Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 22

— Пока получалось прекрасно.

— Сольвейг.

— Ладно. Говорите.

Эрвин забрал у меня карандаш. Его пальцы коснулись моих. Совсем ненадолго. Метки не было, но знакомое ощущение снова возникло: внимание будто само сузилось до точки соприкосновения. Я отпустила карандаш чуть быстрее, чем собиралась. Эрвин заметил. Не прокомментировал. За что получил внутренний балл, о существовании которого не подозревал.

— Моё первое условие, — сказал он, — вы не исчезаете одна.

Я нахмурилась.

— Нет.

— Я ещё не закончил.

— Формулировка уже не нравится.

— Палата заинтересована в вас. Кто-то подделывал записи нашего союза восемнадцать лет. Ваш официальный статус невозможен. Пока не поймём, что происходит, вы сообщаете мне или Ниссе, куда направляетесь.

— Это звучит как контроль.

— Это безопасность.

— Разница часто зависит от того, кто объясняет.

— Тогда предложите другое.

Я задумалась.

— Я не обязана спрашивать разрешения.

— Никогда этого не требовал.

— Я сообщаю, если ухожу из известного вам места.

— И не отправляетесь одна туда, где существует очевидная опасность.

— Что считается очевидной?

— Палата.

— Половина столицы принадлежит Палате?

— Иногда создаётся такое впечатление.

Нисса подняла руку.

— В архиве вы можете считать себя в безопасности.

— Спасибо, — сказала я.

Эрвин посмотрел на неё.

— Пока не выяснилось, что часть архива юридически принадлежит Палате.

— Не портьте мне профессиональную гордость.

Я вернулась к условию.

— Хорошо. Я сообщаю вам о перемещениях, если они связаны с расследованием.

— Или если уходите одна ночью.

— Вы торгуетесь.

— Да.

— Утром вы выглядели человеком, который не торгуется.

— Утром вы не составляли помолвочный договор.

— Семь дней, и я разрушила репутацию.

— Прошло несколько часов.

— Ещё хуже.

Я записала компромисс.

— Второе условие, — продолжил Эрвин. — Если Палата вызывает вас на официальный допрос, я присутствую.

— Они позволят?

— Если вы моя невеста — обязаны допустить представителя семьи.

— Вы уже пользуетесь статусом.

— Именно ради этого мы его создаём.

С этим спорить было трудно.

— Хорошо.

— Третье. Никаких самостоятельных экспериментов с магическими знаками без предупреждения.

Я рассмеялась.

— Вы всё ещё переживаете из-за метки.

— Я видел, как вы пальцем разобрали то, что считалось неразрушимым тысячу лет.

— Успешно разобрала.

— Это и тревожит.

— Нисса?

— Я на его стороне.

— Предательство окончательное.

— Архивисты не любят, когда посетители разбирают магические конструкции без описания процедуры.

— Хорошо. Предупрежу.

Эрвин записал.

— Четвёртое.

— Вы тоже планируете десять?

— Я экономнее.

— Спорное утверждение.

— Если мы изображаем помолвку перед Советом, вы не опровергаете меня в каждой второй фразе.

Я уставилась на него.

— Тогда они точно поймут, что мы притворяемся.

Нисса расхохоталась. Даже Эрвин не удержался.

— Справедливо, — признал он.

— Записываем обратное: для убедительности я продолжаю с вами спорить.

— Но умеренно.

— Определите умеренность.

— Не ставьте под сомнение мой интеллект чаще двух раз за разговор.

— Невыполнимо.

— Трёх.

— Посмотрим по обстоятельствам.

Он покачал головой.

— И последнее.

— Наконец.

— Если в какой-то момент вам станет действительно некомфортно из-за того, что мы изображаем, вы говорите сразу.

Я перестала улыбаться. Эрвин тоже.

— Даже перед Советом?

— Особенно перед Советом.

— Это может разрушить легенду.

— Переживу.

— А доступ?

— Найдём другой путь.

Я взглянула на него. Вот именно эта привычка становилась самой опасной. Он раз за разом давал мне выход. Не на словах, чтобы потом продавить своё. По-настоящему. И каждый такой раз почему-то уменьшал моё желание им пользоваться.

— Записывайте, — сказала я.

Он записал. Нисса протянула руку.

— Дайте посмотреть.

Мы передали ей лист. Она прочитала все пункты.

— Вы понимаете, что это самый странный помолвочный договор, который попадал мне в руки?

— А вы видели много?

— Достаточно. Обычно люди спорят о приданом, наследовании и месте проживания.

— Мы спорим о поцелуях и государственном заговоре, — сказала я. — Ничего принципиально нового.

— Особенно мне нравится срок семь дней.

Эрвин взглянул на меня.

— Мне нет.

— Восемь не получите.

— Я не просил.

— Пока.

Нисса взяла печать.

— Если хотите зарегистрировать помолвку сегодня, нужно идти в Малую регистрационную палату при Совете. Она работает до конца вечернего заседания.

— А закрытый фонд?

— После появления записи в реестре я смогу провести вас туда.

— Сегодня?

— Если мы успеем вернуться до ночного закрытия секции.

Я посмотрела на тёмные окна.

— А завтра утром Палата уже будет ждать меня.

— Именно.

Эрвин взял сюртук.

— Тогда идём.

Я посмотрела на лист.

— Подписи.

Он остановился.

— Сейчас?

— Вы же не собираетесь сначала зарегистрироваться, а потом подписывать условия?

— Вы никому не доверяете.

— Неправда. Я доверяю последовательности действий.

Нисса поставила на документ архивную удостоверяющую отметку.

— Теперь он существует официально как частное соглашение сторон.

Эрвин подписал первым. Его подпись оказалась неожиданно простой. Без завитков. Без половины алфавита. Я поставила имя рядом. Сольвейг Эсмар. На мгновение стало странно. Я подписывала чужим именем документ о собственной помолвке в мире, где женщина, которой это имя принадлежало, официально была мертва. Если смотреть на жизнь достаточно издалека, она иногда превращается в абсурдную пьесу.

Нисса посмотрела на подписи.

— Поздравляю. Вы ещё не помолвлены, но уже договорились, как расстанетесь.

— Здоровая основа отношений, — сказала я.

Эрвин открыл дверь.

— Вы идёте?

— К жениху нельзя опаздывать?

— К архиву.

— Вот теперь звучит романтично.

Малая регистрационная палата оказалась совсем не малой. После нескольких часов среди архивных шкафов я ожидала увидеть тихую комнату с сонным чиновником. Вместо этого мы вошли в зал с высоким потолком, колоннами из тёмного камня и эмблемой Империи над длинным столом. Заседание Совета ещё продолжалось в соседнем крыле, поэтому служители работали.

Новость о нашем появлении распространилась быстрее нас. Я поняла это по тому, как изменились лица у людей за стойками. Сначала они увидели Эрвина. Потом меня. Потом наши пустые запястья. Потом друг друга.

— Уже скучаю по архиву, — сказала я.

— Мы отсутствовали десять минут, — ответил Эрвин.

— Так и есть.

К нам подошёл регистратор средних лет.

— Лорд Кастен.

— Нам нужна ускоренная регистрация брачного намерения.

Мужчина замер. Посмотрел на меня. Снова на Эрвина.

— Вашего?

— Да.

— С госпожой…

— Эсмар, — подсказала я. — Пока ещё пользуюсь этим именем.

Регистратор побледнел.

— После сегодняшней церемонии?

— Именно после неё, — сказал Эрвин.

— Но Центральный Реестр…

— Не завершил союз.

— Метка…

— Отсутствует.

— Палата…

— Не является стороной нашего брачного намерения.

Мне захотелось аплодировать. Регистратор понял, что отговорить нас не получится.

— Требуются два свидетеля.

— Уже ждут, — сказал Эрвин.

Я повернулась. Из коридора вошёл мужчина, которого видела утром в Зале рядом с Эрвином, когда тот отдал ему перчатки. Высокий, темноволосый, с тем выражением лица, которое возникает у человека, получившего необычный приказ, но давно привыкшего не задавать вопросов в первые пять минут. Рядом с ним шёл пожилой господин в строгом сером костюме.