочку. – Похоже, кто-то сегодня не в духе.

– Она просто выполняет свою работу, но в твоих словах есть доля правды, – легкий смешок проскользнул на моем лице.

– Ты прекрасна, даже когда плачешь. Но все же не стоит тратить слезы напрасно. Когда все закончится, нам надо поспешить домой, там ждет свежая домашняя лазанья.

– Лазанья? – удивленно переспросила я.

– Понимаю, в это трудно поверить. Но если ты еще хоть на долю секунды усомнишься в моих кулинарных способностях, останешься без ужина. Так ведь, Сьюзи? – Малышка громко рассмеялась и кивнула в ответ.

Всю дорогу домой мы ехали в уютной тишине. Я смотрела на проезжающие рядом машины и думала о своей жизни. О том, как мне повезло со Стэнли и Сьюзи, которой недавно стукнуло два года.

«Мы стали семьей, – едва укладывалось в моей голове. – Больше никаких иллюзий. Сейчас все по-настоящему!»

Горькие воспоминания скрылись за тяжелым навесом прошлого, где позади остались и наши старые биографии, истерзанные колкими шипами. Нанесенные прежде раны постепенно заживали под крыльями любви, все еще бьющимися для нас. Слабые стороны превращались в сильные. Вместе мы становились сильнее. Мы снова полюбили друг друга за то, кем являлись на самом деле, а не за то, кем хотели казаться.

– Сегодня переночуем в отеле «Хилтон», а завтра с утра отправимся домой. Твоя мама звонила мне, скорее всего у тебя телефон был на беззвучном. Перезвони ей потом.

Парень взял меня за руку и поднес ее к губам. На одном из пальцев в ночном свете блестело обручальное кольцо. Он был здесь. Рядом со мной. Я боялась потерять Стэнли в тот день после долгой разлуки, когда с его губ еле слышно сорвалось мое имя, после чего он вовсе перестал дышать. Меня всю трясло, а накатывающая истерика убивала во мне последнюю веру в лучшее. Мы не должны были так закончить нашу историю. Я отчаянно ждала продолжения, и оно наступило.