Мой персональный ад - Благосклонная Ядвига "Bambie" - Страница 7

— БЛЯТЬ!

Макс щелкает челюстью, сжимая телефон так, что кажется, он вот-вот его раздавит.

— Видимо, случайно отправил, — бросает сквозь зубы, явно пытаясь держать себя в руках.

Я пожимаю плечами.

Чернов устремляет на меня убийственный взгляд, шаг вперед — и вот он уже нависает надо мной, словно тень.

— Если ты кому-нибудь скажешь…

— Достаточно угроз! — перебиваю резко, прежде чем он закончит.

В груди закипает злость.

Сколько можно?!

— Хватит меня запугивать, Чернов! Я не девочка для битья!

Макс прищуривается, но не перебивает.

Я скрещиваю руки на груди и чеканю:

— Если ты хочешь, чтобы о твоем «грязном» делишке не узнали, то запоминай правила.

Делаю уверенный шаг вперед, выравнивая взгляд с его глазами.

— Первое: назначай встречу заранее. Мне некогда бегать. Второе: никто из твоих шавок не трогает меня. И третье: ты перестанешь делать мне свои пошлые намеки!

Чернов молчит. Долго молчит, как будто хочет меня послать далеко и надолго, но вдруг усмехается. В его глазах загорается странный азарт, а затем он произносит:

— Первое и второе принято, блондиночка. — Наклоняется ко мне, голос становится ниже, опаснее. — А насчет третьего…

Глава 8

Элла

Чернов приближается, его лицо слишком близко, и я рефлекторно дергаюсь назад.

Только вот уйти некуда.

Его ладони скользят к моей талии. Стальные тиски, плотный захват, от которого по телу пробегает неприятная дрожь.

А потом…

О, БОЖЕ!

Я столбенею на месте, когда чувствую, что именно упирается мне в живот!

— Убери свой придаток от меня! — истерично шикаю, пытаясь вырваться из хватки.

Чернов выгибает бровь, а его губы искажаются в лукавой ухмылке.

— Придаток? Так ты называешь член?

Просто убейте меня кто-нибудь.

Дергаюсь сильнее, но ублюдок не отпускает, ловит каждое мое движение, будто развлекается.

— Прекрати! — шиплю, взрываясь от ярости и отвращения. — Ты просто отвратительный! — Сжав зубы, резко добавляю: — И вообще, меня от тебя тошнит!

Этот козел громко хохочет, точно я только что выдала лучший анекдот года.

Наклоняется, обжигая горячим шепотом шею.

— То-то ты так засмотрелась на меня и Лену?

Лена — это преподаватель, как я понимаю. Ну, а что? Странно называть по-батюшке, когда уже руку в трусы засунул, согласитесь.

— Может, ты любишь подглядывать, блондиночка? —голос глухой, бархатный, а в глазах пляшет дьявольский огонек.

Молчу, точно рыба. Этот подонок меня специально провоцирует!

— Или тебе нравится, когда на тебя смотрят?

Кривлюсь, точно съела лимон, но это только раззадоривает Чернова. Он ржет, как конь.

— Между прочим, Серебрянская, по твоей милости я снова не слился. И я снова отсвечиваю стояком, — добавляет пошлостей.

О БОЖЕ!

— Фу! — я воплю, толкая придурка в каменную грудь. — Ты это так называешь?! Это мерзость!

Макс ухмыляется еще шире.

— Ты что, у нас полиция нравов? — пожимает плечами. — Следишь за моей честью?

Я только открываю рот, но он перебивает.

— Поздно, Серебрянская.

Пауза.

Ублюдок развязно ухмыляется.

— Мой цветочек уже сорван. В отличие от твоего, — нагло подмигивает.

Что?!

Господи.

Откуда этот кретин, черт побери, узнал, что я девственница?!

Без шуток, я готова взорваться на месте!

Лицо горит от ярости и смущения, а руки сжимаются в кулаки.

— Ты… Ты… — я не нахожу слов, просто задыхаюсь от эмоций. — Ты ничего обо мне не знаешь!

Макс хмыкает, снисходительно скользя по мне взглядом, словно читает открытую книгу.

— Серьезно? — лениво бросает. — Да у тебя все на лице написано, девочка-припевочка.

Он склоняет голову, а губы кривятся в насмешке.

— Нецелованная. Нетраханная.

Мне кажется, я закипаю, точно чайник. Мне хочется исчезнуть, раствориться на атомы от унижения.

— Поэтому такая и колючая, — продолжает издеваться этот сукин сын. — Смотри, Серебрянская, не успеешь до двадцати пяти, потом будешь с кошками жить, как старая дева.

Презрительно фыркаю, едва держась, чтобы не вмазать ему по роже.

— Да лучше с кошками жить, чем быть с таким, как ты!

— Не бросайся такими громкими заявлениями, блондиночка. Потом сама еще ко мне приползешь, проситься будешь.

— Ага, когда рак на горе свистнет! — рявкаю в ответ, сверкая глазами.

— Многие, между прочим, сами за мной бегают.

— У твоих поклонниц IQ, как у инфузории-туфельки. Спорный повод для гордости, Чернов, — фыркаю, раздраженно закатывая глаза.

На секунду он замирает, а затем его губы расползаются в дьявольской ухмылке.

— Оу, ты что, ревнуешь?

— Тебя? — я делаю возмущенный вдох. — Ха-ха, очень смешно!

Чернов резко еще больше сокращает дистанцию, нагло нависая надо мной.

Мне некуда деться. Просто, блин, некуда! Я уже упираюсь лопатками в книжный стеллаж!

Его рука скользит к моей щеке, но прежде чем он успевает сделать что-то еще, сбоку раздается сердитый голос:

— Молодые люди, вы что здесь устроили?!

Я вздрагиваю, а Макс раздраженно щелкает языком.

— Это библиотека, а не притон!

Испуганно оборачиваюсь — перед нами стоит библиотекарша, суровая женщина с тонкими губами, прищуренными глазами и выражением крайнего негодования на лице.

Макс медленно отходит от меня, но не спеша, с ленивым взглядом, будто его вообще не напрягает вся эта ситуация.

— Извините… — бормочу, чувствуя, как мое лицо заливает краска.

— Устроили тут разврат! — библиотекарша возмущенно вздымает руки к потолку. — Ни стыда, ни совести! Да в наши годы за такое… Тьфу ты!

Я торопливо кланяюсь, еще раз бормоча извинения, а затем разворачиваюсь и пулей вылетаю из библиотеки. Сердце колотится в груди, точно я только что бежала марафон.

Этот ублюдок. Этот…

Но я не успеваю даже отдышаться, как чьи-то пальцы сжимают мой локоть. Меня резко дергают назад, и я встречаюсь с холодным, пронзительным взглядом Макса.

— Лучше держи рот закрытым, Серебрянская, — голос низкий, жесткий, от него веет угрозой. — А то я найду ему применение. Ты. Ничего. Не. Видела.

Я гневно сверкаю глазами.

— Мы, кажется, договорились, Чернов! — выдергиваю руку из его хватки, пылая от ярости. — Ты пытаешься вести себя адекватно, а я оставляю твои грязные делишки в секрете!

— Ой, да брось, блондиночка.

Чернов делает шаг назад, засовывает руки в карманы и лениво качает головой.

— Зря ты отказываешься. Нам было бы хорошо вместе. Такая дикая кошка… — его губы растягиваются в дьявольской ухмылке. — Я бы тебя отодрал, а потом приласкал.

Этот парень полный идиот. У него проблемы со слухом? У меня уже просто нервно дергается глаз.

— А что, перец не остудил твоего желания, Чернов? — едко цежу. — К слову, чтобы ты себе там не думал… — наклоняю голову вбок, злобно улыбаясь. — Но из того, что я тогда мельком увидела, меня не особо впечатлило.

Его нахальная бесячая ухмылка исчезает.

Я же разворачиваюсь и ухожу, чувствуя на спине пронзительный взгляд.

Но прежде чем скрыться за углом, слышу его насмешливый голос:

— Ври себе дальше, Серебрянская, если тебе так легче.

Боги, да он сам на себя молится! Король нарциссов, вот кто он!

Глава 9

Макс

Я подъезжаю к дому и глушу мотор. Казалось бы, должен чувствовать облегчение. Дом — это, типа, крепость, оплот стабильности и уюта. Но каждый раз, когда оказываюсь здесь, желание одно — удавиться нахрен.

Оставляю тачку во дворе и захожу в особняк. Все, как всегда, идеально: именитые картины на стенах, вазы с цветами, ни пылинки. Если не знать, что за этими стенами происходит, можно подумать, что здесь живет идеальная семья.

О, да. Ебанутая семейка Адамсов. Только без приколов и смеха.

Проходя мимо кухни, замечаю мать. Она сидит за столом с бокалом вина.