Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления - Стейерт Катрин - Страница 2

«Если идет дождь, на улице морозно, или мы опять переживаем один из типичных для Бельгии унылых месяцев, тогда наступает подходящее время отправиться в полет. Ты поднимаешься вверх и летишь прямо над облаками, — говорит 50-летняя Хильда Ренманс из Левена, ставшая стюардессой в 1988 году. — Я выросла в цветочном магазине своих родителей и работала там вместе с ними с раннего детства. Потом я совмещала это с работой в гостиничной сфере, где меня угораздило влюбиться. Учиться я не хотела. Когда одна из моих подруг устроилась в компанию Sabena и стала летать, я подумала: «Хм, наверное, это может мне понравиться». Из окна своей спальни я часто смотрела вверх, на те полосы в небе, которые оставляют самолеты. Я видела их пролетающими мимо, и меня притягивало чувство полной свободы, которое, казалось, даст работа на борту. Я пару раз летала в подростковом возрасте, но однажды мои родители полетели вместе со мной к своим друзьям в Америку. Один из их клиентов был капитаном в Sabena, я знала его с детства. И он позаботился, чтобы мы смогли лететь первым классом. Это было здорово! Когда мне исполнилось восемнадцать, я успешно прошла отборочный тур в Sabena, но попала в лист ожидания, так как они посчитали меня слишком молодой. Потом я услышала о Sobelair — дочерней компании Sabena. Там я могла сразу приступить к работе. К тому времени мне исполнилось двадцать два».

Микроб

Грита Вандебик и Пина Бушеми, бывшие коллеги Хильды, также попали в эту профессию благодаря летчику. «После получения гуманитарного образования я не знала, куда бы пойти работать, — рассказывает 48-летняя Грита. — Возможно, я стала бы учителем, но моя сестра познакомилась со своим будущим мужем. Он был пилотом, и мне пришла в голову блестящая идея: так как в нашей семье появился пилот, то теперь должна быть и стюардесса. Как только я подумала об этом, у меня пропало всякое желание идти работать в школу. Я не говорила по-французски, но решила для начала пойти поработать как au pair во франкоязычную семью. Я делала все, чтобы стать стюардессой. Постоянно путешествовать и увидеть весь мир? Да, с удовольствием!

Через знакомых моих знакомых в 1991 году я попала на собеседование во Flanders Airlines — маленькую авиакомпанию, которая начинала работать в Вевелгеме[3], а позже стала летать уже из Брюсселя. После собеседования я могла сразу же приступать к своим обязанностям. У нас была очень разнообразная публика — от бизнесменов до игроков футбольных команд и представителей организаций, которые арендовали наш пропеллерный самолет Fokker 27. На выходных мы летали до Нормандских островов Джерси и Гернси и обратно. Я согласна, что это трудно назвать «целым миром», но это было хоть что-то. Мы были маленькой семьей и работали в чудесной атмосфере.

Однажды меня спросили, не хотела бы я на три месяца уехать в Сьерра-Леоне и поработать на маршруте Париж — Дакар. Никаких подробностей мне не сообщили, но я сразу же согласилась. Мои родители были не в восторге от идеи переезда в Сьерра-Леоне в двадцать один, но я их уговорила. Я наслушалась историй об Африке от коллег: экзотические направления, где происходят безумные вещи, ночи, проведенные в самолете из-за невозможности найти отель… Пусть это приключение случится, думала я. Но, к моему великому сожалению, это предложение так и осталось только предложением, потому что как только я решила отправиться в Сьерра-Леоне, то получила сообщение, что Flanders Airlines обанкротилась. Я такого, конечно, не ожидала, но пришлось с этим смириться. Однако я не сидела на чемоданах и стала ходить на собеседования. Так я оказалась в Sobelair. Заниматься чем-то другим я бы не смогла, я должна была летать. В авиации мы сравниваем это с микробом: если один раз заразишься, то он так и будет в тебе жить. Ты уже никогда не разлюбишь полеты».

Молодая и энергичная

«Мне кажется, каждый, кто был стюардом или стюардессой, будет скучать по этой профессии. Какую бы работу ты потом ни выбрал, она никогда не будет такой же впечатляющей», — подтверждает Пина, которая летала с 1990 по 2004 год. Пилот, вдохновивший ее на жизнь в воздухе, не был членом семьи, как у Гриты, и не покупал ей цветы, как случилось у Хильды. Он приходил стричься к ее бывшему мужу. «Я тогда окончила школу гостинично-ресторанного дела, но не хотела сразу же открывать ресторан, поэтому работала в бутике одежды в Нинове, — рассказывает она. — В то время бутики были золотыми приисками. По пятницам и субботам казалось, что я работаю в хорошо раскрученной пекарне — я должна была обслуживать одного клиента за другим. Сначала мне нравилась такая ответственность, но через год мне все надоело. Мой муж знал, что я ищу что-то другое, поэтому, когда мой муж подстригал того пилота у себя в салоне и тот сказал, что они в Sobelair собираются нанимать стюардесс, он решил, что я должна сходить на собеседование. Я не верила, что они возьмут меня, ведь я вообще ничего не знала о полетах. Думаю, что всегда мечтала о путешествиях, но все равно не была одержима этим. Да и вообще, мы летали всего два раза: в Испанию и на Сицилию — к родственникам, и это все. Я говорила только на школьном английском и школьном французском. К счастью, во время собеседования они задали мне всего лишь по одному вопросу на том и другом языке, иначе я бы не прошла, jamais de ma vie[4]. Но хорошо, что я была молода, энергична, полна энтузиазма и могла сразу же начать обучение.

Мой первый полет произошел в 1990 году, а четыре года спустя меня допустили на рейсы дальнего следования, — продолжает Пина. — Мы летали в Доминиканскую Республику, в Таиланд, на Кубу — даже не верится! У нас с коллегами были фантастические отношения. Мы ныряли из одного удовольствия в другое и всегда оставались друзьями. Как и я, они до сих пор видят те времена в своих снах. Как будто мы все еще работаем в самолете и снова живем той жизнью».

Мечта стать пилотом

Элиз Силлен и Моник Женонсу мечтали сами сидеть за штурвалом, но в середине 50-х годов женщин не допускали до обучения в летных школах. «Я хотела летать, чтобы быть в воздухе, в небесах, в свободном пространстве, — рассказывает Моник, которой сейчас исполнилось 88 лет. — Когда мне было восемнадцать, я прочитала все собрание сочинений Антуана де Сент-Экзюпери — профессионального летчика и автора «Маленького принца». Я замечала на борту, особенно в планере[5], поэтичность. Когда мне было двадцать четыре года, я получила свой диплом управления планером в деревеньке Тамплу. Там я и поняла, насколько сильно люблю летать. Конечно, в DC-6 или DC-7 невозможно испытать такое же чистое чувство — эти самолеты слишком шумные. Но вот у Caravelle было изящество планера. Он обладал невероятной аэродинамикой и буквально плыл по ветру. О, как я любила этот самолет! Авиакомпания Sabena каждый раз перевозила порядка ста человек на разных европейских направлениях. Я всегда садилась в хвосте, чтобы почувствовать всю мощь двух двигателей. Мы поднимались вверх, словно ракета, как будто сразу отрывались от земли. Это было неописуемое чувство!»

Авиалайнеры D-6 и D-7, о которых говорила Моник, были четырехмоторными самолетами, регулирующими расход воздуха. В 1947 году Sabena стала первой авиакомпанией в Европе, которая купила DC-6, вмещавший 50 пассажиров и способный достигать высоты в шесть тысяч метров, в то время как DC-4 оставался на несколько километров ниже. Через девять лет настала очередь DC-7, который был еще больше и мог летать в Леопольдвиль всего лишь с одной остановкой.

«Я прошла обучение в 1954 году. Это был четвертый выпуск стюардесс Sabena, — говорит Моник. У каждого выпуска был свой порядковый номер. Моник обучалась на одном из самых первых учебных курсов. — Аэропорт в то время все еще находился в Мелсбруке, а тот, что в Завентеме, как раз должен был открыться по случаю проведения Expo 58[6], поэтому Sabena и набирала дополнительных стюардесс. Я решила, что профессия стюардессы максимально близка к профессии пилота, о которой я мечтала, поэтому согласилась».