Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ) - Вергина Рина - Страница 17

— Привыкнуть надо, — заметил дедушка. — Здесь всегда так.

В больших чанах кипела вода, над ними поднимался пар. Рабочие в фартуках, с закатанными рукавами, мешали длинными палками ткань в цветных растворах. Лица у них были красными от жара.

Всё напоминало какую-то алхимическую лабораторию.

Я увидела приближающегося к нам Михаила. Он был в простой рабочей куртке, волосы слегка растрепались. Кажется, он слегка смутился своего простого вида. Быстро провел рукой по волосам, а я ему ободряюще улыбнулась.

— Уже устранили проблему? — спросил князь.

— Да, Николай Петрович. К вечеру всё будет работать как прежде.

Мы продолжили осмотр.

Михаил шагал рядом и рассказывал о красителях, о привозном индиго и о том, как получают разные оттенки тканей.

В одном из помещений мастер как раз окрашивал новую партию ткани. Увидев нас, он почтительно поклонился.

— Хотите попробовать, Ксения Алексеевна? — неожиданно предложил Михаил.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Что именно?

— Сегодня мастер испытывает новую партию красителя. Пытаемся получить более глубокий синий цвет. Последние образцы выходили слишком бледными. Если интересно, можете сами окрасить небольшой лоскут.

— Разумеется интересно.

Михаил улыбнулся и подозвал красильщика.

Тот принёс длинный деревянный шест с намотанным на него куском белой ткани.

— Держите крепче.

Михаил встал рядом и положил ладонь поверх моей руки на деревянную рукоять. Вместе мы медленно опустили ткань в тёмно-синюю жидкость.

— Теперь подождём немного, - над самым ухом бархатно прозвучал голос Михаила.

Его ладонь уверенно сжимала мои пальцы, стиснувшие рукоять. Я искоса посмотрела на него, пытаясь понять, случайность это или намеренное нарушение приличий. Но лицо Михаила оставалось совершенно серьёзным. Только в уголках голубых глаз прятались озорные искорки, будто он прекрасно догадывался, о чём я сейчас думаю.

Дедушка в нашу сторону даже не смотрел, увлёкшись разговором с Егором Савельевичем. Михаил тоже не спешил убирать руку. А я не находила в себе желания напомнить ему об этом.

В конце концов, он всего лишь помогал мне удерживать тяжёлую рукоять. И его близкое присутствие было мне приятно.

Когда ткань подняли обратно, она выглядела почти чёрной.

— Не похоже на синий.

— Подождите.

Михаил кивнул мастеру. Тот расправил мокрый лоскут.

На воздухе цвет начал меняться прямо на глазах. Сначала тёмный, почти чёрный, затем насыщенно-синий с лёгким фиолетовым отливом.

Я невольно ахнула.

— Удивительно!

— Если опыт удастся, этим цветом будем красить новую партию ткани.

Он посмотрел на лоскут, потом на меня.

— Обещаю прислать вам образец этой ткани, чтобы вы увидели результат.

— Договорились, — быстро улыбнулась я.

Дедушка тем временем закончил разговор с Егором Савельевичем.

— Ксения, пойдём, — позвал он. — Время обеда. А потом я с Егором Савельевичем ещё бумаги посмотрю.

После обеда мужчины удалились в кабинет. Я немного побродила по дому, взяла французский роман, но он быстро наскучил. Заняться было решительно нечем.

Служанка накрыла мне чайный столик на свежем воздухе с настоящим самоваром, вишнёвым вареньем и сушками. Я прихватила пару сушек и неспешно пошла по липовой аллее. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые золотисто-розовые тона. Закат обещал быть потрясающим.

Я остановилась на небольшом пригорке. Отсюда Покровское и мануфактуры открывались как на ладони

— Красиво, правда? — раздался сбоку знакомый голос.

Я обернулась.

Голубые глаза Михаила смотрели на меня в упор.

ГЛАВА 26

— Красиво, правда? — произнёс Михаил, подходя ближе.

— Красиво, — согласилась я.

Солнце уже опускалось к лесу, окрашивая крыши Покровского и фабричные трубы в золотисто-медный цвет.

— Извините, Ксения Алексеевна, что нарушаю ваше уединение, — он слегка улыбнулся. — Я приносил недостающие документы, которые понадобились Николаю Петровичу. А когда увидел вас… не мог пройти мимо.

— Отчего же? — я изогнула бровь, стараясь сохранить лёгкий тон.

— Возможно, это единственный шанс, когда мы можем поговорить наедине.

Я внимательно посмотрела на Михаила. Наивной я не была. Понимала, что за мной теперь всегда будет стоять титул, имя Оболенских и перспективное приданое. И какой-нибудь граф был бы более «достойной» партией.

Но Михаил мне действительно нравился. И не нравилось думать, что он здесь из-за меркантильного интереса.

— Думаю, я не могу уделить вам много времени. Николай Петрович будет искать меня.

— Мне много и не нужно. Посмотреть на вас и услышать голос. Этого будет довольно.

Я усмехнулась.

— Вы довольно смелы, Михаил Егорович.

— Боюсь, рядом с вами я теряю осторожность., — он смотрел прямо, не спуская глаз с моего лица.

Я отвела взгляд. Так прямо и незамысловато прозвучали его слова. Слишком прямолинейно для робкого ухаживания. И слишком искренне, чтобы заподозрить обман.

Несколько мгновений мы молчали.

Внизу шумела река, доносились приглушённые голоса рабочих, возвращавшихся домой после смены.

— Через несколько дней мне придётся ехать в Москву, — нарушил молчание Михаил. — По делам мануфактуры.

— Вот как…

Я по-прежнему не смотрела на него. Ждала продолжения разговора.

— Я буду у Николая Петровича. Надеюсь, хоть мельком увидеть вас.

Вот оно. Наконец-то прозвучало то, к чему он так осторожно вёл разговор. Я спрятала улыбку.

— Всё зависит от вашего везения.

— Тогда я буду на него рассчитывать.

В этот момент со стороны дома показалась служанка.

— Ксения Алексеевна! Николай Петрович вас ищут.

Я вздохнула.

— Кажется, меня действительно хватились.

— Значит, мне пора откланяться.

Я протянула руку. Михаил осторожно коснулся моих пальцев.

На этот раз его прикосновение задержалось лишь на мгновение, как того требовали приличия.

— До свидания, Михаил Егорович, — сказала я.

— До скорой встречи, Ксения Алексеевна, — ответил он.

Я развернулась и пошла к дому, чувствуя на себе его взгляд.

Обратная дорога до Москвы тянулась медленно. Дедушка большую часть пути молчал. Утомился после поездки. Я тоже смотрела в окно, провожая взглядом деревни и поля, которые неспешно проплывали мимо.

Лошади ровно цокали по дороге.

Наконец Николай Петрович задумчиво произнёс:

— Поездка, думаю, тебе на пользу пошла.

— Мне очень понравилось, — призналась я. — Теперь хотя бы представляю, чем владеют Оболенские.

— Кстати, — произнёс князь как будто между прочим. — Андрей Павлович всё-таки согласился войти в новое дело.

Я насторожилась.

— В какое именно?

— Думаю строить новую механическую ткацкую фабрику возле Покровского. Со временем за такими предприятиями будущее.

Я сразу оживилась.

— С механическими станками?

— Именно. Англичане давно работают подобным образом. Нам тоже пора двигаться вперёд.

Я задумалась. Вообще-то идея была разумной. Именно модернизации сейчас не хватало нашим мануфактурам. Но почему-то радости я не испытала.

— И какое отношение к этому имеет граф?

— Вкладывает капитал, — спокойно ответил дедушка. — Земля наша. Управление тоже остаётся за нами. Но строительство потребует немалых денег.

Я медленно провела пальцем по стеклу, рассеянно глядя в окно.

— Значит, он станет вашим компаньоном?

— Можно и так сказать.

Мне это не понравилось. Слишком уж легко Андрей Павлович входил в дела нашей семьи.

И хотя умом я прекрасно понимала выгоду такого союза, внутри всё равно возникло неприятное чувство. Словно кто-то без спроса переставлял мебель в доме, который я уже начала считать своим.

В Москву мы вернулись уже под вечер.

Дорога утомила всех. Даже я, несмотря на новые впечатления, чувствовала себя разбитой. Лакеи помогли дедушке выбраться из экипажа и подняли его коляску на крыльцо.