Аллей-уп. Том 2 (СИ) - Порошин Влад - Страница 26

— Давай-давай! — закричали девчонки.

Однако Саша Белостенный словно в стену упёрся в грудь американского игрока и снова вернул мяч на периметр. И тут с семи метров точный бросок произвёл Михаил Юрьев.

— Даааа! — радостно запрыгали девчонки.

«87:89! — выкрикнула Ерёмина. — Теперь нам обязательно нужно отзащищаться и больше не хватать глупые персональные замечания. Какой сегодня сложный матч, до конца которого осталось всего полторы минуты».

Затем комментаторский голос замолчал и до девушек донёсся невообразимый шум, что издавали переполненные трибуны. Американцы же тем временем устроили перепасовку по периметру, выискивая бреши в нашей обороне. Как вдруг резко пошёл в проход высокий и худой игрок «Спёрс». Ему преградил путь Белостенный. А тот упал и судья вновь назначил штрафные броски в наше кольцо.

«И опять штрафные броски, — произнесла Нина Ерёмина. — Это уже четвёртый фол у нашего юного центрового и следующий станет последним. На линию штрафного броска в который раз становится Джордж Гервин, номер 44. Очень результативно играет этот защитник „Сан-Антонио Спёрс“. У нас пока больше всех набрал очков Юрьев, номер 18-ый».

В этот момент Гервин промазал первый бросок и девчонки, дружно закричав: «ураааа!», принялись обниматься. К сожалению второй выстрел с линии штрафного броска оказался точен. И теперь при счёте — 88:89 в атаку пошли наши ребята. Мяч несколько метров провёл Иван Едешко. Затем, когда его стал прессинговать игрок соперника, он сделал пас на Сергея Белова, а Белов отдал передачу своего однофамильцу.

«Аккуратно, Саша, играть надо очень аккуратно», — сказал Ерёмина из телевизора. И Александр Белов, словно услышав слова телекомментатора, сделал пас на Михаила Юрьева.

— Миша, давай! — заверещали девчонки и из-за стенки послышались грубые мужские голоса: «Даваааай!».

Но в эту секунду Юрьеву врезали по рукам. Правда свисток почему-то промолчал. Юрьев же сделал шаг назад, перевёл мяч за спиной, прошёл пару метров вперёд и положил ещё один дальний бросок точно в цель.

— Дааааа! — запрыгали девчонки.

«Юрьев — молодец! — прокричала Нина Ерёмина. — 88:91 — и это практически победа! Нужно ещё немного потерпеть! Потерпите пожалуйста, мальчики, потерпите ещё чуть-чуть!».

— Сколько уже твой Мишка набросал? — спросила Лену хохотушка Оля.

— Не знаю, — сжав кулачки, буркнула Лена. — И он — не мой.

Но американские игроки не желали сдаваться. В этот раз пас пошёл под наше кольцо. Саша Белостенный сыграл довольно пассивно, побоявшись нарушить правила, и здоровый как викинг номер 5-й забил легкие два очка. Счёт стал — 90:91. Однако главный тренер сборной, Владимир Кондрашин, вдруг за 10 секунд до конца не стал брать тайм-аут. Американцы буквально на секунду растерялись. Иван Едешко сделал длинную передачу на Сергея Белова. И Белов почти без сопротивления средним броском поставил точку в матче — 90:93.

«Ураааа! — закричала Нина Ерёмина. — Это победа! Какие всё-таки наши мальчишки — большие молодцы. Не сломались при очень странном судействе и довели игру до победного конца. Вот и побит второй профессиональный американский клуб. Теперь уже со счётом — 90:93. На этом наша спортивная редакция прощается с вами, дорогие товарищи. До скорых встреч».

— Ух, девочки, мне чуть плохо не стало, — призналась Лена Орехова, когда в телевизоре появилась заставка программы «Время».

— А что значит Мишка — не твой? — усмехнулась Оля Ковалевская. — В Цахкадзоре вы с ним несколько дней за ручку ходили, пылинки друг с друга сдували. Хи-хи-хи.

— Вот именно, — поддакнула рассудительная Люда Круглова. — То что он не звонит и не пишет — это мелочи. Ему просто некогда и неоткуда писать и звонить из Штатов. Я узнавала — наши парни прилетают в Ленинград 1-го декабря. Придёшь к ним в зал на Вязовой улице и поговоришь.

— Вот ещё! Я никогда ни за кем не бегала, и сейчас не буду, — хмыкнула Лена и покосилась на старую фотографию инженеров железнодорожников, с которой кроме её родного прадеда смотрел вылитый Михаил Юрьев.

* * *

В среду 19-го ноября случилось нечто невероятное — я перестал понимать английский язык. Точнее говоря я его отлично понимал, только не въезжал — что здесь такое происходит? Дело в том, что в Нью-Йорк сборная СССР прилетела всего за четыре часа до игры против команды «Нью-Йорк Нетс». Далее прямо в аэропорту имени Джона Кеннеди к нам подошли сотрудники полиции и попросили показать наши визовые отметки в паспортах. И о чудо — у всех парней и тренерского штаба эти отметки оказались в порядке, а у меня — нет. Виза нам была выдана до 30-го ноября, и у меня чуть-чуть подтёрся нолик. И оперируя тем, что этот нолик плохо читается и посему моя виза просрочена, меня задержали на неопределённое время.

Руководитель делегации, Юрий Михайлович, пригрозил местной полиции, что он обжалует данный произвол в Организации Объединённых Наций и у них в будущем буду большие проблемы. Ему ответили: «Извините, мистер, мы вас не понимаем. Ведь по сути ничего страшного не произошло. Просто нужно дождаться какого-то их важного начальника, который может принять некое окончательное решение по моей визовой проблеме и без излишней бюрократической проволочки меня отпустить». Затем прибежал Владимир Кондрашин и стал кричать, что будет жаловаться в Спорткомитет. Полицейские посовещались и выдали Петровичу ручки и бумагу. «Пишите письмо и мы его отправим в Москву срочной почтой», — сказали они. В итоге все эти сотрясания воздуха привели только к одному — сборная уехала на матч, а я остался в участке полиции аэропорта имени 35-го президента США.

— Спокойно, парень, мы тебе оплатим такси до «Nassau Coliseum», где сегодня играют ваши с «Нетс», — сообщил мне какой-то усатый толстяк в полицейской форме.

Вслед за толстяком ко мне подошла полноватая женщина тоже в форме нью-йоркской полиции и предложила гамбургеры, кофе и пепси-коллу. И я, конечно же, от еды не отказался. И вообще первые два часа на весь этот бардак я смотрел с олимпийским спокойствием. Тем более каждые 15 минут ко мне подходил тот же самый толстяк и говорил, что их начальник с минуты на минуту прибудет и решит мою проблему. Но время шло, начальник всё не ехал и не ехал, и я стал реально беспокоиться, что ещё немного и матч с сильнейшим нашим соперником начнётся без меня. И я хотел было уже устроить скандал, как услышал перешёптывания двух других полицейских, что русского нужно будет отпустить сразу, как начнётся игра.

«Ёкарный бабай, — проворчал я про себя, — страны разные, а коррупция одинаковая. Неужели организаторы матчевой серии так перепугались моего участия в игре, что на ровном месте придумали такой хитрый трюк, чтобы этого не допустить?».

Поэтому я спокойно выдохнул и подумал, что во всех неприятных ситуациях всегда найдётся что-то хорошее и позитивное. В конце концов мы готовимся к Олимпиаде, где может случиться всякое — дисквалификация, не дай Бог травма. И сборная просто обязана уметь побеждать и без моего участия. Вот для Петровича матч с «Нетс» и станет отличным полем для экспериментов, и отличной пищей для ума.

Однако, отсидев ещё один час на диване в полицейском участке, я всё же набрался наглости и с очаровательной улыбкой на лице спросил:

— Кто вам, товарищи полицейские, заплатил, чтобы меня не было на сегодняшней игре?

— Я не понимаю твой английский, парень, — проворчал толстяк. — И я просто выполняю свою работу.

— Окей, — кивнул я. — Тогда, Томми, можно я постреляю из твоего пистолета?

Имя этого толстяка я прочитал на табличке, что стояла на его рабочем столе. Полицейский моментально вздрогнул, словно увидел во мне грабителя банка или террориста, и проворчал, что не имеет права доверять своё оружие гражданскому лицу.

— То есть ты всё же понимаешь мой английский? — хмыкнул я и потребовал ещё кружку кофе и гамбургер.