Осколки грёз - Невилл Кэролайн - Страница 3

Мой отец – бывший рок-музыкант, которого можно было приравнять к одному из сторонников старого движения хиппи: длинные волосы, рваные джинсы, кеды, растянутые свитера. И музыка. Подростком он напоминал молодого Курта Кобейна. Основав собственную музыкальную группу, отец выступал в переулках и на школьных концертах. На одном из таких благотворительных вечеров, организованных в честь Рождества, проходил кастинг на место фотографа для будущего выпускного альбома. Первым в списке кандидатов стояло имя моей мамы – Моника. Мама считала снимки застывшими навсегда моментами, способными отразиться в памяти в виде кинопленки. Ей нравилось быть частью чьей-то истории, которую она могла запечатлеть. Она была собственницей, способной пойти напролом ради своей цели и прижать в угол даже самого настоящего наглого засранца, каким и оказался Кайл – мой отец.

Несмотря на то что они были людьми творческих профессий, а, как обычно бывает, это только усугубляет дальнейшие отношения, все было наоборот. Они дополняли друг друга.

Не сказать, что я была в восторге от переезда, но со временем полюбила это место. В Нью-Йорке мне нравилось по утрам вдыхать аромат кофе, доносящийся из соседнего дома, где располагался небольшой ресторанчик, наблюдать за толпами людей, вечно куда-то спешащих, смотреть в отражение небоскребов Большого яблока. Уайт-Плейнс был полной противоположностью шумного мегаполиса, однако в нем я чувствовала себя в безопасности.

Книжная лавка располагалась в двух кварталах от моего дома, поэтому пришлось устроить себе небольшую пробежку перед первым учебным днем.

Последний год перед выпускным. После того как увлеклась чтением, я поняла, что хочу поступить в Нью-Йоркский университет на бакалавра искусств в области сравнительного литературоведения. Возможно, где-то в глубине души я мечтала стать известной писательницей, ищущей преданных читателей, или журналистом, путешествующим по миру, или редактором в крупной компании. Два года, которые ждали меня впереди, неспешно приближались с каждым днем.

Стоило мне переступить порог дома, как с кухни донеслись голоса родителей. Я пересекла кафельный пол и, скинув с себя кожаную куртку, прошла через гостиную. Мама, как всегда, стояла за плитой в своем уютном фартуке с ромашками. Папа вовсю с утра пытался работать и варить кофе одновременно, но в самый нужный момент ему позвонил коллега. Только что приготовленный горячий напиток сбежал, заливая жидкостью всю поверхность плиты. Мама немедля принялась убирать следы преступления и слегка бурчала на папу, пока тот извинялся и целовал ее в лоб. Они не сразу заметили меня.

– Доброе утро, – проговорила я влюбленной паре, укутывая каждого из них в объятия.

– Кажется, мы уже стали забывать, как выглядит наша дочь, – подметил глава семьи, вглядываясь в меня.

– Не стоит преувеличивать и тем более драматизировать, – сказала я, приподняв руку ко лбу.

– Моника, у нас большие проблемы. У нашей дочери совершенно отсутствует актерский талант. Она явно вся в тебя.

Я с трудом подавила легкий смешок. Папа любил подшучивать и подкалывать маму, но чаще всего его шутки понимала только я. Даже сейчас он осторожно взглянул в ее сторону, боясь схлопотать лишнего. На удивление сейчас и ей едва удалось сдержать смех.

Ненадолго.

– Эмили, тебе стоит чаще общаться со сверстниками и выходить за пределы своего выдуманного мира. К сожалению, в нем нельзя существовать, – мама обеспокоенно взглянула в мою сторону.

– Именно это меня и разочаровывает, – ответила я, но, заметив непонимание в глазах, добавила: – Но я постараюсь.

Она была права. Мне нужно было думать о своем будущем, а не витать в облаках или думать о том парне. Чертовски привлекательном парне.

Отказавшись от завтрака, я направилась в душ, чтобы привести себя в подобающий вид.

Капли воды приятно обжигали кожу. Теплая струя пронизывала все тело. Раздумья постепенно сводились только к одному.

– Стэнли… – прошептала я в пустоту с улыбкой на губах.

«Не стоит так бурно реагировать на первого попавшегося незнакомца».

Локоны небрежно спадали на плечи, немного задевая грудь. Времени не хватало подвести глаза, поэтому в спешке я просто подкрасила их тушью. Сейчас вчерашняя юбка уже не казалась такой помятой. Пришлось принять отчаянное решение и только сменить футболку на вязаный свитер кофейного оттенка, дополнив образ классическими черными «мартенсами». Я сломя голову выбежала из дома, потому что увидела подъезжающий к остановке школьный автобус. В такие моменты я понимала, что все-таки было бы неплохо обзавестись своим автомобилем. За всю поездку я несколько раз прокляла этот трясущийся кусок железа, который только и делал, что наезжал чуть ли не на каждый дорожный камень. Наверняка от прически уже ничего не осталось. Старая вывеска Средней школы Уайт-Плейнс промелькнула перед глазами.

Я быстро прошла в здание, все еще нервно поглядывая на настенные часы перед самым входом. Сотни подростков толпились около кабинетов, создавая ощущение, что здесь собрались люди, чуть ли не со всей окраины города. Мне с трудом удалось разглядеть Хизер, одиноко стоящую у шкафчиков приторно-красного цвета. Розовые пряди обрамляли ее лицо. Подруга надувала из жвачки пузыри в цвет своих волос. Джинсовый черный сарафан, облегающий и подчеркивающий ее стройное тело, светлая водолазка и ботфорты на массивной подошве. Лаконично, выдержанно и со вкусом. Все, как она любит.

– Кажется, ты перепутала школу с показом мод.

– Сочту это за комплимент, – сказала, улыбаясь, подруга, пробегая по мне своими карими глазами.

Хизер обожала выбирать одежду и много времени проводила делая это. Она постоянно твердила мне: «Имидж – первое, на что обращает внимание собеседник, соответствуй своему образу жизни». Она одна из тех девчонок, которые предпочитают обыденной скучной жизни шопинг. И актерское мастерство. Ее слабость и страсть – постановки в школьных мюзиклах.

Мы были с ней противоположностями, как Мэг и Элизабет Марч из «Маленьких женщин».

– Взгляни на тех ребят, – она вызывающе уставилась в их сторону. – Это все, что осталось, пока я дожидалась тебя.

Чужие взгляды не заставили себя долго ждать. Парни оценивающе и жадно бегали глазами по телу подруги, как стая голодных собак. В ответ она лишь соблазнительно провела языком по губам. Надо было видеть их вскинутые брови и неподдельную заинтересованность.

– Эй, красотка, – вскоре выкрикнул один из парней. – Мой дружок не прочь с тобой познакомиться.

– Боюсь, ты и уж тем более он меня не потянете, – Хизер закатила глаза. – И на что они только надеются?

– На секс без чувств и обязательств, – жестко подметила я, пожав плечами. – Надеюсь, в следующий раз тебе повезет больше.

Оставив возбужденных парней, мы направились на первый урок истории.

Почти всю лекцию я просидела, уткнувшись в окно, разглядывая пестрый пейзаж и мимолетно улавливая слова подруги.

– Ты здесь? – Хизер пару раз щелкнула у моего лица. – Кто на этот раз? Мистер Дарси, Ретт… как его? Батлер!

– На этот раз все гораздо серьезнее.

Она ужаснулась:

– Хитклифф?

Я оставила ее без ответа, собирая по памяти силуэт Стэнли.

Стоило отвлечься от навязчивых мыслей, но я только разгорячила свою одержимость. Я достала из сумки ту самую потрепанную книгу, что упала сегодня в книжной лавке. Пролистнув несколько глав, я заметила вложенный между страницами лист. Наверняка стоило оставить его нетронутым, чтобы потом вернуть владельцу. Определенно стоило.

Нарушив собственный запрет, я с шелестом перевернула страницу, и лист медленно приземлился на стол. Передо мной лежали наброски портрета девушки со светлыми короткими волосами. Я сразу узнала ее. Это была Дейзи с аккуратными и правильными чертами лица. Незамысловатый набросок с небрежными, но плавными линиями. Не хватало красок, чтобы простой эскиз превратился в полноценную картину.

Глава 2. Стэнли

Холодный сентябрьский ветер продувал салон старого «Форда» насквозь. Тихое утро навевало спокойствие, которого так не хватало в моей жизни. Кажется, я снова успел застать рассвет в Уайт-Плейнс. Только на этот раз за пределами своей клетки. Обычно я засыпал в это время, не замечая столь прекрасного туманного утра.