Водяной 6 (СИ) - Паули Константин - Страница 5

Я задействовал магическое восприятие, но по-прежнему не засёк чужого присутствия. Только увидел, что на дне валяется телефон профессора, его записная книжка и толстая шариковая ручка.

Поскольку я дух воды, то просканировал всё озеро целиком и, кроме вросшего в ил, полусгнившего остова утонувшей несколько лет назад «копейки» ВАЗ 2101, не заметил никаких аномалий. Никакого постороннего присутствия, никого, кроме вялых от весеннего холода рыбёшек.

На берегу показался Руслан. Оборотень-барсук очень положительно относился к водным процедурам, при условии, что они производятся в тёплой ванной и при хорошем освещении.

На озеро он смотрел с откровенной брезгливостью и загнать его в воду сейчас было бы труднее, чем заставить снова драться с мертвяками.

Мою усталость после трудного дня смыло озеро Камколь, придав мне сил. Я подхватил тонущего профессора и выплыл с ним наверх, вытаскивая его на поверхность воды, на воздух.

Конечно, совсем уж играть в спасателя я не собирался. Задействовав магию, я легко вытолкнул нас обоих на берег и опустил профессора прямо к ногам Руслана.

Платон Аркадьевич лежал и часто-часто дышал, глядя в пустоту расфокусированным взглядом — он явно находился в глубоком шоке.

— Тащи его в дом.

Руслан, ворча, принялся выполнять просьбу. Пока я выслушивал ропот Руслана, потянулся магией ко дну и вытянул из воды оброненные вещи профессора: записную книжку, ручку и телефон.

Блокнот промок насквозь — безнадёжно испорчен. Я просто бросил его на траву. А вот с телефоном ещё можно было поработать. Тонким усилием я вытеснил из-под корпуса всю влагу, до последней микрокапли, высушив микросхемы. Нажал на кнопку — экран мигнул и загорелся. Повезло, он даже не был заблокирован.

Я открыл галерею и запустил последнее видео. На экране дёргался этот самый берег, а за кадром звучали нервные реплики Платона Аркадьевича:

— Что вы тут делаете?.. Вы разумны? Вы меня понимаете? Как вы сказали?.. Не полезу я в воду!

Изображение резко смазалось, и запись оборвалась.

Я пересмотрел её ещё трижды, включив на полную громкость, однако ничьих голосов, кроме самого профессора, не услышал. Странно. У него галлюцинации? Руслан клялся, что при всей шибанутости учёного и даже того факта, что он состоял в секте, он никогда не притрагивался к запрещённым веществам. Значит «приходы» можно исключить. Но что тогда это было? Посторонний двоедушник? Конечно же, Мегалит притягивал сюда мистических существ, однако озеро было моей вотчиной, я проверил его буквально через пару часов после того, как поселился в Колдухине. Проверял его я и сейчас. Нет там никого. Тогда с кем он разговаривал?

Я пролистал остальные видео, но там была сплошная клиника. На большинстве записей профессор просто бродил по чужим огородам и с умным видом вещал на камеру про торсионные поля.

Зато одно видео оказалось настоящим шедевром документалистики. На нём Платон Аркадьевич по этим самым «полям» уже не гулял, а улепётывал со скоростью спринтера. Камера бешено тряслась, а на заднем фоне, яростно размахивая кухонным полотенцем, за ним гналась какая-то дородная тётка. На бегу она выдавала такие многоэтажные матерные конструкции, что уши вяли, причём все они сводились к угрозе очень болезненной физической расправы над нашим интеллигентным библиотекарем.

— Всё он ищет следы неизведанного, детектив плешивый, — тихо сказал я и принялся одеваться.

Вернувшись в дом, я не обнаружил профессора и Руслана в комнате, зато услышал плеск воды.

— Прекратите меня окатывать! Руслан! Кто дал Вам право?

Я заглянул в ванную. Оборотень загрузил профессора в ванну и отгородил его цветастой шторкой, на которой кот плыл верхом на акуле. Просунув за неё руку с душевой лейкой, Руслан щедро отпаривал бедолагу горячей водой, при этом сам максимально отстранился назад, чтобы на него не попало ни капли.

— Сатрап! Палач! Живодёр! — голосил профессор, вяло пытаясь защититься от потоков воды, но оборотень ловко менял угол атаки и наклон.

Профессор был одет в поношенный костюм, который теперь представлял собой жалкое зрелище.

— Что? — Руслан заметил мой взгляд и немедленно отреагировал. — А что мне с ним было делать? Он замёрз, как цуцык и провонялся болотной тиной. А так будет согрет и чист.

— Ты бы с него хоть мокрую одежду снял, что ли.

— Вот ещё! — фыркнул Руслан. — Буду я чужих мужиков раздевать. Чай, не красна девица! То есть… я бы, конечно, ни за кем подсматривать не стал, — зачем-то оправдался он и тут же возмущённо сменил тему: — Ты вообще слышал? Он меня сейчас сатрапом назвал! А я даже не в курсе, что это значит. Обижаться мне или как?

— Профессор, Вы пришли в себя? — спросил я Платона Аркадьевича.

— Это Вы, Вадим? Я немедленно обращусь в полицию.

— Ну, обращайтесь. Я, собственно, хотел спросить, согрелись ли Вы и, что важнее… А какого черта Вы делали в озере?

— Я? — профессор стушевался.

— Да, Вы. Мы с Русланом были вынуждены Вас спасать. Да перестань ты его поливать.

— Да, пожалуйста, прекратите. Я весь мокрый из-за вас. Подайте мне большое полотенце и выйдите, мне надо снять с себя одежду.

— Ну, вообще-то Вы мокрый не из-за нас, и у нас тут не отель пять звёзд, — проворчал я, но нашёл для него большое полотенце, и мы оставили его в покое.

Я поставил чайник, Руслан ворчал про неблагородных сограждан, которые не ценят спасательных мероприятий, и ушёл в подвал.

Пока профессор вытирался, я набрал Василисе и рассказал о странном происшествии.

…

— Нет, помощь не нужна. Просто подсушу его, послушаю, что он скажет и отвезу домой. Нет, я думаю, что Давлета Марксовича дёргать не будем, — я завершил вызов в тот момент, когда профессор вышел, подобно мумии, перемотанный моим полотенцем.

Я запомнил себе, что его надо после контакта с нашей наукой постирать.

— Итак, Платон Аркадьевич, Вы можете объяснить какого чёрта произошло?

— А такого! — нахмурившись, с вызовом ответил профессор. — Я веду расследование, потому что в Колдухине, а если точнее, то в озере Камколь — водится Водяной! Настоящий!

— Кхе. Да что Вы говорите!

— То и говорю! Вы можете сколько угодно игнорировать очевидное. Но этот дом! Вы знаете, кто тут жил до Вас?

— Ну… Прошлый почтальон, звали его Стёпка, то есть, Степан.

— Нет! Это в первую очередь жертва Водяного! Монстр утопил его, как котёнка!

— Сейчас вот было слегка обидно, — тихо проворчал я.

— Что?

— Я говорю, с чего Вы это взяли? — набычился я, хотя при этом всё равно налил ему чая и даже кинул в чашку пару кубиков сахара.

— Нужно тщательно изучать историю. За последние тринадцать лет девять случаев утопления. Вы спросите у местных, спросите! Они не купаются в озере, потому что оно якобы проклято. Но проклятие — это антинаучное понятие. Истинно говорю Вам, там водится полуразумный монстр, которого в отечественной культуре принято называть Водяной. Он как снежный человек, только тот водится в горах, а этот — в толще воды! И Степана Андреевича, который жил в этом доме, он намеренно утопил.

— Так Стёпка же бухал, — простодушно возразил я.- Пошёл пьяный купаться, вот и утонул.

— Да? — сощурился профессор. — А Вы ему что, наливали? Откуда Вы знаете? Он же один жил, так с чего Вы взяли? А его, между прочим, целенаправленно терроризировал монстр. Может быть, стоит даже говорить о таком понятии, как жертвоприношение. Может быть у него в центре озера, под водой, капище?

— Ага, сразу справа от Атлантиды, — скептически ответил я. — Вы мне лучше скажите, зачем Вы в воду полезли?

— Ну… — стушевался он. — Это не вполне осознанный выбор, я просто ходил по берегу и делал записи. Кажется, я обронил телефон. А! Утопил? Водяной забрал мой телефон⁈ Там же были неопровержимые дока…

Я молча подал ему телефон и даже включил запись.

— Слышите, он разговаривал со мной детскими голосами, звал меня!

— На записи только ваш голос, — осадил его я. — А телефон валялся на берегу. Я его подобрал. Могу я Вас попросить, больше не подходить к берегу?