Водяной 6 (СИ) - Паули Константин - Страница 6

— Боитесь, что Водяной повторит попытку меня утопить?

— Платон Аркадьевич, я там в воде только Вас видел. И я боюсь, что в следующем Вашем купании меня рядом не будет. Ещё раз. Вы мне обещаете? Не ближе двадцати метров от берега? А ещё лучше вообще не подходите? Ну хотя бы давайте дождёмся лета и по тёплому при свете дня проверим, а?

Профессор уткнулся в кружку, обдумывая мои слова.

Глава 3

Почему же нет пляжа?

В прошлой жизни был у меня приятель Коля. Человек он был парадоксальный: запойный чтец, ворчун и убеждённый холостяк. Но была у него одна удивительная черта — из любой поездки он непременно привозил всем сувениры.

В какой-то момент до меня дошло: люди прощали Коле любые закидоны. А всё потому, что он никогда не забывал поздравить с днём рождения, без напоминания приходил с апельсинами в больницу и дарил эти свои магнитики-кружечки. Забота — универсальная валюта, а люди просто любят, когда о них помнят.

Я этот урок усвоил, поэтому сегодня утром у меня ответственная миссия — торжественная «раздача слонов». В свой последний день в Петербурге я накупил целую гору сувениров, и теперь настало время их вручить. Первым свой подарок получил Руслан. Ему досталась белоснежная толстовка, с неё на мир смотрел Медный всадник, увенчанный строгой надписью SAINT PETERSBURG.

Вторую толстовку — ярко-красную, с хулиганской надписью «Настроение — Питер. То хочется кофе и поэзии, то выстрелить из Авроры и побежать куда-то с матросами» я отложил для Кузьмы. Вручать пока её было некому. Сам адресат сейчас где-то шатался, по своему обыкновению уйдя сквозь зеркало.

Также для него была припасена шкатулка с шоколадным ассорти, аккуратно разложенным по ячейкам. Этот подарок я планировал вручить лично. Если, конечно, этот хитрюга не учует его раньше и не упрёт самостоятельно.

Вообще, жизнь с Домовым во многом напоминает соседство с енотом. Такое же суетливое существо бесконечно любознательное и неугомонное, которое своими шаловливыми ручонками вечно норовит что-нибудь стащить, слопать или, на худой конец, перепрятать в самое неожиданное место.

…

— Доброе утро, Мария Антоновна! — зычно поприветствовал я начальницу. От громкости моего голоса она даже вздрогнула.

— И тебе доброе. Вернулся, ясный сокол, из отпуска за свой счёт? Съездили с Василисой-то? Дорога не утомила? «Аврору» видел? А стрельнуть из бакового орудия дали?

Вообще, чтобы отпроситься с работы, Василиса придумала больную тётку со сломанной ключицей, а я удачно присоседился к её легенде в качестве сопровождающего.

— Мария свет Антоновна! Вы самый лучший начальник на свете! — зашёл я издалека.

— Ты что, опять отпрашиваться будешь? — она мгновенно сделалась подозрительной.

— Ни в коем случае! Позвольте торжественно вручить Вам два календаря прямо из сувенирной лавки Эрмитажа.

— Ой, ну спасибо! А зачем мне два-то?

— Один дома повесите, а второй тут, на почте. Пусть народ приобщается к красоте и культуре.

— Ишь ты, речей-то набрался столичных. Хорошо, вешай. А то наш прошлый календарь актуальность потерял ещё пару лет назад, всё забываю поменять.

— Пару? Да он же за 2019 год, — улыбнулся я. — А кроме календарей, вот: записная книжка с золочёным обрезом, набор ручек с невскими мостами, брелок с лакированной корюшкой и миниатюрный памятник Пушкину!

— Ой… Ой… Не иначе, Новый год у нас наступил. Давай-давай, складывай всё сюда, в хозяйстве пригодится!

Глаза у бабы Маши загорелись как у школьника, которому подарили дюжину коллекционных машинок, она расставила полученные сувениры на стойке и присела, чтобы получше их рассмотреть.

— Ладно, — не отрывая взгляда от своего новообретённого богатства, протянула она. — Вон твоя корреспонденция, в сумке дожидается.

— Мария Антоновна!

— Ась?

— Скажите, а как у нас в Колдухине с купанием? Где тут летом в озере искупаться можно? Пляж, может, где есть?

— Нигде! Даже не думай! Забудь! — её голос мгновенно растерял благодушие и стал серьёзным. — Камколь — место гиблое. Там в позапрошлом году даже таблички вбили «Купание запрещено». Да и без них каждый дурак в посёлке туда ни ногой. В Гражданскую войну там целый полк белогвардейцев под лёд ушёл. С тех пор их неупокоенные души так и норовят живых на дно утянуть. Так что ты меня прости, Вадим, но в эту про́клятую воду лезть я тебе категорически запрещаю. Забыл историю про предшественника своего, Стёпку? Допился, полез освежиться и поминай как звали. А мне тут, в нашей глуши, нового почтальона днём с огнём не сыскать! Сделай начальнице одолжение, побереги себя.

— Да, конечно, без проблем.

— Машина у тебя есть? Есть. Вот и будешь ездить в райцентр, на озеро Подкова, или на Пескарьер. Там вода чистая. И чтоб никаких мне Камколей!

— Ну, я тогда пойду?

— Иди, иди. Неси в народ разумное, доброе, вечное… ну и квитанции за газ.

Я вышел из здания почты и направился прямиком в ДК «Октябрь». Там оказался только дядя Толя, который, водрузив на нос очки, самозабвенно что-то печатал на ноутбуке, громко стуча пальцами по клавишам.

— Анатолий Степанович, моё почтение!

— О! Привет-привет. Слыхал, ты в Москву летал?

— В Питер.

— А-а-а… — протянул он. Дядя Толя был явно занят, отвечал рассеянно, а всё его внимание было приковано к экрану. — Ну и как там оно? Белые ночи, разводные мосты?

— Анатолий Степанович, какие белые ночи? — усмехнулся я. — Я же в конце февраля ездил, там сплошные серые тучи! Белые ночи в Питере летом, а зимой там такие же чёрные ночи, прямо как в Сочи. Но зато я Вам подарок привёз — постер группы «Кино». Стилизация под оригинальную афишу концерта четырнадцатого августа… правда, не знаю какого года.

— О! — он наконец-то оторвался от экрана и посмотрел на меня поверх очков. — Клади на стол, найдём ему достойное место. Это знаковая вещь! Нам таких в ДК надо побольше, глядишь — так и обрастём культурным слоем.

— Дядя Толя. А подскажите, у нас на озере что, пляжа никакого нет? Недоработка администрации?

— Пляжа? — дядя Толя перестал печатать и серьёзно посмотрел на меня. — Не было его никогда. У нас же никто не купается, нельзя!

— А почему? — как бы между прочим поинтересовался я.

— Почему⁈ — Анатолий Степанович посмотрел на меня с какой-то тревогой. — Слушай, да потому, что люди тонут! Там на дне повсюду бьют ледяные ключи. Зайдёшь — моментально ноги сводит жесточайшей судорогой. Стёпка ведь именно так и сгинул. Врачи потом проверяли: никаких признаков насильственной смерти, просто вода убила. Это же не шутки, Вадим! Ты смотри, не вздумай туда лезть.

— Да, согласен, звучит жутко, — кивнул я. — Ну, я пойду.

Следующим пунктом моего вояжа по раздаче сувениров стал медпункт. Там я застал нашего эскулапа за шахматной партией с Михалычем — местным безработным и по совместительству первым человеком, которого я когда-то встретил по приезде в Колдухин.

Сейчас Михалыч преобразился: аккуратно подстрижен, облачён в видавший виды, но опрятный костюм и погружён в глубокие раздумья над доской. Вид он имел на редкость благообразный и цивилизованный.

— Давлет Марксович, Александр Михайлович, здравствуйте!

В ответ задумчивый сосредоточенный Михалыч лишь кивнул, Давлет был более разговорчив.

— Здравствовать — это единственно верная тактика в стенах медицинского учреждения. «Шах!» — произнёс фельдшер, переставляя фигуру. — ЗОЖ, профилактика и стойкая ремиссия в отношениях с алкоголем существенно снижают нагрузку на первичное звено отечественного здравоохранения. Ты с чем пожаловал, Вадим? Тоже хронический панкреатит обострился?

— Нет, желудочно-кишечный тракт работает в штатном режиме, — улыбнулся я.— Сувенир Вам привёз из Санкт-Петербурга.

Михалыч хмуро передвинул фигуру, сделав ответный ход, на что Давлет отреагировал молниеносно:

— Шах и мат. Ну что, голубчик, проиграл? Уговор в силе: придётся тебе цельную неделю ни капли спиртного в рот. А в пятницу придёшь натощак — сдашь печёночные пробы, посмотрим на твои трансаминазы и оценим динамику поджелудочной.