Зверь в моем замке (СИ) - Торн Элейн - Страница 44

— Хватит валяться, — сказал он, входя в классную комнату с палкой, на которую опирался, но с прежней искоркой в глазах. — Старый Бейл ещё не готов отправиться на тот свет. А вы, леди Лианна, я смотрю, без меня совсем разленились.

— Я читала, — возразила Лианна, усаживаясь за стол.

Читали? — Он приподнял седую бровь. — И что же?

— «Историю северных королевств» и «Трактат о лунных циклах».

Мэтр Бейл одобрительно хмыкнул и опустился в своё кресло.

— Неплохо. Но сегодня мы займёмся картографией. Вы чертили карты? Нет? Вот и займёмся. Карты учат видеть мир целиком, а не только то, что перед носом.

Они просидели над картами до обеда. Мэтр Бейл рассказывал о горах, реках, границах королевств, и его голос, по-стариковски дребезжащий, но всё ещё полный страсти к знаниям, убаюкивал и бодрил одновременно. Лианна чертила контуры Семи Королевств, отмечала горные перевалы и речные пути, и думала о том, как мало она знает о мире.

После урока она спустилась в библиотеку — свою любимую, старую, пропахшую пылью и воском. Она искала книгу, которую ещё не читала, и нашла её — потрёпанный том в кожаном переплёте с выцветшим золотым тиснением: «Легенды и предания Северных земель». Она открыла наугад и прочла: «В стародавние времена, когда луна была ближе к земле, а звери говорили на языке людей, жил на севере народ, что умел принимать обличье волка...

Дни потянулись за днями — серые, одинаковые, полные осенней промозглой сырости. Она просыпалась по ночам от каждого шороха за окном, вглядывалась в темноту, надеясь увидеть знакомый силуэт. Каждый раз, выходя в сад или спускаясь к пляжу, она брала с собой кусочек надежды, завёрнутый в молчание. Но дни шли, а белый волк не появлялся.

Сперва она была уверена. Он где-то рядом. Он дал о себе знать — зачем? Чтобы она знала: он жив. Он помнит. Он вернулся. Но зачем тогда исчез? Почему не подошёл ближе? Почему не дал коснуться себя? Эти вопросы она задавала себе снова и снова, и с каждым днём ответы казались всё более зыбкими.

Она сидела на пляже — на том самом валуне, где они с Кайлом когда-то делили пирожки, а с Эйнаром... с Эйнаром она здесь никогда не была. Он никогда не видел моря. Эта мысль вдруг поразила её: он провёл в замке почти год, но не видел ничего, кроме подземелья и её спальни. А теперь он где-то там, на свободе, и, может быть, тоже смотрит на море. Или на горы. Или на луну.

Она гуляла одна в лесу — там, где сосны шумят на ветру, а земля устлана мягким ковром из опавшей хвои. Она уходила далеко, дальше, чем обычно, надеясь увидеть следы на влажной земле, услышать шорох в кустах, почувствовать тот самый взгляд. Но лес молчал. Только белки шуршали в ветвях да дятел деловито стучал по стволу. Ни волка. Ни его тени. Ни его глаз в темноте.

Она возвращалась в замок продрогшая, с мокрым подолом и пустотой внутри. И каждый вечер, засыпая, она думала об одном и том же: «А был ли он вообще? Может, мне просто показалось?»

С каждым днём эта мысль крепла. Может быть, это была игра света. Может быть, обычный волк — белые волки, говорят, водятся на севере. Может быть, её воображение, истосковавшееся по нему, дорисовало знакомые черты. Может быть, она просто сошла с ума от семи лет ожидания. Это было бы объяснимо. Почти естественно. Многие вдовы видят своих мужей в толпе. Многие матери слышат голоса умерших детей. Она — не первая. Она — просто ещё одна женщина, которая слишком долго ждала.

И всё же... где-то глубоко внутри, под слоем сомнений и страха, жила уверенность. Та, что не требовала доказательств. Та, что шептала: «Он был здесь. Он жив. Он вернулся». И она продолжала ждать. Даже когда разум твердил: «Забудь. Тебе привиделось». Даже когда сердце ныло от тоски. Даже когда дни становились всё короче, а ночи — всё темнее.

Глава 16.

Глава 16.

Прошло около двух недель после возвращения из Торнхилла, когда в Воронье Гнездо прибыл гонец. Он привёз письмо, запечатанное зелёным сургучом с гербом дома Лонгдейлов — скрещённые дубовые ветви на серебряном поле. Письмо было адресовано лично графу Корвейскому, и когда тот прочитал его за ужином, его губы тронула редкая, едва заметная улыбка.

— Лорд Аллард Лонгдейл, — произнёс он, откладывая пергамент, — просит разрешения нанести нам визит. Вместе с сыном, сэром Гаретом. Хотят обсудить возможное сотрудничество и, как он пишет, «укрепить дружеские связи между нашими домами».

Изольда, сидевшая напротив, немедленно оживилась. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, блеснули интересом.

— Лонгдейлы, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Старый род. У них хорошие земли на востоке и, кажется, доля в торговле шерстью. Это достойные гости.

— Более чем достойные, — подтвердил граф. — Я знал Алларда ещё в молодости. Мы вместе воевали на северной границе. Он хороший воин и честный человек. — Он помолчал и добавил: — И Лианна произвела впечатление в Торнхилле, на его сына, насколько я слышала.

Лианна, которая до этого молча ела суп, подняла глаза. Отец смотрел на неё с тем самым выражением, которое она уже научилась распознавать, — не давление, но осторожный вопрос.

— Сэр Гарет — приятный молодой человек, — сказала она ровным тоном. — Мы танцевалиЮ довольно мило побеседовали на пиру.

— И он тебе понравился? — спросила Изольда, и в её голосе прозвучала та особая, цепкая интонация, с которой она обычно обсуждала выгодные партии.

Лианна не отвела взгляда.

— Он мне не неприятен.

Изольда усмехнулась.

— Для начала — неплохо.

Граф кивнул и подозвал секретаря.

— Напиши ответ лорду Алларду. Скажи, что мы будем рады принять его и его сына в Вороньем Гнезде в любое удобное для них время.

Письмо ушло на следующее утро, а через несколько дней пришёл ответ: Лонгдейлы прибудут через два дня. Замок снова загудел — на этот раз не так помпезно, как перед помолвкой, но всё же Изольда немедленно развернула бурную деятельность. Она лично проверяла гостевые покои, велела сменить занавеси в восточном крыле, заказала у поварихи особое меню и даже распорядилась вычистить до блеска старые доспехи, что стояли в галерее. Лианна наблюдала за этой суетой с лёгкой, сдержанной улыбкой. Она знала, что Изольда уже прикидывает выгоду от возможного союза, и это её забавляло. Но где-то в глубине души она признавала: мысль о приезде сэра Гарета была ей... приятна. Не волнительна. Не тревожна. Просто приятна. Как предвкушение хорошей книги или долгой прогулки.

Она думала о том, что скажет ему, когда он приедет. Вспоминала их разговор в беседке — до того, как появился волк. Его искренность. Его лёгкость. То, как он смотрел на неё — без требований, без ожиданий, просто с интересом и теплом. Может быть, это и есть то, что ей нужно? Может быть, хватит ждать призраков?

Она не знала ответа. Но ей было любопытно узнать.

Чета Лонгдейлов прибыла в Воронье Гнездо ясным ноябрьским утром, когда первый иней уже посеребрил крыши, а море внизу отливало холодной сталью. Их кавалькада была невелика, но представительна: сам лорд Аллард Лонгдейл, его сын сэр Гарет и дюжина слуг.

Лорд Аллард оказался мужчиной лет пятидесяти, высоким и поджарым, как старый дуб, что пережил не одну бурю. Его волосы, некогда светлые, как у сына, теперь были тронуты сединой, но глаза — серые, внимательные, с лучиками морщин в уголках — смотрели на мир с тем спокойным достоинством, какое бывает только у людей, много повидавших и много потерявших. Одет он был просто, без излишней роскоши: тёмно-синий камзол, добротный плащ, ни одной драгоценности, кроме фамильного перстня. Он был из тех людей, что говорят тихо, но их слышат все. В молодости он служил королевским советником по восточным землям, а теперь, удалившись от двора, управлял своими владениями и воспитывал сына — единственное, что осталось от покойной жены.

Леди Алисия, мать Гарета, умерла десять лет назад от той же лихорадки, что унесла леди Элинор. Это Лианна узнала позже, за ужином, когда разговор зашёл о семьях. Лорд Аллард упомянул об этом коротко, без жалоб, но с той особенной, хорошо знакомой Лианне интонацией, за которой пряталась застарелая боль. Она поймала его взгляд и едва заметно кивнула — без слов, просто давая понять: «Я знаю, что это такое».