Наследницы - Долан Лиан - Страница 3

На телефоне Мэгги раздался звук голосовой записи от Лизы. Девушка проигнорировала его. Она перезвонит ей завтра. Возможно.

– Тим, ты встал? Мне нужно собираться, так что тебе стоит уйти. – Шансы на то, что Мэгги действительно куда-то пойдет, были малы, но Тиму точно стоило уйти. Телефон зазвонил опять. Снова Лиза. Мэгги неохотно подняла трубку.

– Алло. Прости, что пропустила первый звонок. Бежала домой из студии. Что стряслось?

Когда Тим вышел из спальни, Мэгги стояла на крыльце, изо всех сил пытаясь не потерять самообладание и держа в руках чашку кофе, которую она приготовила для него.

– Надеюсь, ты пьешь молоко, – сказала она.

– Ты в порядке?

– Нет, не в порядке. Мой отец… – Мэгги знала, что если она сейчас начнет плакать, то какое-то время точно не сможет остановиться. – Сестра звонила. Мой отец умер.

– Ох, блин. Мне жаль. – Тим, в джинсах и футболке, которая пахла картошкой фри, засунул ноги в свои «вансы», прежде чем обнять Мэгги. Затем быстро отстранился. На такое он не подписывался, когда прошлой ночью флиртовал в баре, играя в дартс. Тем не менее он спросил: – Тебе чем-то помочь?

– Можешь присмотреть за котом? Мне нужно будет уехать домой на пару дней. Ключ под ковриком на заднем крыльце.

– Конечно. Скинь эсэмэской все детали. – Тим забрался в свой фургон и помахал Мэгги рукой. Сейчас их обоих устраивало, что Тим был молод и бестолков. Когда он скрылся из виду, Мэри Магдалина Суини обхватила голову руками и зарыдала.

Глава 3

У Триши выдался перерыв в восемь минут между встречами, и она поспешила выйти на лестничную клетку. Вверх, вниз, вверх, вниз между двадцать третьим и двадцать пятым этажами офисного здания в центре города, служившего домом для юридической фирмы «Кингсли, Максвелл и Трауб». Большая часть гениальных идей приходила к ней в перебежках от своего офиса на двадцать третьем этаже и конференц-залами на двадцать пятом. Там она могла отключиться от рабочего шума: гудков телефонов, сигналов компьютеров и других девайсов, раздававшихся отовсюду, – и сосредоточиться на мелодичном эхе собственных шагов. Эти ежедневные тридцать минут подъемов и спусков с интервалами по восемь минут были для Триши единственным способом занятия медитацией, классы которой внезапно пооткрывали по всему Манхэттену.

Иногда это становилось единственной физической нагрузкой за весь день. Подобное угнетало ее, учитывая, что во время учебы в колледже они с командой пробегали семьдесят миль в неделю. Сейчас же счастьем считалось, если после работы она успевала пробежать один круг на треке вокруг водохранилища в Центральном парке, так что во время каждого перерыва она выходила на лестничную клетку и отсчитывала шаги, как считала оплачиваемые рабочие часы. Трише нравилось держать все в своей жизни под четким контролем.

Когда раздался звонок, она выругалась. Звонила Лиза, и Триша знала, что должна взять трубку, но связь на площадке была никудышной. Она задолжала сестре звонок. Обычно она добросовестно отвечала на звонки, но этот коллективный иск настолько захватил ее жизнь, что она приобрела несколько плохих привычек, например отдалилась от друзей и семьи, предполагая, что они войдут в положение молодого юриста. Чувство вины овладело ею, она ответила на звонок, зная, что продолжить разговор будет невозможно, и заговорила прежде, чем Лиза успела произнести хоть слово.

– Привет, сейчас я отойду туда, где смогу говорить. Повиси. – Триша взбежала по ступенькам, перепрыгивая через несколько подряд, и проскользнула в коридор на двадцать четвертом этаже, где располагались администрация и юридическая библиотека. Там царила тишина. Тяжело дыша, Триша спросила: – Приветик, сейчас слышишь?

– Да, я слышу тебя. – Это были последние слова, произнесенные Лизой, которые Триша смогла разобрать из всего, что последовало в следующие несколько минут. Между рыданиями Лизы и ее сдавленными фразами, когда она пыталась сдерживать слезы, Триша осознала всю чудовищность ситуации. Очевидно, Лиза пыталась держаться, пока не услышала голос Триши. Бедная Лиза. И бедная Джулия. Как же это ужасно для них обеих.

Триша знала, что должна делать. Находясь в Саутпорте, Лиза буквально разрывалась, занимаясь всеми организационными мероприятиями – эвфемизм для обозначения ужасных последствий смерти, – и не могла справиться ни с одной из более сложных задач, которые необходимо было решать, в частности – проинформировать коллег отца. Мэгги, жизнь которой и без того напоминала бардак, теперь и вовсе будет не в себе ближайшие несколько дней, если даже не недель. Уравновешенность и сосредоточенность всегда были сильными сторонами Триши. Она была единственной из сестер Суини, кто на данном этапе может служить опорой и эмоциональным стержнем для всей троицы.

– Я позвоню Кэпу. Он знает? – В ответ послышалось приглушенное «да». Триша была не удивлена, что Лиза уже позвонила Кэпу, близкому другу и адвокату отца. Это было правильным решением. – Нужно будет разобраться с публикацией в прессе. Мы обсудим все с Кэпом. Не беспокойся. Занимайся тем, что нужно с точки зрения государственной процедуры. – Остальная часть разговора была краткой и механической и закончилась обещанием Триши: – Приеду, как только смогу. Пиши, если нужен будет совет. Мы справимся.

Триша спустилась обратно в свой офис. Ей потребовалось около семнадцати минут, чтобы сделать все необходимые звонки, отправить электронные письма и перенести встречи. Она провела две краткие беседы с коллегами, быстро и четко введя их в курс дела. Триша подумала обо всех своих тренировочных пробежках, о тех несчастных знойных и душных милях в горах недалеко от Беркшира, где они проводили август с командой, и о морозных тренировках ранним утром в январе на трассе в Нью-Хейвене. До этого момента она думала, что смыслом этих занятий был бег, но сейчас вдруг осознала, что все это готовило ее к последним семнадцати минутам и последовавшим за ними часам внутренней боли, когда нужно оставаться сосредоточенной, чтобы добраться до квартиры, собрать кое-какие вещи и сесть на поезд до Саутпорта. Сегодня настал тот момент, когда упражнения на выносливость и высокий болевой порог наконец-то принесли свои плоды.

– Могу я увидеть Дона? Это срочно, – обратилась Триша к Данетт, исполнительной ассистентке одного из управляющих партнеров, на которого она работала, по имени Дон Дональдсон. Это имя Триша и ее коллеги по «КМТ» уже успели обсудить за выпивкой в «Пи Джей Кларк». («Насколько ленивыми должны быть родители, чтобы не придумать ребенку имя, отличное от его фамилии? Неужели они поставили крест на своих родительских обязанностях уже через несколько секунд после его рождения?») Дон считался «крупной рыбой», которую переманили из другой фирмы с помощью гигантского начального бонуса и уже успели включить в число партнеров из-за впечатляющего списка клиентов и дерзкого поведения, которое, кажется, очень поощрялось на каждом углу Нью-Йорка. Триша была отнюдь не поклонницей его персоны, но это не означало, что она не работала изо всех сил последние девять месяцев. «Только не расплачься перед этим парнем», – подумала она, заходя в его офис.

– Дон, мне потребуется взять несколько выходных. Мне позвонили. Мой отец… – Триша глубоко вздохнула. – Мой отец умер сегодня утром. Мне нужно домой.

– Оу, Суини, мне очень жаль. Ты в порядке? – Это был самый личный вопрос, который он когда-либо задавал ей, за исключением того раза, когда он случайно толкнул ее в грудь во время игры «Лигал Лиг» по софтболу, а затем спросил, не искусственная ли она. «Я просто имею в виду, ты ведь такая худая. Как вот это может быть настоящим? Ведь правда?» – обратился он тогда к небольшой толпе, ища одобрения своему поведению.

– Это определенно не то событие, к которому можно быть готовой, – ответила Триша.

Дон кивнул, как будто бы ему было не все равно, но затем быстро вернулся к делу: