Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления - Стейерт Катрин - Страница 60

Диджей в Пхукете

Развратная жизнь ассоциируется с местами, где отдыхает много иностранцев. В этом утверждении не приходится сомневаться, если послушать рассказы Пины: «В первые годы работы в Sobelair, в начале девяностых, я была разочарована, потому что летала только по Европе. Я должна была вставать в три часа утра, и так продолжалось пять-шесть дней подряд. На следующей неделе меня ставили на поздние рейсы, и мы отправлялись не дальше, чем на Тенерифе, Санторини или в Измир. К счастью, через четыре года меня допустили до дальних рейсов».

И тогда все началось по-настоящему. «Доминиканская Республика, Куба, Таиланд — одна поездка за другой, и мы часто оставались там на неделю, — продолжает Пина. — Кто бы был недоволен на моем месте? Я старалась посетить как можно больше достопримечательностей в свободное время, занималась спортом и дайвингом. Конечно, это стоило кучу денег, и большинство коллег, у которых были семьи или которые строили дом, не присоединялись ко мне, потому что старались экономить. Было совсем не трудно спустить всю зарплату за неделю. Отель и завтраки были оплачены, но за то, чем мы занимались в свободное время, мы платили из своего кармана. Иногда мы брали машину в аренду и ехали в самые отдаленные уголки Доминиканы. Я всегда использовала любую возможность насладиться отдыхом.

Иногда я скучала по дому и тогда шла вместе со всеми к нашему командиру — выпить аперитив. Это происходило почти каждый вечер и подходило тем, кто чувствовал себя немного одиноко. Несколько раз я заползала с другими девушками в одну кровать. Так нам было веселее. Я не понимаю, как мне удавалось уснуть, но ладно, мы все-таки были молоды.

Когда мы были на Пхукете, то ходили ужинать к Виктору. Это бельгиец, который открыл там ресторан, специализирующийся на стейках и картофеле фри. Потом я тащила всех своих коллег в The Scandinavian Bar, где подружилась с владельцами — двумя шведами. Однажды я была у них диджеем, и в конце концов там стали собираться все airlines. Иногда мы приземлялись в три часа ночи и сразу шли в The Scandinavian. Это были сплошные вечеринки!»

Маленькая зарплата, богатая жизнь

Грита настораживается: «Многие люди считают, что платят за наш пляжный отдых, но они забывают, что мы для этого встаем в три часа ночи, проводим по четырнадцать-пятнадцать часов на ногах и обслуживаем каждого с улыбкой. Во время остановок я чаще всего отдыхала и спала. Мы также часто бываем далеко от семьи, и для коллег, у которых есть маленькие дети, это особенно тяжело».

Гирт, который работает стюардом в Jetairfly уже четырнадцать лет, хочет добавить: «Я никого не удивлю, если скажу, что да, это оплачиваемый отпуск. Но для человека с улицы одна неделя в Мексике звучит, возможно, грандиозно, а для нас, после сотого раза, уже нет. Иногда тебе хочется поскорее вернуться домой. Также нельзя забывать, что мы находимся там с коллегами. Иногда нам бывает весело вместе, но между нами может возникнуть и недопонимание».

В первый раз Глория чувствовала себя в Мексике не очень комфортно: «У меня была плохая команда: одни молодые девушки, которые хотели потратить деньги в Акапулько, а мне нужно было экономить для своей семьи, поэтому я не могла поехать с ними. «Tu vas pas t’amuser ici»[230], — уколола одна из них перед тем, как они уехали. Официант увидел, что во время завтрака я сидела совсем одна и в глазах у меня были слезы. Когда я ему рассказала, что случилось, он составил мне целый список мест, которые я легко могу посетить за небольшие деньги. Я побывала в Таско-де-Аларконе — прелестном серебряном городе. Я путешествовала в полном одиночестве, поэтому, если бы мне в дороге дали по голове, об этом никто бы не узнал. Мобильных телефонов еще не было. Я там не сидела на одном месте и, несмотря ни на что, смогла прекрасно провести время. У меня даже осталось много денег, которые я привезла домой».

В пятидесятых годах посторонние люди считали, что Хильда зарабатывает баснословные деньги: «Это было не так. Я всегда говорила, что у нас маленькая зарплата, но богатая жизнь. Нас повсюду возил экипажный автобус, мы ночевали в шикарных отелях и проводили время в интересных местах». «В самом начале мы спали в Париже в отеле аэропорта, где водились вши, — говорит Мике, ее дочь. — После этого места нашего пребывания стали более солидными. В Азии они были фантастическими. Например, Jebel Ali Hotel находился посреди пустыни между Дубаем и Абу-Даби, на берегу моря. В восьмидесятых годах в том регионе туризм был почти не развит, поэтому чаще всего в отеле оставался только наш экипаж. Персонал пододвигал нам стулья, когда мы садились за стол. Сначала это казалось мне странным, но потом я даже стала этим наслаждаться».

До диктатора

Не только Мике запомнила красивые места. «Отель Jebel Ali был самым красивым, — говорит Анне-Ми, коллега Мике, которая на пять лет старше ее. — Если я была в дальней командировке, то много занималась спортом, и условия для этого были идеальными. Там я могла плавать, заниматься серфингом и верховой ездой, играть в теннис. На горных лыжах я впервые прокатилась на Mount Alyeska, что недалеко от Анкориджа, — там мы также катались на санях по замерзшему озеру и в собачьей упряжке. В Сенегале и Руанде я занималась виндсерфингом».

Анне-Ми может продолжать и дальше: «Во время моего первого рождественского рейса мы всю неделю провели в Детройте. Один из стюардов, у которого была лицензия пилота, взял нас с собой и кружил на маленьком самолетике над Ниагарским водопадом. Из Токио мы с коллегой полетели в Осаку, откуда отправились в храмы Никко. В Киншасе, Руанде и Найроби я встречалась с дальними родственниками и друзьями. В Сингапуре мы ели свежую рыбу, а в Атланте я ездила в гости к одной француженке, с которой познакомилась на борту. Мой папа был военным, из-за чего детство я провела в постоянных разъездах. Может быть, поэтому я так люблю приключения? В любом случае у меня этого уже не отнять».

Кристелл, которая стала стюардессой в 1990 году, а сейчас уже двадцать лет работает пилотом, придерживается того же мнения: «Я отмечала Новый год на Гавайских островах и в Израиле, занималась дайвингом в Хургаде и Канкуне, я смогла увидеть Мальдивы. В Мадагаскаре меня впечатлила природа и ее краски: красная африканская земля в сочетании с зелеными рисовыми полями. Было больно смотреть, как страна портится из-за коррупции».

Моник рада, что увидела Тегеран до того, как Иран оказался в тисках Хомейни и Ахмадинежада: «Мы были там в командировке и могли свободно выходить на улицу независимо от пола. Все люди были очень дружелюбными, и я была без ума от их богатого культурного наследия. Но все же там что-то изменилось. Когда я приехала туда в последний раз, в 1987 году, то почти не узнала Тегеран».

The white sands[231]

Ингрид Арнойтс с тоской вспоминает об Африке: «Нужно было видеть собственными глазами, как, ничего не имея, африканцы все равно оставались оптимистами. На этом континенте стоит побывать лично, чтобы понять его».

Жаннин, долгое время работавшая в Sobelair, согласна с ней: «Это особенное и атмосферное место. Мои муж и сын смогли съездить вместе со мной на сафари — тогда одному члену семьи можно было летать бесплатно. Сейчас все по-другому. Мой сын работает в авиакомпании KLM, где у него все еще есть скидки, но за семейные билеты все-таки нужно заплатить двести евро. Я рада, что могла брать его с собой, когда он был еще совсем маленьким, например в Момбасу[232]. Мы останавливались там в прекрасном отеле The White Sands. Он был выполнен в колониальном стиле и располагался на берегу моря».

Лилиан, коллега Жаннин, была влюблена в Южную Америку: «В то время мы летали в Перу, Уругвай, Чили. Это был для меня подарок судьбы. Чаще всего нас селили в одноместных номерах лучших отелей мира. Иногда Sobelair пыталась разместить нас по нескольку человек в комнате, но как можно отдыхать, когда рядом есть еще кто-то, едва знакомый: он может читать или есть в тот момент, когда ты пытаешься уснуть».