Против течения (СИ) - Романова Наталия - Страница 8

Да, маленькой, но своей, личной, а не части.

Остаток вечера провела, убираясь. На глобальную перестановку не решилась, дом я по-прежнему воспринимала чужим.

Перебрала посуду, отставив в сторону ту, которой разрешили пользоваться, только не стану – сито для муки мне для чего? Освободила шкаф от вещей бабушки, с содроганием прикасаясь к каждой вещи, мурашки бежали по телу от любого движения. Отложила в сторону практически всё, решив, что обязательно куплю себе новое: кастрюли, постельное бельё, шторы, и даже мебель.

И нужно подумать, как перевезти все свои вещи сюда. Их не слишком много, за годы учёбы в колледже не успела обзавестись огромным багажом, но покупать вообще всё заново как-то глупо.

Многие мои друзья-приятели по детскому дому умудрились потратить все деньги, полученные на выпуск, за месяц, а то и день. У меня же каким-то чудом хватило ума прислушаться к маме однокурсницы, которая настоятельно советовала приберечь средства.

В таких мыслях о насущном, подумав, что, пожалуй, прямо завтра я увольняться не стану, решила всё-таки сходить в церковь. Зачем именно, что такое «заказать службу», я не имела никакого представления.

Когда я была совсем маленькой, в детский дом к нам приходил священник. Он был добрым, дарил сладости и игрушки, разговаривал о боге, только я ничего не запомнила. Потом его перевели в другую епархию, а новый так и не появился.

На этом моё знакомство с религией закончилось, и, честно говоря, я считала, что так останется навсегда.

От того, что я один раз схожу и закажу службу, ничего ведь не изменится, а душе покойной бабки станет легче, если у неё была эта душа…

Высокий храм в византийском стиле с золоченым куполом оказался закрыт. На металлической, резной калитке висел график работы, прямо как на магазине.

Пожав плечами, я направилась к другой церкви, стоящей напротив, судя по виду, тоже православной, только деревянной.

Прошла вдоль глухого забора, наткнулась на калитку, толкнула – открыто.

Почти крадучись, отчего-то с опаской, вошла во двор, оказавшийся внутри просторней, чем казался снаружи. Ровно подстриженный газон, несколько фруктовых деревьев, посредине строение церкви с восьмиконечным крестом на куполе. Зашла на довольно просторное крыльцо, потянула за деревянную массивную ручку на двери, заглянула вовнутрь.

Тусклый свет освещал иконостас в торце храма, чадили несколько лампад перед тёмными иконами. На лавке у входа ровной стопкой сложены маленькие коврики или подушечки – что это и зачем, разобрать не смогла.

– Зачем пришла? – услышала за своей спиной глубокий мужской голос.

Подпрыгнула от неожиданности, обернулась, уставилась на священника в пугающем чёрном одеянии, с седой бородой, казалось, почти столетнего, смотрящего на меня с неприязнью, будто я в его доме по чистым полам грязными сапогами прошлась. Он же день назад не пустил сюда туристов – вспомнилось.

Но я-то не туристка, я своя, местная… можно сказать.

– Здравствуйте, мне службу заказать, сороковины, – сказала я и, будучи неуверенной, что верно запомнила слово, добавила: – Сорок дней бабушке.

– Звали как? – коротко осведомился священник.

– Зинаида Макаровна… – пролепетала я робко. Уж слишком грозно со мной говорили, прямо-таки допрашивали. – На Полевой жила, я внучка её… приехала недавно. В школе сейчас работаю, – для чего-то добавила, ловя себя на мысли, что хочется убежать прочь от этого служителя бога.

– Не сюда тебе, напротив, – махнул рукой священник. – Не ваша это церковь, ходить тут незачем.

– Не наша? – опешила я, оглядываясь.

Обычная церковь, христианская, православная. Иконы похожи, насколько я могла судить…

– Старообрядческая это церковь, Виталия Генриховна, – вдруг услышала над собой и сзади, аж подпрыгнула от неожиданности.

Захар Дорофеевич стоял на полшага сзади меня и, как мне показалось, улыбался. Одними глазами, но всё-таки… а может, действительно показалось.

В целом он был таким же хмурым, как при первой нашей встрече, второй, как и при разговоре с Запашной и завучем.

Я ни разу не видела, чтобы он улыбался, даже намёка на улыбку не наблюдала.

– Ваша, никонианская, напротив. А сюда лучше не заходить, не приветствуется, – нагнувшись под мой рост, негромко добавил он.

– Ладно… – попятилась я к двери, не зная, что ещё сказать.

Перекреститься, может?

На всякий случай осенила себя крестом у двери, уж как получилось. И рванула на улицу, услышав недовольное шипение священника, будто кипятком его ошпарила.

На улице отдышалась, как после стометровки, нервно передёрнула руками, огляделась, как воришка.

Что это было-то, а?

Старообрядческая церковь? Такие бывают?

Ой-ой-ой… Куда я попала вообще?

Ладно, государство у нас светское, может, меня и не предадут публичной анафеме… Могу я, в конце концов, ошибиться? Имею право.

Уговорив себя, что ничего страшного не произошло, отправилась домой. В следующий раз закажу службу, или не закажу.

Была ли душа у Зинаиды Макаровны, вопрос всё-таки открытый, мой же затылок до сих пор горел огнём от взгляда служителя, а в ушах стояло возмущённое шипение. Искреннее такое… аж не по себе до сих пор.

Рядом со мной остановилась Нива на больших колёсах, стекло с водительской стороны медленно опустилось, и я увидела Захара Дорофеевича.

– Добрый вечер, – сказал он. – Садитесь, подвезу.

– Спасибо, – нахмурилась я, прикидывая, насколько безопасно и этично принимать подобное предложение от отца собственного ученика.

Не пойдут ли слухи, особенно учитывая слова Запашной? Не усугублю ли я своё положение?

И борода ещё эта… маньячная какая-то, честное слово.

– Здесь ехать несколько минут, а мне как раз по пути, комбайнёра сменить. Дожди обещают, успеть надо, сами понимаете, – пояснил он.

Я кивнула, как тупой болванчик.

Ничего я не понимала… куда успеть, зачем успеть, почему дождь помешает успеть.

Единственное, что знала – через узкую, пыльную просёлочную дорогу от заднего огорода моей покойной бабушки раскинулось большое поле, где который день молотил комбайн, даже ночами. Дней мало, что ли?

Я кивнула, подошла к пассажирской двери, потянула тугую ручку, открыла, забралась, оглядываясь по сторонам, всё ещё сомневаясь в своём решении. Но я уже один раз ехала с Захаром Дорофеевичем на автомобиле, и ничего страшного не произошло.

И я учительница его сына. Педагог!

В машине вдруг стало неловко за свой внешний вид, хоть он и был вполне приличный. Лёгкое платье выше колен с короткими рукавами-воланами и открытыми плечами – скромное, на самом деле. Дома я ходила в шортах, но на работу, по делам старалась одеваться уместнее. В колледже нам объясняли про официальный и не официальный дресс-код.

Красоваться в обтягивающем или кардинальном мини я не могла себе позволить, да и не было у меня такой одежды. Только то, что уместно надеть на работу и удобные шорты, велосипедки, футболки на повседневку и для дома.

– Не держите зла на настоятеля, – после минутной тишины, когда автомобиль уже тронулся, сказал Захар Дорофеевич. – В нашу церковь действительно нет хода чужакам, так принято. Понимаете?

– Понимаю, – кивнула я, ничего не понимая.

– Не заходите больше, не гневите настоятеля и бога, требу закажите в своём храме. Отец Николай поможет – это священник никани… – споткнулся он на полуслове. – Батюшка это ваш.

– Ладно, – пробормотала я, не зная, что ещё ответить.

Странный он какой-то, этот Захар… Дорофеевич. И борода его эта…

Глава 6

Глава 6

Школьный лагерь подошёл к концу.

Последний день отметили спортивной эстафетой младших школьников, где победила дружба, и чаепитием. Дети долго не хотели уходить, висели на мне гроздьями, обнимались, делились новостями, радостями и горестями, обещали заходить в гости.

Я же не против? Естественно, я не против.

Похоже, всё отлично складывалось. Запашная больше не возмущалась, если она и составила петицию, то я о ней не знала. Ни завуч, ни директор школы претензий ко мне не озвучивали.