Осколки грёз - Невилл Кэролайн - Страница 90

Я успел прийти в себя ровно к тому моменту, когда из-за двери послышался ее голос. Мне хотелось бежать. Бежать к ней со всех ног, но я тут же помедлил, опасаясь все испортить. И только когда кто-то произнес мое имя, я вышел вперед.

Эмили медленно подняла глаза, и наши взгляды встретились спустя годы терзаний вдали друг от друга. Мы оба замерли, будто выжидая, когда все встанет на свои места.

Я сделал отчаянный шаг навстречу той, кого потерял, в надежде, что мне ответят тем же. Я пошел к ней, и она направилась ко мне. Когда мы оказались совсем близко, остановились, держа невидимую дистанцию.

Она была напугана, но все так же красива. Бледная, но одновременно излучающая спокойствие, уют.

«Именно так выглядит мой дом. С ней. Рядом», – подумал я.

Внутри меня все кричало и билось, в ее глазах даже спустя столько времени не было ненависти, только любовь. Она все еще любила меня.

Эмили издала вздох облегчения, еле слышный, и тут же нахмурилась. Теперь я видел в ней всю боль и множество вопросов, читающихся в каждом движении, полном смятения. Я понимал, что эта тяжесть растопчет ее. Оставалось ждать, когда Эмили начнет ей противиться. И я дождался.

Стоило Эмили протянуть руку, как она тут же ее отдернула. Я дал ей убежать, но в этот раз не отдалился в ответ. Она сидела на ступеньках у входа с заплаканными глазами. Я не представлял, что можно сказать спустя столько времени гнусного молчания, поэтому просто опустился рядом.

– Мне жаль, Эмили, – все, что я мог выдавить из себя. – Ты не заслуживала всего этого. Но я здесь, чтобы попытаться стать лучше. Я не вынесу еще одного чертова дня, где нет тебя.

Она дрожала, и мне стало не по себе от этого. Мне хотелось прикоснуться, но я лишь сильнее сжимал в кармане коробочку с кольцом. Мое отношение к ней никак не изменилось. Любовь. Вот что действительно сохраняло мой рассудок.

Я понял, что у нас еще есть шанс быть вместе, когда Эмили согласилась последовать за мной на выставку. Ее выставку, где воплощались когда-то наши общие мечты. Не знаю, сколько прошло времени, но я отсчитывал секунды до последнего зала, где должен был принять одно из самых главных решений в своей жизни.

Галстук предательски сжимал шею, отчего пришлось его немного ослабить. Волнение охватывало все изнутри. Мне казалось, что я делал все верно, и мое сердце подсказывало, что такую возможность нельзя было упускать. Скитания по бесконечным коридорам выглядели самой настоящей пыткой. Ожидание убивало медленно до тех пор, пока мы вместе не пересекли ту заветную черту. Эмили отстранилась от меня, пройдя чуть вперед, рассматривая на стене стихотворение, написанное для нее. Я так долго ждал этого, чтобы снова увидеть, как она разделяет со мной вечность, горящую для нас.

– Ты станешь моей? – сказал я увереннее, чем когда-либо. Я поднял взгляд на девушку, готовясь к ответу.

От пережитого волнения мы еле стояли на ногах, и оба не могли сдержать слез. Эмили опустилась ко мне, взяла мое лицо в свои теплые руки. Скользнула по нему ладонями, словно осознавая, что это не сон.

Она поцеловала меня. Прикосновения губ смешивались с предстоящим экстазом. Мы целовались, хотя едва могли дышать, хватаясь за каждый клочок одежды.

Воздух.

Я чувствовал, как он заканчивался в моих легких. На смену пришло помутнение с полной темнотой.

Свет в одночасье пропал. Исчез, словно его вовсе и не было, хотя глаза все еще продолжали метаться. Тело перестало слушаться, обессиленно упав на холодный пол в объятия приближающейся гибели. Пока я падал, был слышен плач Эмили и множество шагов, отражающихся затуманенным эхом. Мне нужно было так много ей сказать, но я не мог. Невыносимый кашель приносил с собой жгучую боль, которую едва заметно глушили ее прикосновения. Я лежал, зажмурившись от неприятных покалываний по всему телу.

– Эмили…

– Я здесь, здесь.

Я находился еще в сознании, когда почувствовал противный запах больницы. Не получалось разобрать все фразы, назойливо всплывающие вокруг меня. Но все же мне кое-что удалось услышать. Прокручивая в голове последние несколько дней, я пытался уловить часы приема назначенных препаратов и только сейчас стал понимать, что нервы взяли реванш в моей нескончаемой борьбе. Смятение вперемешку со страхом сыграло со мной злую шутку.

Провалы в памяти.

О них предупреждал меня мистер Уолтер. Переживания стать отвергнутым лишали меня последнего рассудка, поэтому я так смутно помнил даже обрывки прошлой ночи. Я следовал всем указаниям, но, видимо, этого было недостаточно. Всегда чего-то не хватает, когда ты уже совсем близок к истине, своему счастливому концу.

«Даже если нас действительно ждал такой финал, я бы ни о чем не жалел. Уверен, наши души смогут найти друг друга за пределами этой придуманной Вселенной. Где-то в объективе одного созвездия, крепко держась за руки», – подумал я, а потом мое сердце остановилось.

Эпилог

Эмили

Четыре года спустя…

Оглушительные крики толпы были слышны даже за несколько метров от арендованной гримерки. Визажист бегал возле меня из стороны в сторону, боясь опоздать.

В очередной раз я взглянула на себя в зеркало, которое висело напротив туалетного столика. Прямые каштановые волосы ниже плеч небрежно спадали на слегка прикрытую грудь под атласной тканью бордового платья. Зеленые глаза лихорадочно осматривали все вокруг. В отражении на меня смотрел совсем другой человек. Она была намного симпатичней, уверенней и известнее, чем та, кого я знала несколько лет назад. Лицо двадцатичетырехлетней девушки сейчас выглядело счастливым.

В дверь постучали.

– Эмили? Журналисты вас заждались, – послышался голос Рейчел, моего менеджера.

– Скажите, что я выйду с минуты на минуту.

Я медленно перевела дыхание, бросив взгляд на развешанные по всему помещению плакаты со своими фотографиями. Легкая улыбка скользнула по моим губам.

«Пора», – прозвенел внутренний голос, когда с гордо поднятой головой я переступила порог своей гримерной.

Сердце стучало в такт моим каблукам. Это была моя пятая конференц-встреча, а я все еще переживала, как в первый раз. От странного трепета неосознанно стала вертеть кольцо на безымянном пальце.

На этот раз встреча с журналистами проходила в Исполнительном центре округа Харрис. На нее, в отличие от предыдущих, потратили намного больше денег. Организаторам поручили выделить зал с видом на местный парк «Буффало Байю» в Хьюстоне, который мне очень приглянулся, пока я была в этом городе.

«Соберись, Эмили. Ты это заслужила», – еле слышно повторила я себе под нос и дернула ручку двери.

Все присутствующие поприветствовали меня дружными возгласами с места, сопровождающимися вспышками камер и напольных ламп, устремленных в мою сторону. Мне оставалось лишь подавить волнение и непринужденно сесть за стол в центре зала, где уже расположились один за другим компании журналистов.

– Всем здравствуйте. Можем считать презентацию открытой. Прошу, задавайте вопросы.

Мгновенно все голоса, звучащие в унисон, затихли, сменяя собой торчащие вверх руки с микрофонами.

– Новостной канал «Добро пожаловать, Техас», – произнес молодой мужчина как скороговорку. – На вашей прошлой встрече, проходившей в Лас-Вегасе, вам был задан вопрос по поводу продолжения вашего сборника стихотворений. Можете ли вы сейчас прокомментировать это и дать четкий ответ?

– Здравствуйте. Не могу дать точной конкретики, но, возможно, продолжению быть. Больше раскрывать карты я, к сожалению, не могу, – ответила я с сияющими глазами.

Одни вопросы сменялись другими.

– Газета «Нью-Йорк таймс». Интернет не перестает обсуждать скандальное мероприятие, проходившее четыре года назад в Линкольн-центре. Выставка, которая была устроена по вашим стихотворениям, вызвала фурор у всех литературных и художественных критиков.

Внезапно я почувствовала, как что-то вновь хочет расколоться внутри меня. Словно кто-то так и норовил надавить на болезненный шрам.