Кастелламмарская война. Том 2 (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 3

Но то, что я снова влез в это — уже плохо. Да, почти месяц мне удавалось сидеть тихо. Но сейчас, увы, проблемы снова могут появиться.

Глава 2

Меня отвезли в девятый участок полиции Нью-Йорка, который находился на Пятой улице. Зданию вроде как было уже больше пятнадцати лет, так что оно потеряло свой былой лоск: краска на дверях облупилась, а американский флаг над входом выцвел.

Провели внутрь, мимо дежурного стола, где сидел офицер и писал что-то в журнале, потом по коридору и вниз по лестнице.

А дальше стало ясно, что за меня решили взяться с умом. Потому что оформлять стали по всем правилам, и вовсе не как свидетеля. Меня поставили к стене, сфотографировали анфас и в профиль, потом сняли отпечатки пальцев, вымазав руки в черной типографской краске, которую я до конца так и не отмыл. Потому что водой смывалась она плохо, а меня поторопили.

Заполнили какие-то бумаги, записали имя, адрес и род занятий. Я сказал, что бизнесмен, занимаюсь импортом продуктов — это была уже моя дежурная отмазка. Дежурный хмыкнул, но записал.

Потом забрали вещи — бумажник, часы, сигареты, зажигалку, ключи от квартиры. Все сложили в бумажный пакет, написали на нем мое имя и номер, заставили расписаться. Пришлось, естественно.

И только потом меня повели вниз, в камеру.

Общая, человек на пятнадцать, но получше, чем в сто двадцатом, где мне пришлось сидеть в последний раз. Да и это ведь не рейд, так что и народу поменьше оказалось: пара бродяг в рваной одежде, несколько пьяниц, которые храпели на нарах. Был еще один парень, серьезный, и, кажется, при делах. Он был одет в черный костюм, и я его даже видел где-то. Мы только кивнули друг другу, но разговаривать не стали. Кто-то из этих ведь вполне может быть подсадным.

Свободных нар было много, я сел, поежился. Было холодно, отопление работало плохо, а может и вовсе не работало, из маленького окна под потолком тянуло сквозняком. Еще и пальто и костюм промокли.

Через решетку было видно коридор и дежурного, который сидел за столом и листал газету. Я повернулся к нему и сказал:

— Офицер. Офицер, вы меня слышите?

Он поднял голову, равнодушно посмотрел на меня, спросил:

— Чего тебе?

— Мне нужно позвонить адвокату. Это мое право.

На самом деле это было не так, но можно было надавить. Хотя бы попробовать.

— Попозже, — ответил он.

— Это мое право, — повторил я. — Я хочу, чтобы адвокат представлял меня.

— Я сказал, попозже, — он снова закрылся газетой. — Сейчас не до тебя.

Ну все, теперь понятно, что спорить бесполезно. Так что мне не оставалось ничего, кроме как откинуться на стену и ждать.

Есть вариант, что адвокат приедет сам, без моего звонка. Биандо ушел, и он наверняка понял, что меня арестуют. И если он все понял правильно, то свяжется с Лански и расскажет о том, что произошло. Мей сам свяжется с адвокатом, и тот приедет. Вопрос только в том, сколько времени это займет.

Один из пьяниц, грязный мужик с седой бородой и красным носом вдруг поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом.

— Эй, приятель, — сказал он. — Сигаретки не найдется?

Руки у него ходили ходуном, явно с похмелья. Сейчас же еще утро. Меня могут продержать двое суток по закону, но по факту — до недели. Сейчас законы об обращении с задержанными соблюдаются не так строго, особенно если поблизости нет адвокатов, которые могут надавить на легавых.

— Нет, — сказал я. — Забрали.

— Жаль, — он жалобно вздохнул. — А ты за что тут?

— Не твое дело, — ответил я.

— Понял, понял, — он поднял руки в примирительном жесте и отвернулся.

Больше меня никто не трогал. Только тот итальянец в костюме периодически косился — узнал, наверное. Но опять же, поговорить с ним возможности не было, а даже если узнал, то никаких враждебных действий он не предпринимал.

Прошел час, может чуть больше, дежурный сменился и пришел другой, помоложе. Я решил испытать удачу, и попросил разрешения позвонить. Он сказал, что позвоню после допроса. На вопрос же, когда будет допрос, сказал, что вызовут, когда детектив освободится.

Они это специально делали: понимали, что нормальный адвокат, а другого у итальянца в дорогом костюме быть не может, вытащит меня через пять минут, даже никакого допроса не получится.

Так что оставалось только ждать. За это время в камеру привели еще двоих: молодого негра с разбитой губой и какого-то импозантного мужчину с усиками, который ругался и требовал позвать консула. Его никто не слушал.

В животе уже урчало, я ведь так и не поел толком сегодня. Наконец к двери подошел офицер, открыл ее и сказал:

— Лучано! На выход!

Я встал, подошел к двери. Дежурный снова надел на меня наручники, повел по коридору, потом вверх по лестнице. Потом снова коридор, и так пока мы не остановились у двери с табличкой «Допросная номер два». Офицер открыл дверь, и сказал:

— Лучано, детектив.

Ему ответили, и он затолкнул меня внутрь и сразу же закрыл дверь. Внутри за столом сидел Коннелли, перед ним лежали какие-то бумаги, пепельница, полная окурков, и чашка с остывшим кофе. Он посмотрел на меня, кивнул на стул напротив.

— Садись, — приказал.

Я подошел, сел. К столу меня приковывать не стали, хотя кольцо там было. Коннелли несколько секунд молча смотрел на меня, потом достал сигарету, закурил.

— Будешь? — спросил он.

— Если можно, — кивнул я.

Он прикурил вторую сигарету, протянул мне. Я взял ее, хотя было неудобно — наручники мешали, затянулся. Курить все-таки хотелось, даже очень.

— Ну что, Лучано, — сказал он. — Продолжаем разговор?

— Я уже все рассказал, — ответил я. — Прямо там, на месте преступления. Не понимаю, зачем вы меня задержали.

— Да, я помню, — сказал он. — Звонил женщине, услышал выстрелы, испугался, поскользнулся и вырвал трубку из аппарата. Интересная история, даже трогательная, как мне кажется, но к реальности не имеет никакого отношения.

— Это правда, — сказал я. — Все так и было.

— Мы выяснили, что Джакомо Валли был правой рукой Сальваторе Маранцано… — он постучал пальцами по столу. — Очень важный человек в ваших кругах. И его убили в ресторане, который тоже принадлежит Маранцано. Интересно, правда?

— Я не знал этого.

— Конечно, не знал, — Коннелли усмехнулся. — Ты же просто случайный прохожий.

Он затянулся еще раз, посмотрел на меня, и сказал:

— Ты в курсе, что случилось час назад?

— Нет, — я помотал головой. — Я уже часа три тут у вас сижу. Но мне интересно.

— Сегодня в Бронксе взорвали машину с двумя людьми. От них буквально ничего не осталось. Манфреди Минео и Стивен Ферриньо. Слышал о них что-нибудь?

Тут мне потребовалось немало усилий для того, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Так вот, значит, что сделал Маранцано. Он воспользовался нашим нападением, как поводом для войны, для того чтобы устранить цели. Да, те цели, на которые я указал, но все же.

Следующий — Фрэнк Скализе. А потом мне останется договориться с Мангано о том, чтобы он поддержал меня. Сперва Сэла, а потом — меня самого.

— Оба связаны с Джо Массерией, — подолжил детектив, внимательно наблюдая за моей реакцией. — На которого, если верить слухам, работаешь ты.

— Я ни на кого не работаю, детектив, — сказал я. — Я бизнесмен. Оливковое масло, сахар.

— Да-да, я помню, — отмахнулся он, а потом стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. — Патока для скота. Но ты знаешь, как это выглядит? Это выглядит как война. Кто-то убил человека Маранцано, а через пару часов убили уже людей Массерии. И ты оказываешься прямо возле места одного из убийств. При исключительно подозрительных обстоятельствах.

— Это вышло случайно, детектив, — сказал я.

— Случайно, — повторил он. — Конечно, все всегда случайно. Никто ничего не знает, никто никого не видел. Ты бы знал, как мне надоело такое выслушивать.

Он поднялся, прошелся по комнате, потом повернулся ко мне. Снова затянулся, выпустил дым и сказал: