Кушетка и бутыль - Пожарская Анна - Страница 10

Ожидание тяготило. Эрслоу попыталась занять себя, но мыслями все равно тянулась к источнику и, в конце концов, плюнув на рутинные дела, решила завершить то, что следовало завершить, без преувеличения, тысячу лет назад. Собралась навестить Обитель нитей. Когда-то давно она уже пыталась наведаться туда, но, постояв недолго у входа, так и не дерзнула просочиться в пещеру с полотном мироздания. Сегодня хотелось не отставать от ученика. Раз уж Черлинд отправился за телом, ей тоже следовало совершить что-то необычное.

Эрслоу потянулась мыслями к Дино, без хранительницы Обители нитей не вышло бы приблизиться к полотну. Убедилась, что та не занята ничем особенным, и перенеслась прямиком к ней. Хранительница почувствовала постороннее присутствие и обернулась. Казалось, Дино похудела и за время, что они не виделись. Ее еще красивое лицо осунулось, глаза приобрели лихорадочный блеск, а над носом четко обозначилась вертикальная морщинка.

— Хочу видеть нити, — без лишних прелюдий сообщила Эрслоу.

— Хорошо, — Дино удивленно вскинула бровь. — Я думала, ты уже была в Обители.

— Постояла у входа, прочла надписи и не решилась, — призналась хранительница мертвых душ. — Пойдем?

— Пойдем… — Дино потерла рукой подбородок и пристально посмотрела на собеседницу. — Только имей в виду, все выглядит вовсе не так красиво, как мы представляем.

— Многое в нашей жизни не так красиво, как мы представляем, — философски заметила Эрслоу и приказала: — Веди!

Дино шагнула сквозь пространство, уводя гостью за собой. Они очутились в длинном темном коридоре, с неровными каменными стенами. Здесь сквозило, пахло сыростью, а сверху время от времени падали противные ледяные капли. Эрслоу зажгла блуждающий огонь и осмотрелась. За несколько тысяч лет этот коридор ничуть не изменился: те же угрожающие надписи на древнем языке, те же острые камни, торчащие отовсюду и знакомый, мерзкий звук капающей воды. Отчего-то вспомнилось, как ехидно ухмылялся тот давний хранитель Обители, когда Эрслоу отказалась подходить к полотну. Женщина поежилась и махнула рукой: выражение лица этого типа, когда Гуру пришел забирать его жизнь, компенсировало те насмешки с лихвой.

— Как проходит свидание с уязвленным самолюбием? — шутливо поинтересовалась Дино, не оглядываясь. — Нет желания разнести все к вечности?

— Читаю предупреждения второй раз и снова начинаю бояться, — ухмыльнулась Эрслоу.

— Ты знаешь этот язык? — Дино оглянулась и удивленно уставилась на попутчицу. — Мне казалось, он такой древний… Его, кажется, использовала вымершая еще до нашего появления цивилизация.

— Когда я была в твоем возрасте, — со значением ответила Эрслоу, давая хранительнице Обители нитей знак, продолжать движение, — мы говорили на нем. А потом как-то постепенно, поколение за поколением, мы упрощали его, изменяли, подстраивали под ежедневные нужды, и в итоге получили тот, на котором говорим сейчас.

— А предназначения распределялись так же? — полюбопытствовала осмелевшая от откровенности Дино. — Места за столом?

— Да. Это осталось неизменным. Разве что, такие как ты, почти перестали появляться на поединках. Сильные все чаще довольствуются местом хранителя света и не вмешиваются в судьбу и смерть. Не рискуют.

Дино шумно вздохнула.

— Последние два поколения не беспокоили моего кресла. Чувствую себя перевозчиком, который возит и возит, возит и возит, он бы и рад отдать весло, да никто не берет.

Эрслоу только хмыкнула, припоминая, как тяжело Дино досталось ее предназначение. Неужели она не понимает, что не всякий решиться наблюдать за исполнением воли вечности, пусть даже и за лишнюю жизнь.

— Пришли, — Дино остановилась у входа в пещеру. Широкому отверстию в скале, окруженному защитными надписями. Обернулась к Эрслоу, — Что здесь написано?

— Всякий случайный, кто соберется войти сюда, оставит у порога свои силы, свои мечты и свою жизнь, — прочитала Эрслоу и, сделав глубокий вдох, шагнула. Завершила то, на что не хватило решимости в прошлый раз.

По ушам ударил стон, привычный, но от этого не менее жуткий. Настолько явственный, что Эрслоу захотелось присоединиться к нему: тоже отпустить свои силы и вывернуться наизнанку. Но, так или иначе, порог она переступила. Души успокоились, и хранительница смогла осмотреться.

Они стояли в пещере, своды которой будто уходили в бесконечность. Яркий свет слепил. Едва уловимо пахло пылью и сушеным можжевельником. В мириадах ниш в стенах пещеры лежали клубки с разноцветными и разнородными нитями. Проходя через висящий в пространстве крючок, нить тянулась к гигантскому, похожему на ткацкий станок, сооружению, чтобы образовать с другими единое пестрое полотно. Жутковатое, неровное, дисгармоничное.

Эрслоу отлично видела, где начиналось полотно, но сколько ни тянулась сознанием, не чувствовала его конца. Все терялось в вечности.

— Не трудись, — будто угадала ее мысли Дино. — Я много лет ищу другой край и не нахожу.

— В таком случае есть только один вариант, — усмехнулась Эрслоу. — скорее всего, конец совпадает с началом.

— Может, и так, — согласилась хранительница Обители. — Позже проверю твою теорию.

Гостья приблизилась к полотну и протянула к нему руку. Ткань как ткань, немного колючая, грубоватая… Задержала одну из нитей, и чуть не упала от удара в грудь. Что-то неведомое откинуло ее прочь. Вероятно, кто-то из помощников Дино отогнал чересчур назойливого исследователя.

Вдалеке мелькнула нить: ярко-голубая, чистая, скорее всего, шелковая. Эрслоу перенеслась к ней и, повисая рядом в пространстве, осторожно поднесла руку. Нить заскользила по пальцам. Хранительница почувствовала, как душа наполняется теплом, будто встретила, наконец, давнего друга после долгих лет разлуки, а тот ничуть не изменился. Закрыла глаза, наслаждаясь плавным поглаживанием как изысканной лаской. Да, это определенно его нить! Проследила, где та вливается в общее полотно, и спустилась туда, разглядывая узор рядом, в надежде найти свою нить. Бесполезно.

Снова посмотрела вокруг. Заметила вдалеке странный клубок, потянулась к нему. Нить в нем была толстой, но прозрачной, конец ее терялся в окружающем пространстве, и в общем узоре не участвовал, просто не доставал. Эрслоу не рискнула заправлять его. Легенды гласили, что узнать собственную нить судьбы невозможно, но хранительница мертвых душ жизнь свою готова была поставить, что это она и есть. Нить ее судьбы. Усмехнулась и спустилась к Дино.

— Скажи, отчего та нить не в полотне? — поинтересовалась, указывая на находку. Обычно хранители просто знали, что и почему происходит во вверенной им части вечности.

— Ей там не место, — пожала плечами Дино. — Я много думала об этом клубке поначалу, но сейчас я твердо знаю: когда придет час, нить войдет в полотно сама. Без моей помощи.

Поймав недоуменный взгляд Эрслоу, поспешила пояснить:

— Эта нить вообще необычная. Когда хранитель печали создает очередную душу для сущности, у меня появляется новый клубок и нить сама, по направляющей спускается к узору. Моя обязанность — настроить все так, чтобы нить вошла в общий поток в определенный момент и в нужное место в полотне. Дальше процесс идет сам собой: и я вмешиваюсь, лишь когда сбоит механизм, — ухмыльнулась: — когда какой-нибудь глупец пытается перекроить судьбу мироздания. А эта нить не участвует в общем полотне. Не идет по направляющей и все. Знать бы чья…

— Моя…

— Нет, — покачала головой Дино. — Прости, но я примерно представляю твой возраст. Она не может принадлежать тебе.

— Это еще почему? — удивилась Эрслоу.

— Она чище, что ли, невиннее. Нет на ней налета тяжелого жизненного опыта.

— А на мне есть?

— На тебе не налет, — выдохнула хранительница Обители нитей, — на тебе толстый слой.

— Уговорила… — улыбнулась гостья. — Толстый слой, так толстый слой.

Дино подмигнула. Эрслоу хотела спросить про голубую нить, но не успела. Кольнуло недоброе предчувствие. Кто-то чужой проник в ее дом. Кинула беглое «Спасибо, мне пора» и перенеслась защищать свою территорию.