Первоклассная ворона (СИ) - Вран Карина - Страница 2

Мы катались — наперегонки — на бочках, в которые можно было штук пять малышей утрамбовать. Мы усложняли занятия с бейсбольными мячами. Так, что это становилось больше похоже на жонглирование. Мы упражнялись в прыжках на скакалке и джампере — одновременно. Или крутили обеими рученьками обручи, одновременно подпрыгивая на том же джампере.

Это, если кто-то давно был малышом и не тестировал на себе, такая платформа для ног с резиновым шаром в центре. Учит держать баланс.

Весело, задорно. А ещё билатеральная координация и межполушарное воздействие. Проще говоря — упражнения для тела стимулируют работу мозга.

Самое страшное (для тех, кто впервые видит) — это катание на железных бочках. А ведь оно воздействует на вестибулярный аппарат и ощущение тела в пространстве.

Да-да, гоняем на бочках ногами, а работает снова — мозг. И так со всеми упражнениями. Все они так или иначе связаны с координацией и «прокачкой» (причем легальной) мозга.

Занятий в классе тоже хватало, полезных и разных.

С нами давно перестали разговаривать, как с маленькими. Даже игры превратились в сложные взаимодействия.

Гао Юн мог поправить Цао Шуфэн: «У тебя эскалаторы торгового центра неэффективно расположены. Клиентопоток распределится неравномерно».

«Всё правильно», — отмахивалась акула (и от усердия клацала зубами). — «Здесь я расположу зону фудкорта».

И так — во всём. Островком покоя оставались углубленные субботние занятия. Возможно, это потому, что у вороны на них всё получалось.

Та же панда Нин периодически тихо плакала в уборной после ошибок (и поправок) на уроках музыки.

Что не помешало на самом-пресамом важном, заключительном для нашей группы отчетном концерте, безупречно выступить с новым совместным номером.

Где панда Нин играла на эрху (двухструнная местная скрипка), клубничный леопард Сюй на флейте дидзы, а ворона освоила (относительно) пипу, китайскую лютню.

Делала это сознательно: чем больше заложу основ сейчас, пока разум восприимчив и гибок, тем легче мне будет в дальнейшем. Подумаешь, не буду делать карьеру на пипе (звучит ужас, как смешно). Зато, если вдруг роль подвернется с этим инструментом, смогу исполнить что-то несложное без дублеров и судорожных попыток научиться игре на этой вариации лютни.

Когда концерт завершился — а старшие группы выступали последними — на сцену позвали всех наших. И наших родителей. Для совместных фотографий. Для общения (так и налаживают связи). Может, ещё какие-то цели преследуются, кто их знает?

Как-то так вышло, что в хаотичных передвижениях эта ворона столкнулась с отцом Сюй Вэйлань.

— Ты считаешь меня чудовищем? — внезапно спросил он.

Причем без всяких приветствий.

Я покачала головой, мол, нет. Неосторожное слово можно переиначить и не так понять. Обидится сосед не на меня, а на моих родителей — плохо воспитали дитя. Оно мне надо?

— Из балованных детей вырастают бесхребетные, неспособные к отпору и конкуренции личности, — ровно, словно речь не о дочери, а о меню в ресторане, высказал господин Сюй. — Мне не нужен наследник, который сломается при первой же трудности. Поэтому я многого требую от Вэйлань. И поэтому мама Вэйлань строга к моему сыну. Так будет. Зато они вырастут стойкими, закаленными, сильными. Понимаешь?

Эта ворона пожала плечами. Возможно, так оно и будет. Если только эти дети не сломаются раньше, до гипотетических трудностей. От давления и холодности в семье.

Не мне решать — я сделала, что могла.

Научила клубничного леопарда дружить и улыбаться. Что будет дальше? Жизнь покажет.

Глава 2

На момент разговора (одностороннего обращения, скорее) с господином Сюй я ещё не до конца отошла от выступления.

Технически оно было несложным. Всё-таки ученический концерт, а не филармония на выезде. Вся соль — в гармонии. Три разных инструмента должны были играть созвучно.

Переложение китайской песни (название вам ровным счетом ничего не скажет, опустим его) сделала наша учительница. Я показывала ноты учителю Цзян И, когда та заезжала в гости, и эта суперпрофессиональная женщина одобрила.

Я её слову доверяю. Она нашего Жуй Синя сделала настоящим певцом… Так, потом про него расскажу. Сначала мои девчули и сама ворона!

Играли мы сидя… на полу. Да, нам подстелили тонкие маты, чтобы не на жестком сценическом паркете высиживать, а маты затянули белой тканью. Но сильно мягче не стало.

Сие требовалось для создания атмосферы. Фон за нашими спинами — полотно с живописью на шелке. Без понятия, где его взяли, и чего оно стоит. Но нас очень просили его не повредить.

Ворона с немалым любопытством рассматривала полотно. На нем весьма искусно изображены «три друга зимней стужи»: сосна, бамбук и слива.

У этой тройки глубокое значение. Сосна и бамбук остаются зелеными в любой мороз, а слива цветет, когда всё вокруг застлано снегами. Вместе они символизируют стойкость, верность и благородство.

И они же используются, как метафора для описания людей с твердым характером, обладающим истинной внутренней красотой. Особенно сильно это проявляется в трудные времена.

Это всё мы узнали благодаря занятиям в садике. На уроках родного языка и — закрепление — на каллиграфии. Она, в свою очередь, неотрывно связана с традиционной живописью.

И графически, и по внутреннему содержанию, и по использованию материалов. Словом, живопись меня интересовала с разных сторон.

Распределение древесных пород, думаю, понятно: я — в честь мамочки — слива, леопард (чуть ли не впервые в жизни не в розовом) — сосна, а неловкая панда Нин — бамбук.

Мы действительно сблизились благодаря музыке. Знаете, как трудно было под шквал аплодисментов (родители — наидобрейшая публика) чинно встать, поклониться и уйти семенящей походкой?

Когда всё существо требовало прыгать и обниматься с подружками? Однако стойкие девочки умеют держать свои «веточки», где положено.

Наобнимались уже за кулисами, тихонько (громко нельзя) попискивая от восторга.

Фотокарточка с концерта теперь стоит в моей комнате. В рамочке. Рядышком с давнишним фото, где мы с жирафиком и бегемотиком возле песочного замка.

И «усатое» фото с Цао Шуфэн тоже поблизости. Это где мы дали новую трактовку водорослям, как средства для наведения красоты. Ну, это ещё когда няня Лань с поросячьим визгом от нас улепетывала.

Красота — страшная сила.

И другая — красочная — красота, где мы с другом Джианом (он же жирафик) тестировали безопасность красок. Всем учащимся испытывали. Заметьте — живы, здоровы. Значит, хорошие делают в Поднебесной детские краски!

В каждом кадре — моменты детства.

Так много замечательных воспоминаний.

Они отпечатались не только на пленке и фотографиях, но и в сердечке.

Были моменты, когда я думала, что Саншайн станет для меня чистой каторгой. Небесполезной: навыки разные на дороге не валяются.

И всё же он стал чем-то светлым. Страница новой жизни, которую ворона переворачивает с улыбкой.

Ещё про улыбочки! Это же — повод для бесконечной гордости.

Ведь нельзя не гордиться тем, кому вручили высшую общественную премию «Охрана окружающей среды Китая». Таковых выдали две, на общей церемонии. Ян Чэню, владельцу «Вод Куньлунь», и Ли Танзину, моему родителю.

Эта премия учреждена Фондом охраны окружающей среды Китая в двухтысячном году. Размер премии — полмиллиона юаней, но деньги не главное. Важен престиж и социальные бонусы.

На следующие десять лет транспортная компания Лилян освобождена от уплаты налогов. В следующие годы размер выплат будет уменьшен (четверть доходов отстегивать в налоговую не придется).

Ряд льгот и упрощений процедур регистрации коммерческой деятельности.

А ещё — почет и уважение. Копия почетной грамоты в офисе батиной фирмы — место для «паломничества». Оригинал (бордовая «книжка» с гербом КНР) хранится в домашнем сейфе. А вот кубок по настоянию общественности батя тоже отнес в офис. В свой кабинет, дабы внушать уважение всем тем, кто туда заходит.