Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 26

Современная система переставила две вещи местами. Возможность стала судьбой. Согласие превратилось в формальность. А слово «добровольно» осталось только в ритуальной фразе, которую произносили люди, давно не понимающие её первоначального смысла.

— Поэтому я смогла снять метку, — сказала я.

Эрвин нахмурился.

— Вы отказались.

— И исходный знак не закрепился. Я думала, что разбираю подделку как испорченный документ, но, возможно, сделала именно то, для чего старая система когда-то была создана.

— Верхний слой всё равно остаётся необъяснённым.

— Конечно. Настоящий временный знак находился под ним. Кто-то наложил поверх него конструкцию, которая должна была выглядеть уже завершённой.

Нисса опустилась на стул.

— Получается, современная церемония пытается выдать финальный результат раньше свободного ответа человека.

— Именно.

— Но тогда почему всё ещё требуют произнести формулу?

Я взглянула на неё.

— Потому что механизм, возможно, без неё не работает до конца.

Эрвин стал серьёзнее.

— Подождите.

Он взял современную редакцию закона.

— Если согласие действительно необходимо самому Камню, Палата не могла просто убрать его из процедуры.

— Поэтому и не убрала, — сказала я. — Она изменила смысл. Вас с детства учат, что истинность уже определена, а потом требуют подтвердить её словами, в которых сохранилось «добровольно». Люди считают, что участвуют в церемонии завершения неизбежного. Но древний механизм, возможно, по-прежнему воспринимает это как настоящий выбор.

Нисса медленно улыбнулась без всякого веселья.

— Великолепно.

— Что именно?

— Это очень старая бюрократическая хитрость. Если нельзя изменить механизм, меняют объяснение механизма.

Эрвин посмотрел на неё.

— Ты говоришь так, будто сталкивалась с подобным.

— В архиве постоянно. Половина государственных ведомств предпочитает не переписывать неудобное правило, а выпускать толкование, после которого оно означает почти противоположное.

— Утешает, что Империя последовательна, — сказала я.

— Не особенно.

Он снова взял древний текст.

— Нам нужно понять, когда произошло изменение.

Нисса уже нашла указатель редакций.

— Первая большая переработка закона была шестьсот восемьдесят два года назад. Потом ещё одна через сорок лет. Современная структура Палаты появилась значительно позже.

— «Добровольно» исчезло когда?

Она стала сопоставлять коды. Несколько минут мы работали молча. Я постепенно привыкала к тому, что молчание рядом с Эрвином не ощущалось неловким. Нам не требовалось постоянно заполнять его разговорами. Он просматривал одну колонку ссылок, я другую, Нисса раскладывала выписки по датам, и в какой-то момент происходящее стало почти нормальным.

Если, разумеется, считать нормальным вечер после отмены собственной истинности, фиктивной помолвки с драконом и обнаружения многовекового вмешательства в государственную систему браков. Нисса остановила палец.

— Есть.

Мы одновременно посмотрели на неё.

— Редакция шестьсот восемьдесят второго года. В ней выражение ещё полное. Через сорок один год выходит «уточнённое толкование принципа определения», и слово исчезает.

— Кто утвердил? — спросил Эрвин.

— Высшая комиссия по сохранению драконьих родов.

Он нахмурился.

— Я знаю это название.

— Откуда?

— В семейном архиве Кастенов есть документы комиссии.

Я оторвалась от страницы.

— Почему?

— Один из моих предков входил в неё.

Нисса тоже замерла.

— Кто?

— Отто Кастен.

— Тот самый?

Я посмотрела между ними.

— Полагаю, сейчас снова выяснится, что я не знаю человека, которого в этой Империи знает каждый архивист?

— Не каждый, — сказала Нисса. — Только те, кто изучал реформу драконьего права.

— Спасибо. Намного легче.

Эрвин отложил лист.

— Отто Кастен был советником Императора и занимался сохранением старых родов после периода, когда у драконов резко снизилось число наследников.

— Насколько давно?

— Около семисот лет назад.

— Совпадает с изменением закона.

— Да.

Нисса уже листала указатель.

— И комиссия действительно получила право пересматривать процедуры определения истинных.

— Значит, начинать нужно с неё, — сказала я.

— Большая часть документов комиссии хранится здесь, — ответила Нисса.

— Большая?

Она поняла вопрос.

— Остальное могло остаться у семей участников.

Я повернулась к Эрвину.

— В вашем архиве?

Он задумался.

— Не в основном.

— Что значит «не в основном»?

— Дом Кастен существует дольше нынешней столицы. У нас несколько хранилищ. Современный родовой архив находится в городской резиденции. Старые документы, которые не использовались поколениями, перевезли в нижнее хранилище Старого дома.

— И вы помните там бумаги Отто?

— В детстве видел ящик с его печатью.

Нисса медленно закрыла указатель.

— Теперь я официально завидую.

— Вы архивист, — заметил Эрвин.

— Именно поэтому завидую особенно сильно.

Я посмотрела на тёмные окна.

— Насколько далеко Старый дом?

— За городской чертой, — ответил Эрвин. — Час пути в обычное время.

— Сегодня ещё можно?

Нисса подняла брови.

— Вы собираетесь ехать сейчас?

— Завтра утром меня ждёт Флавия. Мне очень хотелось бы знать хотя бы часть ответов до разговора с женщиной, которая каким-то образом узнала срок нашей помолвки.

Это оказалось достаточным аргументом. Эрвин забрал копии.

— Поедем.

— Я тоже, — сказала Нисса.

Он покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Кто-то должен остаться здесь и сделать заверенные копии всего, что мы нашли.

— Я могу закончить ночью.

— И сохранить их отдельно от основного фонда.

Нисса прищурилась.

— Ты думаешь, документы попытаются изъять?

— Думаю, Флавия слишком спокойно разрешила нам войти сюда.

Я вспомнила её лицо.

— Согласна.

Нисса не выглядела счастливой.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — сказал Эрвин. — Поэтому оригиналы остаются в архиве, копии будут у тебя, ещё один комплект передашь Густаву утром.

— А вы двое поедете в старое хранилище одни?

Я взглянула на неё.

— Почему вы произнесли «одни» именно таким голосом?

— Каким?

— Тем самым.

— Не понимаю, о чём вы.

Эрвин взял папку.

— Нисса.

— Работаю.

Она опустила взгляд к документам, но улыбку скрыть не успела. Я решила не давать ей дополнительного материала.

— В семь дней это не входит, — сказала я Эрвину.

— Что именно?

— Не знаю. Просто предупреждаю заранее.

На этот раз Нисса рассмеялась уже в открытую.

Когда мы вышли из архива, дождь закончился окончательно. Город за ночь изменился. Днём я замечала прежде всего непривычную архитектуру и магические конструкции, а теперь в высоких окнах горели огни, на перекрёстках светились тонкие столбы с парящими над ними шарами, и мокрый камень мостовой отражал их тёплое сияние.

Карета ждала у ступеней. Густав стоял возле дверцы.

— Лорд Кастен.

— Ты ещё здесь?

— После сообщения о помолвке я решил, что сегодняшний день вряд ли закончится вовремя.

Он взглянул на меня.

— Госпожа Эсмар.

— Мы снова куда-то едем.

— Я уже понял.

— Старый дом, — сказал Эрвин.

Густав впервые за время нашего знакомства действительно удивился.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Там давно никто не живёт.

— Нам нужно нижнее хранилище.

Густав посмотрел между нами.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно, — сказал Эрвин.

— Это тоже понятно.

Мне начинал нравиться Густав. Он открыл дверцу.

— Я отправлю впереди человека, чтобы открыли дом.

— Не нужно, — ответил Эрвин. — Чем меньше людей знает, зачем мы туда едем, тем лучше.