Мой персональный ад - Благосклонная Ядвига "Bambie" - Страница 1

Annotation

— Попала ты, девочка, по-крупному. — Его голос — глухой, угрожающий, но… развлекающийся.

Как будто я — его новая игрушка.

— Я… я не специально! — тараторю, пятясь назад, но Чернов не сводит с меня ледяных глаз. — Это… это был рефлекс! Я испугалась!

— Хочешь исправить свою вину?

— В-в каком смысле? — сглатываю, чувствуя, как в горле встает ком.

Максим расплывается в дерзкой, самоуверенной улыбке.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Через пять минут. В моей спальне. — Он выпрямляется, стирая кровь с виска, и кидает мне почти небрежно: — Второй этаж. Первая дверь слева.

Макс Чернов - парень, которого лучше обходить стороной. Не то чтобы это знание мне помогло, учитывая, что я врезала ему тарелкой по башке, а потом, кхм, добавила еще перчинки. Он - дьявол. И он обещал превратить мою жизнь в ад. А я… Я просто Элла Серебрянская - бюджетница первокурсница.

Bambie

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Bambie

Мой персональный ад

Глава 1

Элла

Ставлю перед Черновым старшим блюдо, а потом двигаюсь в сторону младшенького. Беру тарелку с подноса, наклоняюсь и…

Черт побери!

Меня кто-то ущипнул за задницу!

Резко поднимаю взгляд на Максима, который сидит, вальяжно расставив ноги в стороны, и с кривой ухмылкой на меня пялится, да еще имеет наглость подмигивать!

Быстро ставлю тарелку и выпрямляюсь. Правда, рука с моей задницы не исчезает. Она нагло поглаживает мои округлости.

— Что у нас сегодня на десерт? — тихо спрашивает, чтобы услышала только я.

— Тирамису, — судорожно сглотнув, выдавливаю.

Чернов хищно сверкает глазами, сжимает мою ягодицу, и тут я не выдерживаю. Урод!

Чернову позволено все! Реально все! Зажать какую-то девчонку в коридоре — никто даже и не пикнет. Сорвать пару? Ну, что поделать… Максимка балуется. Организовать травлю на младшекурсника? Такое у него увлечение.

Естественно, никто и ничего не замечает. Прямо какие-то шоры на глазах, в самом деле!

А все почему? А потому что его папочка большая шишка. Один из главных спонсоров университета, в котором я надрываю задницу на бюджете, чтобы не закончить жизнь в канаве.

Как бы невзначай наступаю этому животному на ногу, отчего он дергается. Аллилуйя! Его бесцеремонная рука соскальзывает с моих ягодиц.

Прежде чем развернуться и броситься обратно на кухню, замечаю, как глаза Чернова наливаются кровью.

Каждый раз когда я вижу высокомерные рожи мажоров, я просто не понимаю… Почему у одних денег куры не клюют, а другие обязаны корячиться за три копейки, чтобы получить приличное образование?

И да, я имею ввиду себя! В который раз я приехала в особняк с мамой, чтобы помочь приготовить праздничный ужин для сраный богачей. И вот, что мы имеем!

В кухне мама продолжает стоять у плиты. Заметив, что я взвинчена, озадаченно спрашивает:

— Что-то случилось?

Она едва не валится с ног. Шутка ли, третий день, как проклятая стоит у плиты! Спит по четыре часа, чтобы расплатиться за ипотеку.

Я просто не имею право жаловаться. Не имею.

— Нет, все в порядке, — нервно отзываюсь.

А может Макс, забудет, а? Хорошо бы… Я ведь действительно неприметная, точно бледная моль.

Светлая, маленькая, худая, как тростинка. Ну, зачем я ему нужна? У Чернова в распоряжении все главные красотки универа. Они едва его следы не целуют. Что ему дело до какой-то там первокурсницы Эллы Серебрянской, правда?

Именно такими мыслями я себя пытаюсь успокоить. Через час упорной работы, мама домывает посуду и уходит переодеваться, а я остаюсь вытирать и складывать тарелки.

Я как раз наклоняюсь, чтобы поставить тарелку на нижнюю полку, когда вдруг чувствую толчок. Меня резко хватают за бедра, прижимая к паху.

— Отпусти! — рявкаю, но слышу только надменный смешок.

— Ты меня весь вечер дразнила, блондиночка! Хочешь сказать просто так?

Ч-чего? Он что, обкурился?

— Пусти!

Я пытаюсь подняться, но Чернов, ублюдок, нажимает рукой на поясницу, заставляя меня оставаться в крайне унизительном положении.

Моя задница поднята к верху! Я практически стою на коленях! Что он себе позволяет?

— А если не отпущу, то что?

Ну все, козлина! Сам напросился.

Я действую машинально. Хватаю тарелку, отталкиваю локтем Чернова, а затем, развернувшись, бью этого мерзавца по голове.

Раздается ужасающий треск. Дорогой фарфор разбивается о голову парня.

В ужасе смотрю на свои руки, по которым стекает кровь, а потом поднимаю испуганный взгляд на Чернова.

Он в бешенстве. Его лицо искажается яростью.

— Ты что, совсем страх потеряла? — рычит, хватаясь за часть головы, где стекает кровь.

Мое сердце колотится так сильно, что кажется — оно вот-вот пробьет грудную клетку.

— Т-ты сам виноват… — выдыхаю, заикаясь. — Ты… ты лапал меня!

Он резко вскидывает голову, а глаза вспыхивают опасным огнем.

— А какого хрена ты своей задницей передо мной весь вечер крутила? Думаешь, я не заметил?!

Да он псих!

— У тебя слишком богатая фантазия, Чернов! — выпаливаю, чувствуя, как во мне закипает злость. — Я просто выполняла свою работу!

Макс ухмыляется. Медленно, хищно, дьявольски.

Кровь продолжает стекать по его лицу. Он проводит пальцем по виску, собирая ее, а потом не спеша подносит к губам.

Слизывает.

Мое тело покрывается мурашками.

Делаю шаг назад, но Чернов ловит меня за подбородок.

Его пальцы — горячие, липкие от крови. Касаются моей щеки, наверняка оставляя след.

Вздрагиваю от отвращения, но подонок только сильнее прижимается ко мне. Его губы опасно близко.

— Попала ты, девочка, по-крупному. — Его голос — глухой, угрожающий, но… развлекающийся.

Как будто все это — игра.

Как будто я — его новая игрушка.

— Я… я не специально! — тараторю, пятясь назад, но Чернов не сводит с меня ледяных глаз. — Это… это был рефлекс! Я испугалась!

Максим ухмыляется, наклоняя голову чуть в сторону, словно изучая добычу.

— Хочешь исправить свою вину?

— В-в каком смысле? — сглатываю, чувствуя, как в горле встает ком.

Максим расплывается в дерзкой, самоуверенной улыбке.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Через пять минут. В моей спальне. — Он выпрямляется, стирая кровь с виска, и кидает почти небрежно: — Второй этаж. Первая дверь слева.

— Ч-что?

Козел ухмыляется шире.

— Ты меня услышала. И только попробуй не прийти.

Затем он разворачивается и уходит, даже не оглядываясь.

А я остаюсь стоять, вцепившись пальцами в край стола, потому что ноги подкашиваются.

Клянусь, я на грани нервного срыва! Знала же, что поход сюда не принесет ничего хорошего!

Чернов, должно быть, половину университета поимел. И каждая. Абсолютно каждая. Оставалась у разбитого корыта. Он ни с кем не задерживается, ни за кем не бегает. Он только пользуется, а потом выкидывает за ненадобностью.

И что же? Я тоже буду в этом списке? Очередной зарубкой на кровати? Или что он там себе нафантазировал?

Ни в этой жизни, Чернов! Подавшься и обломишься, а меня не получишь!

Я быстро хватаю баночку молотого перца со стола и прячу в передник.

Дверь на кухню неожиданно открывается.

— Элла, можешь тоже идти переодеваться, — говорит мама, устало вытирая руки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Киваю, заставляя себя улыбнуться.

— Хорошо, мам, — голос звучит ровно, но внутри у меня ураган.

Она не должна ничего заподозрить.Не дожидаясь вопросов, разворачиваюсь и выхожу. Но вместо того, чтобы идти переодеваться, ступаю на лестницу.