Босс всех боссов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 28

Самому Диллинджеру, кстати, не так уж и много осталось — уже через четыре года его застрелят. А мне то, что он и подобные ему куролесят на улицах, даже выгодно. По крайней мере, Гувер объявил именно их врагами общества номер один, и борется с ними. Потом будет немецкое подполье, потом коммунисты всех мастей… И в моих интересах, чтобы он до мафии так и не добрался. Мне не очень хочется сидеть в тюрьме, и тем более быть убитым при попытке задержания.

Почти всю дорогу я спокойно спал — наше купе оказалось в действительности роскошным. А с утра, когда поезд пришел в Чикаго и мы вышли, я сразу же увидел Капоне на перроне. Он в действительности приехал встретить нас самолично.

Он широко улыбнулся и двинулся в мою сторону. Я пошел навстречу, аккуратно поставил чемодан на перрон, после чего мы крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Чарли! — сказал он. — Наконец-то.

— Хорошо выглядишь, Аль, — ответил я.

В действительности выглядел он неплохо, несмотря на шрам. Хотя в то, что этот забавный толстячок на самом деле — один из самых отъявленных гангстеров страны, поверить со стороны было трудно.

— Бенни, — Капоне протянул руку Сигелу со все той же широкой улыбкой. — Рад видеть.

— Аль, — кивнул Багси.

— Вы уже забронировали номера? — снова повернулся ко мне Капоне. — Если нет, можете остановиться у меня в «Лексингтоне». Никаких проблем!

— Мы так и сделаем, — кивнул я.

— Тогда сейчас же едем туда, — решительно сказал он, а потом вдруг махнул головой. — Нет, сначала в ресторан. Я хочу угостить вас кое-чем новым.

— Согласен, — вдруг улыбнулся Бен.

— Мои люди отвезут ваши вещи, — сказал Капоне и махнул головой в сторону четверых парней в костюмах, которые стояли чуть позади. — А мы должны отпраздновать нашу встречу.

Мне не очень-то было понятно, почему он так обрадовался моему приезду. Выслуживается после того, как отказался помогать мне с Маранцано, и мне пришлось делать все самому? Или, может быть, просто нервничает, потому что понимает, к чему идет все дело. Черт его знает.

Хотя вроде бы искренне рад.

Мы вышли с вокзала и отправились к машинам, их было две. Люди Капоне забрали у нас чемоданы, сели в одну из них и уехали. Во вторую сели только мы вчетвером: я, Багси, сам Аль и его водитель.

— В ресторан, — сказал Капоне ему. — Ну, ты знаешь.

Мы поехали, а я вертел головой и смотрел по сторонам — все-таки ведь в новой жизни я был в Чикаго в первый раз. И он сильно отличался от Нью-Йорка. Если Манхэттен встречал нас тесными улицами с кучей небоскребов и гулом толпы, то в Чикаго все было совсем иначе.

Мы ехали по озерной набережной с видом на озеро и парк. Озеро было огромным, но при этом отчетливо чувствовалось, что оно пресное — никакой соли и никакого запаха рыбы. Проспект широкий, с размахом построен, много зелени, а еще прекрасно было видно небо, которое в Нью-Йорке разглядеть достаточно проблематично.

И даже небоскребы, которые было видно чуть в стороне, стояли широко, свободно.

— Как дела вообще? — спросил я у Капоне.

— Нормально, — ответил он. Как по мне, так слишком быстро ответил.

— Аль, а если честно?

Он посмотрел на меня, потом на водителя, потом на Бенни, и сказал:

— Давят. Со всех сторон давят. Федералы не отстают, хотят засадить меня за неуплату налогов. Представляешь? После всего, что я сделал — засадить за неуплату налогов.

Он коротко нервно хохотнул, что выдало его напряжение. Мне почему-то вспомнилась шутка из будущего о том, что убить кого-нибудь безопаснее, чем налоги не заплатить. Потому что факт убийства еще нужно было доказать, а налоговая без всяких доказательств заблокирует тебе все счета, а потом ты будешь бегать и доказывать, что не верблюд.

— И что думаешь делать? — спросил я.

— Пытаюсь договориться, есть люди, которые обещали помочь.

— И как, помогают?

— Пока берут деньги, — он усмехнулся, впрочем без особого веселья. — Помогать пока не торопятся.

— Это всегда так, — заметил Бенни.

— Да, — согласился Аль. — Но что делать. Вот, на День благодарения планируем открыть сразу пять суповых кухонь. Пусть видят, что я делаю что-то для города. Репортеры опять же будут писать то, что надо мне. Может присяжные запомнят.

— А с ирландцами проблем нет? — повернул к нему голову Багси. Кто о чем, а уж он о драке решил поговорить.

— Нет, после той истории они смирные стали, и больше никуда не лезут, — покачал головой Аль. — Багса, по-хорошему, нужно бы достать, но он залег на дно и прячется. Да и авторитета у него среди людей уже нет. Так что…

Скоро доехали. Когда мы вышли из машины, я почувствовал, как задул ветер. Тот самый особый чикагский ветер, который дул постоянно, и который я прочувствовал еще когда побывал тут в прошлой жизни. А местные его совсем не замечают и не жалуются.

Когда мы вошли в ресторан, посетителей в котором еще не было, Капоне подал знак человеку, стоявшему за стойкой, и все сразу же забегали и засуетились. Стол накрыли моментально, на нем появились антипасти, свежий хлеб и несколько бутылок хорошего вина.

Мы сели, Багси сразу же взял закуску и моментально смолотил. Капоне принялся открывать вино — он, похоже, собрался делать это лично. Потом пришли официанты, приняли заказ.

— Телятина тут лучшая в городе, — сказал Капоне сразу же. — Здесь работает шеф из Неаполя, я сам его нашел. Три года назад случайно зашел в один ресторанчик, он там трудился, попробовал — и все, забрал его сюда.

Мы сделали заказ, официанты тут же исчезли. Аль налил вино, мы чокнулись в первый раз, выпили, после чего Капоне будто бы невзначай сказал.

— Ну, так по каким делам ты приехал?

— Если скажу, что проездом, ты же не поверишь? — спросил я.

— Не поверю, конечно, — он усмехнулся.

— А это так и есть, — сказал я. — Честно, проездом, ну и тебя повидать. Я вообще в Лос-Анджелес еду, у нас там дела с Ардиццоне, собираемся войти в кинобизнес, сейчас для этого лучшее время.

— Думаешь, сейчас люди будут ходить в кино? — спросил он. — Людям нечего есть, Чарли. В действительности нечего есть, и это проблема.

— У нас пока все не так плохо, — ответил я. — Но да, люди будут ходить в кино, чтобы отвлечься от того, что происходит. Так что я планирую неплохо заработать.

— Но да ладно, что мы о делах и о делах, — съехал с темы Капоне и заговорил.

Говорил он легко и много, и, кажется, искренне наслаждался тем, что ему приходится принимать гостей. И хотел отплатить мне за то, что я сводил его на оказавшиеся интересными бои в его прошлый визит. Потом официанты принесли блюда, и мы принялись за еду, с удовольствием запивая все это белым вином. Итальянским же.

Он разливался соловьем, я ел, слушал и смотрел на него. И думал. Усиленно думал.

Капоне ведь еще не верит до конца, что через год окажется в тюрьме. Или понимает, но не хочет об этом думать. Все эти суповые кухни, интервью газетам, демонстративная щедрость в благотворительности. Это попытка купить симпатию публики, среди которой могут оказаться присяжные.

Полезная попытка, да. Но как стратегия бесполезна. Можно было бы попытаться выйти на кого-нибудь из политиков, как это планировал делать я. Но он — слишком заметная фигура. Слишком заметная.

Я бы попытался сделать по-другому, наверное, в его ситуации. Рискнул бы. Обвинения держались на книгах и показаниях бухгалтеров, и вот их и нужно было попытаться убрать. Да, это все охранялось, и попытаться устроить покушение на свидетелей — это игра ва-банк. Но я сам именно так бы поступил, потому что если выгорит — дело развалится. Если нет… То все равно сидеть.

И вот сейчас я смотрел на без конца рассказывающего что-то Капоне и думал о том, вмешиваться или нет. Если его посадят, то он все равно никого не сдаст, он чтит омерту, и все это прекрасно знают. И даже в Чикаго ничего не случится особенного, тут крепкая структура.

Но мне нужно было решить — ценнее ли для меня Капоне на свободе, чем Капоне в тюрьме. Его имя, деньги и связи — это серьезный ресурс, который мне не хотелось терять просто так. С другой стороны…