Последний довод Маранцано (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 29

— Кто войдет? — спросил Милано. Его, понятное дело, эта идея напрягла, он не был боссом. Он вообще не был в структуре Кливленда по сути, пусть и был четко с ней связан, и вообще представлял собой второй центр силы в городе после Порелло.

— Во-первых — нью-йоркские Семьи, — сказал я. — Все пять. Потом — крупные города — Бостон, Кливленд, Лос-Анджелес, Чикаго — Капоне согласен.

— Но его тут нет, — заметил Ардиццоне.

— Нет, — подтвердил я. — Потому что у него свои проблемы, большие. Но я поговорил с ним, и идея ему понравилась. А что еще важнее — она понравилась Торрио, а Аль сделает то, что он говорит.

— Кто еще? — спросил Милано.

— В идеале, когда все будет работать, как задумано, все двадцать шесть Семей. Мы будем работать по договоренностям. Слово Комиссии станет законом. И это будет настоящий порядок, а не мечта Маранцано, который вообразил себя Цезарем.

Профачи вдруг поднял взгляд и сказал:

— Чарли, я хочу спросить тебя прямо.

— Да, Джо?

— Ты говоришь о Комиссии, как о равных, о том, что никого не будет наверху, — сказал он и на секунду замолчал. И я понял, что слова Маранцано о слабости его Семьи задели его гораздо сильнее, чем это казалось изначально. Это на самом деле плохо — неуверенность в себе — это не то, что нужно боссу. — Но если Маранцано… Уйдет. То ты станешь боссом крупнейшей из Семей Нью-Йорка. Как ты гарантируешь, что Комиссия не станет просто новым способом управлять всеми нами? Только главным будет уже не Маранцано, а ты?

Хороший вопрос. И это даже хорошо, что он прозвучал сейчас, а не потом.

Это, с одной стороны, было в моих планах — но не прямо делать, а исподволь. А с другой, я даже не собирался становиться председателем комиссии. Я планировал сделать им Торрио. Он прекрасно показал, что ему не нужна власть, когда отошел от дел и передал все Капоне. Но председателем в этот орган пойти он должен согласиться.

— Никак не гарантирую, — сказал я. — Вы же понимаете, что мы не можем просто взять и подписать какие-нибудь документы. Да и они все равно не будут иметь силы, — я посмотрел на него и продолжил. — Но только вот мне это не нужно. Я не Маранцано, я не представляю себя Цезарем, и не я устроил войну, чтобы забрать титул у Массерии. Мне не нужна власть над вами. Мне нужна власть над Америкой, которую мы получим все вместе. Дебаты, общие решения, голосование — это то, что нам нужно.

— Звучит так, как будто ты хочешь организовать парламент, — усмехнулся Буккола.

— Не совсем, — я покачал головой. — Скорее совет директоров. Прямо как у какой-нибудь корпорации. Но если мы будем делать все правильно, то через пару лет мы будем больше, чем «U. S. Steel».

Вспомнилась эта фраза из «Крестного Отца». По-моему, мне ее должен будет сказать Мейер Лански в будущем, причем не таком далеком. Но почему бы не произнести ее прямо сейчас? По-моему, вполне себе логично.

Профачи посмотрел на меня еще секунду, а потом кивнул. Похоже, что поверил. В общем-то, именно это мне от него и нужно было.

— И еще, что немаловажно, мы должны не воевать друг с другом, а помогать. Я предлагаю вам общий бизнес. Взять тебя, Джо. Лос-Анджелес — большой город, а еще там есть индустрия, которая влияет на всю Америку. Более того, с ее помощью можно воспитать новое поколение.

— Ты про Голливуд? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Голливуд скоро начнет разоряться, я в этом уверен целиком и полностью. Кризис ударит и по нему. Они ведь тоже держали деньги в банках и торговали акциями, — я усмехнулся. Ну да, в это время даже корпорации, вместо того чтобы вкладывать деньги в активы — новые станки, новые производства, а в случае с киностудиями — в новые собственные кинотеатры и студии — покупали акции. — Те, кто зайдет туда с деньгами сейчас, уже через какие-то пять лет будут контролировать всю индустрию. У меня есть деньги, у тебя есть нужные связи, нужные структуры.

Ардиццоне посмотрел на меня и спросил:

— Ты сейчас говоришь серьезно?

— Абсолютно, — кивнул я.

— Тогда я готов слушать дальше.

— Филиппо, — повернулся я. — Твоему бизнесу в Бостоне мешает Провиденс. Я думаю, слить ваши Семьи воедино вполне реально, если предложишь Морелли должность консильери. Если за тебя встанет Нью-Йорк, разговор с ними будет совсем другим. Они не станут с тобой спорить.

Буккола потер переносицу и кивнул:

— Это вполне себе реально.

— Это реально, — подтвердил я. — И тот ром, который я тебе вчера дал попробовать. Регулярные поставки из Джерси, цена ниже, чем у Траффиканте. Качество ты уже оценил. И ты, Фрэнк.

— Да? — спросил Милано.

— У тебя все сложнее. На носу война с Порелло, да и вы воюете уже черт знает сколько времени. Только вот если сейчас вмешается Маранцано, то он поддержит Порелло просто потому, что он с Сицилии, а ты калабриец.

— Да, — кивнул Фрэнк. — Это и так понятно. Мы с тобой уже об этом говорили.

— Если мы разберемся с Маранцано — вопрос решится иначе. У него не будет покровителя наверху, а тебя поддержат все, кто сидит в этой комнате.

— И я смогу его убрать?

— Ты сам будешь выбирать, что делать, — ответил я. — Убрать его или договориться на своих условиях. Это будет твое решение.

Он только кивнул.

Мангано, который до этого молчал, вдруг сказал:

— Ты и мне кое-что обещал, Чарли. Ты обещал, что я стану боссом еще полгода назад. Прошла куча времени, а босс все так же Скализе. Когда уже придет время действовать?

Вот это и был щекотливый момент. Потому что я не хотел начинать войну первым, мне нужно было дождаться первого шага от Маранцано, чем легитимизировать свои действия. Получить, так сказать, casus belli.

— Нам нужно дождаться, пока он сделает первый шаг, — сказал я. — Я собираюсь тянуть время, потому что пока что мы не готовы. У нас есть вы, есть союзники среди евреев и ирландцев, — про негров я говорить не стал, могут не понять. — Но есть еще Семьи. И боссы, которые останутся верны ему. Сабелла, Милаццо.

— И Магаддино, — проговорил Рейна.

— А вот с ним сложнее… — заметил я. — Он вчера приходил ко мне вечером. Один, без охраны и оружия. И сказал, что хочет переметнуться.

— Переметнуться? — Томми поднял голову и посмотрел на меня. — Стефано всю свою жизнь был верным псом Маранцано. И теперь он захотел переметнуться?

— Он долго жаловался мне на Сэла, — сказал я. — Говорил, что тот давит на него, говорил, что выжимает досуха в плане денег. И говорил, что готов помочь убрать его.

— И ты ему веришь? — повернулся Костелло.

— Нет, — сказал я честно. — Пока нет. Но и оставлять его в стороне неразумно. Когда придет время лить кровь — его люди будут рядом с нами. Или Магаддино не будет. А пока что… Налаживайте связи с другими Семьями, ищите среди них людей, которые поддержат нашу идею. И налаживайте общий бизнес. Это сплочает гораздо лучше, чем любые клятвы.

Ну и правильно, чего это я один агитирую за советскую власть. Пусть тоже поработают, идее нужно время, чтобы внедриться в головы людям.

— Я думаю, его прислал к тебе Маранцано, — проговорил Рейна. — То, что Магаддино решился на предательство… В это очень сложно поверить.

— Посмотрим, — я пожал плечами. — В любом случае, ни о чем конкретном он не узнает. Буффало — сильная семья, и нам будет достаточно, если они просто продержатся в стороне. Посмотрим.

— А если Маранцано не начнет первым? — спросил Профачи.

— Начнет, — ответил я. — Это вопрос времени. Не зря же он давит на меня по поводу профсоюза. Я от своего дела отказываться не собираюсь, уже вложил в него кучу денег. Так что он не остановится.

— Так ты хочешь его спровоцировать? — задал вопрос Буккола.

— Да, — кивнул я. — Тем или иным способом. Мы можем много чего придумать. Может быть… Может быть, ударим не по нему самому, а по союзнику. Или…

Есть ведь вариант устроить разборку внутри какой-нибудь из подчиненных ему Семей. И тогда ему придется вмешаться.

— В общем, план пока таков, — сказал я. — Ну так что, вы согласны?