Аверлон: Война Пяти Королевств - Kaine Eden - Страница 10

— Теперь ты моя, принцесса, — прошептал он.

Он отстранился и заглянул мне в глаза. Меня чуть не вывернуло. Желчь подступила к горлу, и я сглотнула её, чувствуя, как на языке остаётся горький привкус. Я замерла, мои мышцы напряглись, и я перестала дышать, ожидая, что будет дальше, что он сделает, как далеко зайдёт.

Кай резко прижался своими губами к моим. Это не было поцелуем — это было нападение. Его рот впился в мой с жадностью изголодавшегося зверя, и я почувствовала его язык, что пытался проникнуть внутрь, пытался вкусить меня, завоевать, подчинить, но я не собиралась сдаваться. Мои челюсти сжались, и я впилась зубами в его нижнюю губу до крови, как дикий зверь, что защищает свою последнюю территорию. Кровь хлынула мне в рот с металлическим привкусом. Я думала, он отшатнётся, думала, закричит от боли, но Кай только застонал так чувственно, и его стон прозвучал как что-то среднее между болью и наслаждением, а потом он укусил меня в ответ. Его зубы сомкнулись на моей нижней губе с той же жестокой силой, и я почувствовала, как моя собственная кровь смешивается с его, и я застонала, пытаясь отстраниться. Но он не отпустил. Вместо этого он отбросил меч в сторону и обеими руками схватил меня за плечи. Одно резкое движение и мир перевернулся, моя спина ударилась о землю. Он навалился сверху, накрывая меня своим телом, и его колени прижали мои бёдра к земле. Его руки перехватили мои запястья и завели их над головой, прижимая к холодной траве. Я была распята. Беспомощна. В ловушке. Я сплюнула кровь, что скопилась во рту, и она растеклась по траве рядом с моей головой, потом я подняла глаза на него и оскалилась.

— Никогда я не буду твоей, — прошипела я.

Кай улыбнулся и покачал головой.

— Никогда не говори «никогда», — ответил он. — Я покажу тебе истинную маску твоего любимого лжекороля, и тогда ты поймёшь, кому ты отдала своё сердце.

Мои пальцы, прижатые к земле, сжались в кулаки.

— Я знаю, что он сделал с тобой, — продолжил Кай. — Я знаю, Элира. Это ужасно. То, что этот монстр творил с тобой... это ужасно.

Я улыбнулась.

— Это ужасно лишь для тебя, — произнесла я с улыбкой. — Ведь ты бы хотел быть на его месте? Ведь ты хотел бы, чтобы не он, а ты засовывал в меня свои пальцы, доводя до оргазма. Не так ли?

Лицо Кая исказилось, и маска добродушия, что он носил с таким мастерством, треснула, обнажая то, что скрывалось под ней. Его глаза потемнели, желваки заходили под скулами, и я увидела в них такую ярость, такую чистую, незамутнённую злобу, что на мгновение мне стало страшно. Я никогда не видела его таким. Но страх быстро сменился удовольствием, его злость причиняла мне радость — тёмную, извращённую и такую сладкую.

— Ведь ты бы хотел, чтобы твоё имя срывалось с моего рта в момент наслаждения, а не его, — продолжила я. — Ведь так?

Мне было плевать, откуда он узнал о нашей связи с Эроном. Плевать, кто ему рассказал, плевать, как долго он шпионил за нами. В этот момент всё, чего я хотела, — это мучить его так же, как он мучил меня. Разорвать его маску и заставить его страдать.

Кай резко отпустил мои запястья и встал. Он отряхнулся и его лицо снова стало спокойным, но я видела, как дрожат его пальцы, и как напряжены плечи. Я приподнялась на локтях, не вставая с земли, и искривила губы в улыбке.

— Что такое, Тёмный Царь? — спросила я. — Что-то не так?

Кай повернулся ко мне, его лицо снова было маской — спокойной и доброжелательной.

— Ты всё равно уже проиграла, юная принцесса, — сказал он. — А значит, ты и так уже моя. Что бы ты ни говорила и что бы ты ни делала.

Он махнул рукой страже. Четыре фигуры в тёмных доспехах отделились от деревьев и двинулись ко мне, и я знала, что сейчас меня снова отведут в мою клетку. Я сидела на земле, приподнявшись на локтях, и смотрела вслед Каю. Он уходил по дорожке сада, и его фигура постепенно удалялась, растворяясь в сером свете дня.

Стражники подошли и окружили меня. Их руки легли мне на плечи, поднимая с земли, и я не сопротивлялась. Я позволила им вести меня обратно в Цитадель, обратно в мою клетку.

Я шла, чувствуя, как кровь всё ещё сочится из прокушенной губы. Солоноватый, металлический вкус не исчезал, сколько бы я ни сплёвывала, и язык то и дело касался ранки, напоминая о том, что только что произошло. Губа распухла и пульсировала тупой, ноющей болью, и эта боль странным образом отрезвляла. Она возвращала меня в реальность, в этот холодный, серый, бесконечный коридор Цитадели Пепла. Я думала о Кае и о его лице, искажённом злобой, о том, как маска треснула под моими словами, обнажая то, что скрывалось под ней. Я запомнила это и теперь я знала его слабость. Он хотел меня не как пешку в своей политической игре, не как наследницу престола — а как женщину. И это желание, которое он так старательно прятал за маской доброжелательного друга, было его уязвимым местом.

Мы свернули за угол, и мои мысли оборвались. В дальнем конце коридора стояла женская фигура, стройная и высокая, с длинными светлыми волосами. Я замерла. Кастилия? Нет. Этого не может быть. Я, должно быть, брежу. Должно быть, удар головой о землю во время боя оказался сильнее, чем я думала. Она не могла быть здесь. Не могла. Она должна была погибнуть, или бежать, или попасть в плен. Но не стоять здесь, в коридоре Цитадели Пепла, одетая в шёлк и жемчуга, как ни в чём не бывало. Я моргнула, ожидая, что видение исчезнет, но оно не исчезло. Более того оно двинулось. Кастилия повернула голову, и её ледяные глаза встретились с моими. Её губы изогнулись в улыбке. Она смотрела прямо в мою душу, а потом она подняла руку и помахала мне так легко и небрежно, как машут старой знакомой, встреченной на прогулке.

— Кастилия... — прошептала я.

Я шагнула вперёд, но стража преградила мне дорогу.

— Принцесса, вам сюда, — произнёс он.

— Пусти! — я рванулась, пытаясь вывернуться из его хватки. — Пусти меня! Я должна...

Но они уже тащили меня к двери моих покоев. Замок щёлкнул, дверь распахнулась, и меня втолкнули внутрь, и я рухнула на пол. Кастилия. Что она здесь делает? Я снова и снова прокручивала в голове эту сцену — её лицо в конце коридора, её улыбку, её издевательский взмах рукой. Она не была пленницей, она не была испуганной. Но этого не могло быть, я же видела своими глазами, как войска Тёмного Царя шли вместе с брендвудской армией. Я видела, как они напали на наш кортеж. Я видела, как убили её отца. Если только...

Меня осенило, и от этой догадки внутри всё похолодело. Если только она не была заодно с Каем с самого начала. Если только она не знала о предательстве. Если только она не согласилась на него. Она заодно с Каем. Другого объяснения нет. Она предала собственного отца, брата, мать, свое королевство. И ради чего? Ради мужчины? Ради власти? Ради того, чтобы стать королевой рядом с Тёмным Царём? Какая же она мерзкая. Ещё более мерзкая, чем я думала, а я-то надеялась, что в ней есть хоть что-то человеческое, что за всей этой надменностью, за всей этой холодной красотой и ядовитыми словами скрывается обычная девушка, которая просто боится за своё будущее.

Глава 9

Башня Ветров.

Армия вошла в Трапзон на рассвете. Серое небо, затянутое низкими тучами, висело над землёй и холодный ветер, что дул с восточных гор, гнал по улицам сухие листья. Трапзон изменился за время войны. Некогда оживлённые улочки, полные торговцев, ремесленников и весёлого шума, теперь лежали в запустении. Дома стояли с заколоченными ставнями, на дверях висели замки, проржавевшие от дождей, а кое-где и вовсе зияли пустые глазницы выбитых окон.

Хамер ехал впереди колонны. Он ехал к Башне Ветров, где держали Олдрика, он хотел показать плененному лорду его сына. Живого и невредимого. Хотел, чтобы старый лорд увидел Дорна своими глазами, а потом Хамер собирался сказать ему: «Вот твой сын, старый друг. Я обещал тебе, что не причиню ему вреда, и я сдержал слово. А теперь давай сложим оружие, признай своё поражение, обними своего мальчика. Хватит смертей». Он представлял эту сцену снова и снова, пока ехал через разорённые земли. Представлял, как Олдрик увидит Дорна и наконец поймёт: война окончена. Можно остановиться, можно простить. И тогда, быть может, старая дружба, что когда-то связывала двух лордов, возродится из пепла, как феникс.