Феодал. Том 7 (СИ) - Рэд Илья - Страница 17

— Я ещë не говорил, как сильно тебя люблю?

— Нет. Кажется, с предложением руки и сердца у тебя вышло быстрей, — рассмеялась она.

— Плохой из меня романтик.

Я с облегчением выдохнул и отметил про себя подскочившее до ста счастье и преданность Троекурской. Тут дело не в доверии, а в обычной привычке — осмотр «диктатурой параметров» выскакивал сам собой, это стало частью моей жизни.

Мы свободно поговорили на разные темы по пути в Таленбург, слезли у ворот, и я позволил себе прилюдно поцеловать еë на прощание. Дальше каждого из нас ждали свои задачи, и вечером пересечься тоже не получится — Марина уедет с ночёвкой в Ростов по церковному вопросу. Епископ принимал только рано утром.

Пока меня не было в феоде, витязи исправно зарабатывали в казну денежку, всë по графику: два боевых отряда кошмарили жёлтые миры и добрали-таки недостающие двадцать экспедиций для повышения ярлыка. Военный поход Остроградского заморозил прогресс, но стоило вернуться в колею, как без проблем закрыли это условие. Если честно, я ожидал препон со стороны Великого посадника, власть-то сменилась, но тот, как и полагается, выслал ярлык городничему.

— Ай, красота! — я достал из коробочки моё новое приобретение. — Оранжевый, наконец-то! Нам деньги зарабатывать нужно быстрее, чем они из печатного станка вылезают. Остановимся, и все разбегутся.

— А я тебе на что? Чёрта с два они куда разбегуться, — ответил Анжей, шуточно потрясая кулаком. — Кстати, как будет время — загляни в храм, который в Ростове, — многозначительно уточнил он. — Новый ротмистр ждёт в гости, передал, что хочет поговорить.

«Ага, вот почему ярлык так быстро одобрили».

— Когда?

— Посыльный не назвал сроков, но…

— Но в долгий ящик лучше не откладывать, услышал тебя.

Ставленник императора в состоянии попортить нам кровь, но у меня уже был план с чего начать плодотворное сотрудничество. С Абросимовым мне многое прощалось ввиду дружбы: я ему оказывал свои услуги, а он закрывал глаза на очевидные нарушения. Теперь так не выйдет. Ошибаться нельзя — всё донесут наверх, однако работать с новичком можно и нужно.

Оранжевый ярлык открывал доступ в более прибыльные миры, а также увеличивал срок нахождения в Межмирье до семи часов. Преимущество вроде бы мелкое, всего на один час, но это только с первого взгляда. Охотиться ведь можно и на рангах пониже, там, где всякие простачки ограничены по времени. Например, отряд витязей с зелёным ярлыком имеет три часа на охоту, тогда как мы — семь. В два с небольшим раза дольше.

Так, кстати, можно вдоволь тренировать молодых гридней и подрастающих магов. Ещë у меня интересы скоро будут завязаны на колониях и часто придётся посылать своих людей решать скользкие вопросы, договариваться о чём-то, в кабинеты к местным чиновникам заглядывать. Проходка стоит 400 рублей и времени для защиты своих интересов по итогу больше. Соответственно, чем выше ранг ярлыка, тем дешевле наращивать влияние.

Для следующего, красного, нам надо отпахать 120 экспедиций в оранжевых мирах, а потом для чёрного 240 в красных, лесенкой. Недолго осталось.

— Давай пока за брикеты поговорим, как предлагаешь нарастить производство?

Марич уже был в курсе авантюры благодаря межмировой почте, и предпринял подготовительные шаги в этом направлении. До конца дня я провозился с ним, а заодно потренировался на случайных прохожих, выкручивая им соображалку на 5%. Я заметил, что эффект спадал медленно, если опять же принудительно не понижать. В описании к «Градиенту» не рекомендовалось залезать за пределы 15%.

Хорошая новость заключалась в том, что я получил подходящее по «увесистости» заклинание, которое несло пользу как мне, так и поселению. Исподволь я мягко влиял на их успехи, а сам в это время тренировал дар ведуна.

Таленбург, глазами Троекурской.

Женскому счастью Марины не было предела. Она ловила на себе любопытные взгляды горожан после того, как Владимир поцеловал её. Скоро эта новость заползёт под каждый порог, но всё это пустяки, ведь через месяц она станет законной женой барона Черноярского, и тогда всё изменится. В том числе и отношение к ней.

Среди увидевших эту нежную сцену была и Алёна, двоюродная сестра Владимира. Завёрнутая в платок девушка поджала губы и холодно просверлила взглядом, напоминая о кое-чём важном. Эта досадная коллизия была ложкой дёгтя и приспустила с небес на землю.

«Говорить ему или не надо?» — вот что сейчас волновало Троекурскую больше всего.

Случайно подслушанная тайна о смерти матери могла вогнать Владимира в уныние. Кому как не Марине знать, что такое мучиться чувством вины? Она до сих пор не могла себе простить нелепую смерть отца: что спихнула его на сиделку, а та недоглядела — бедняжка вышел из дома и попал под дилижанс. Будь он жив, она бы упросила Черноярского вылечить его прогрессирующее слабоумие!

«Нет, говорить нельзя».

Но как же совесть, как же доверие? Он-то раскрылся весь, показал ей всё как есть, это подлость умалчивать о столь личном.

Марина корила себя за малодушие и за то, что боится разрушить всё, чего так сильно желала последние полгода. Эта любовь медленно тлела, прежде чем вспыхнуть испепеляющим пожарищем, вот тогда она поняла, как сильно влипла.

Чувства вымотали её, издёргали, хоть и внешне это не заметно. Сословная разница ставила крест на любых их отношениях: зная себя, она бы не согласилась на меньшее. Скорее руки лишится, чем будет любовницей при другой жене. Морально Марина готовилась к уходу из Таленбурга навсегда.

«Я скажу, пусть это буду я, чем кто-то другой».

Когда скажешь? Завтра? Или через неделю? Как будто для такого разговора есть подходящий момент. Блин.

Одно она знала точно: крайний срок — до свадьбы, никак не после. Как же сложно, что он ведун и не обманешь ведь, почувствует! Как теперь быть? Он заметит разницу в настроении.

Кровь и жар то ударяли в лицо Марине, то откатывали обратно. Это было невозможно, она так сама себя съест.

«Я не хочу этого делать, не хочу… Может сбежать?»

Глава 7

Французский гамбит

Этим утром у меня было запланировано несколько важных встреч. Я разделался с обязанностями первичного отбора новых жителей и отправился инспектировать свои экспериментальные огороды.

Уже четвёртый день подряд подёнщики собирали и укладывали слоями клубнику в лукошках, чтобы та не помялась при перевозке. Урожай созрел раньше, чем мы думали. Ягода задалась налитая, пузатая, с кулак ребёнка, вся как на подбор тяжёлая и краснющая. С 3 га по приблизительным подсчётам выходило 60 тонн.

Пятьсот человек, привлечённых городничим со стороны, горбатились в полях за тройную плату, собирая по 10 т. в день. Глипты такую тонкую работу выполнять не могли — больше потопчут своими лапищами, так что их задача была относить груз в наши хранилища и на пристань в струг.

— М-да, переборщили мальца, — сказал я, когда увидел эту картину.

Под сделку с французом мы договорились всего о 10 тоннах, но я перебдел, велев засадить на всякий случай побольше. Получился запасец с горкой. Пятьдесят лишних тонн клубники мы распределим вот каким образом: 5 т. уйдëт в переработку на варенье и пастилу, 20 т. стратегический запас для растущего населения Таленбурга (круглый год свежая ягода, шутка ли!), и 25 т. прихватили сверху на продажу.

Вот и пригодился мой речной флот. Во владении у меня было три собственных струга, вместимостью в 60 т., но нам хватит и одного на 35 т. клубники, плюс 8 т. вес наших 40 гребцов-глипт. Специально выведенная порода: 1.5-метровые по 200 кг каждый — они идеально подходили под эту задачу со своей неимоверной выносливостью и физической силой. Грести ведь предстояло против течения.

Перевозка по воде — это лучший способ доставить хрупкий товар в целости, тем более такого объёма! В ростовской пристани разгрузимся в хранилища без всякой толкотни, а иначе пришлось бы трястись с десятками подвод по лесной дороге — только ягоду портить.