Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления - Стейерт Катрин - Страница 3

Ради гламура

Мари-Поль — это псевдоним 68-летней жительницы Антверпена — была рождена для этой профессии: «Когда я маленькой девочкой приезжала к родственникам отца в Левен, то ставила стулья в ряд, сажала всех на них и разносила им пирожные. Я не знаю, как я до этого додумалась, но гламурный образ стюардессы мне, по-видимому, нравился уже тогда. Когда мне было тринадцать лет, мы с классом поехали в Завентем, и, как только я увидела всех этих летчиков так близко, сразу же влюбилась. Стюардессы могли летать в дальние страны, но самое главное — у них был класс. Я тогда подумывала о том, чтобы стать медсестрой, но элегантность стюардесс впечатлила меня больше. Сейчас я бы уже не захотела заниматься этой работой, но только потому, что она утратила свой класс.

В школе я всегда отставала по математике, но учить языки мне нравилось. Мы с матерью как-то летали в Рим: она завела там друзей и стала учить итальянский. Я к ней присоединилась. Благодаря этому после обучения на бортпроводницу в Антверпене и недолгой работы в TEA[7] я смогла найти работу в Alitalia. Мне нужно было ехать жить в Рим и самой искать квартиру недалеко от аэропорта. Это было начало семидесятых, и мне исполнилось всего лишь двадцать лет, но меня это не испугало. Может быть, сейчас я бы этого и не сделала, но тогда все произошло очень быстро. Я считала Рим самым красивым городом на свете».

Униформа Alitalia Мари-Поль тоже пришлась по вкусу: «Она была выполнена в зеленом и голубом цветах, мы закручивали волосы в высокий пучок. В Saudia Airlines, где я проработала с 1974 по 1988 год, тоже были стильные наряды. Я всегда носила их с гордостью и с удовольствием подавала нашу превосходную еду пассажирам, которые, между прочим, были очень изысканными людьми.

Моим любимым самолетом был Boeing 707. На нем работали не только капитан, второй пилот и инженер[8], но и радист и observer for the stars[9]». Последний, более известный как штурман, подготавливал полет, тщательно изучал погоду и на протяжении всего пути давал капитану указания по маршруту. Он использовал классические инструменты, такие как компас, карты и секстант. Таким «пятиглавым» состав экипажа оставался в бельгийской авиации до конца шестидесятых.

Первые гражданские летчики учились летать, ориентируясь на местности. Они использовали церковные башни, фабричные дымоходы, железнодорожные пути и другие объекты, по которым можно было равняться. «Когда в середине пятидесятых годов мы летали над Африкой, то искали глазами место, где выкачивали нефть, — рассказывает Элиз, 83 года. — Его можно было заметить по языкам пламени, поднимавшимся от земли. Если кто-то кричал: «J’ai vu la torchère»[10], — мы знали, что находимся на верном пути».

Правильная работа и атмосфера

Шанталь Дамарий из Брюгге, стюардесса Brussels Airlines, тоже была влюблена в гламурную ауру этой профессии: «Стюардессы всегда выглядели супер — красиво причесанные и излучающие особое сияние, которое меня очень привлекало. Когда мы летали с родителями, я смотрела, как они работают, и всегда говорила самой себе: «В будущем я хочу заниматься тем же самым!» Каждый раз я хотела заглянуть в кабину пилотов или немного посидеть со стюардессами на кухне в конце салона. Им нравилось, что я так интересовалась их работой.

В семнадцать лет я окончила школу гостиничного дела, но чувствовала, что была еще слишком молода, чтобы идти работать, — вспоминает Шанталь. — Я еще один год отучилась по своей непосредственной специальности, а последний, седьмой год потратила на изучение туризма. Это было что-то новенькое. Помимо всего прочего, мы прослушали курс по гражданской авиации, преподаваемый кем-то из KLM[11]. Конечно, о большем я и мечтать не могла. Однако ticketing — выписывание билетов от руки — не пришелся мне по душе: я хотела летать. Когда преподаватель рассказывал о назначении и типах воздушных судов, я слушала с увлечением.

Как-то он попросил нас принести к следующий неделе APT[12] — брошюру с расписанием рейсов и тарифами всех авиакомпаний. APT было трудно достать, потому что их не хватало даже самим турагентствам. Но у меня была знакомая девушка Натали, с которой мы вместе ходили еще в детский сад. С декабря 1989 года она работала в штате наземного персонала Sabena. Был февраль 1990 года. Натали смогла достать мне брошюру ATP и сразу же дала заполнить бланк резюме для собеседования в Sabena. «Ты всю жизнь говорила о том, что хочешь стать стюардессой», — сказала она.

Поиском работы мне предстояло заниматься только в июне или июле, но я все равно заполнила резюме. Меня пригласили на собеседование, разрешили пройти тесты в марте, апреле и мае. Перед последним экзаменом в школе я получила предложение пройти обучение на стюардессу. С последней школьной стажировки я приехала из Германии 12 июля, а 13 июля в 8 часов утра я уже сидела на лекции в Брюсселе. Я не была безработной ни одного дня.

Я хорошо помню, как одна из моих сокурсниц в Брюсселе спросила, как долго я собираюсь летать. «Год или два», — ответила я. Конечно, я хотела стать стюардессой, но думала, что эта работа подходит только для молодых незамужних девушек. Наша преподавательница обернулась к нам, когда услышала это, и сказала: «Когда-то я тоже говорила, что буду летать всего два года, тем не менее я занимаюсь этим уже двадцать пять лет». Ее слова еще долго крутились у меня в голове, недавно я и сама отметила этот юбилей. И я никогда не пожалела о том, что решила остаться. Для меня это самая правильная работа — в правильном окружении, с правильной атмосферой. Работая стюардессой, я повзрослела. Свои самые важные жизненные уроки я получила в воздухе».

Заработать на хлеб

Чуть менее романтичным начало работы было у Жаннин Уотерс и Лилиан Фейяртс. Они просто искали хорошую работу, одна — как мать-одиночка, другая — как студентка-переводчик. «Шел 1971 год, и я училась в Брюсселе, — вспоминает 68-летняя Лилиан. — Я искала работу, и мой отец, который в то время служил в BIAS[13], предложил мне попробовать поработать у них. Но! Ко мне не было какого-то особого отношения. Я должна была посещать занятия и сдавать экзамены так же хорошо, как и все остальные. Однако мне разрешили сразу же начать обучение.

Это было время чартерных авиакомпаний в Бельгии — Sobelair, BIAS, TEA. Они летали в основном в летние месяцы и на выходных. Я тоже так работала. Единственное — было трудно после таких выходных сдавать устные экзамены, но у меня все равно получалось.

Путешествия на самолете были для меня привычным делом — с двухлетнего возраста до моего пятнадцатилетия мы постоянно летали из Конго, где тогда жили, и обратно. Мой отец работал наземным механиком и слесарем в Sabena. Сначала в Леопольдвиле, потом в Элизабетвиле[14]. Это были места, где происходили разные вещи, но у меня остались в основном хорошие воспоминания об этом периоде жизни. Как же я плакала, когда мы окончательно вернулись в Бельгию! К счастью, это была не последняя моя поездка в Конго. Спасибо за это моей работе. Правда, в конце карьеры я сильно уставала от достаточно тяжелой физической работы и ненормированного графика, но профессия стюардессы подарила мне много счастливых мгновений».

Ее 70-летняя коллега Жаннин, возможно, так же влюбилась бы в Африку, но изначально работа стюардессой была для нее просто способом заработать на хлеб: «Я только окончила школу и успела поработать на каникулах офисным работником, а потом у меня родился сын. Я была не замужем, поэтому была вынуждена искать работу. От своего сводного брата, который работал в Sabena, я узнала, что Sobelair ищет стюардесс. Я сходила на собеседование, и меня взяли. Сначала мне предложили контракт только на два месяца, на время туристического пика, и мне пришлось идти подрабатывать в один паб в Левене. Перед тем как начала работать Лилиан, в штате Sobelair было только двадцать стюардесс. Я устроилась туда годом позже, и спустя некоторое время нас стало уже сорок.