Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 21

— Расследование может занять дольше.

— Помолвка и расследование — разные вещи.

— Если через семь дней нам понадобится доступ повторно?

— Тогда обсудим заново.

— Это создаёт лишние сложности.

— Верно.

Эрвин нахмурился.

— Вы намеренно хотите сделать процедуру неудобной?

— Да.

— Зачем?

Я положила карандаш.

— Потому что удобные временные решения имеют неприятную привычку становиться постоянными. Я сегодня уже видела систему, в которой никто не задаёт вопросов только потому, что всем удобно считать результат окончательным. Второй раз за один день не хочу.

Он некоторое время смотрел на меня. Потом кивнул.

— Семь дней.

Я сделала отметку.

— Условие второе. Никаких публичных заявлений о скорой свадьбе.

— Без объявления помолвку не зарегистрируют по ускоренной процедуре.

Я посмотрела на Ниссу. Она виновато подняла палец.

— Он прав.

— Насколько публичного?

— Запись появляется в реестре намерений, — объяснила она. — А если участвует глава древнего дома, уведомление автоматически отправляется в Совет и Палату.

— Конечно отправляется.

— Зато газеты официально уведомлять необязательно.

Я повернулась к Эрвину.

— Значит, объявление только там, где требуется законом.

— Согласен.

— Никаких торжественных приёмов.

— Я и не планировал.

— Никаких портретов.

Он поднял бровь.

— Каких портретов?

— Не знаю. У вас здесь много странных традиций. Предпочитаю предупредить заранее.

Нисса вмешалась:

— Помолвочные портреты существуют.

Я медленно повернула к ней голову.

— Серьёзно?

— У аристократии.

— Никаких портретов, — повторила я и записала это крупнее.

Эрвин подавил улыбку.

— Вы боитесь художников?

— Я боюсь людей, которые способны превратить семидневный юридический манёвр в семейную реликвию.

— Хорошо. Никаких портретов.

— Условие третье. Никто из нас не использует помолвку для получения власти над другим.

— Уточните.

— Вы не решаете, где я живу, с кем разговариваю, куда хожу и что делаю только потому, что в документах появится слово «невеста».

— Я и сейчас этого не решаю.

— Значит, условие выполнить будет легко.

— А вы?

Я остановила карандаш.

— Что я?

— Вы тоже не используете статус невесты главы дома Кастен для распоряжений от моего имени.

— Я собиралась приказать снести пару ваших семейных стен, но теперь придётся отказаться.

— Сольвейг.

— Хорошо. Взаимно.

Я записала.

— Четвёртое. Никаких требований изображать влюблённость без предварительного предупреждения.

Эрвин посмотрел на меня с интересом.

— Вот это будет сложнее.

— Почему?

— Потому что официальная помолвка подразумевает, что мы хотя бы нравимся друг другу.

— Вы мне иногда нравитесь.

— Убедительно.

— Иногда вы меня раздражаете.

— Это звучит значительно искреннее.

Нисса сказала:

— Для аристократического брака вообще почти признание.

Я взглянула на неё.

— Вы точно не хотите уйти?

— Ни за что.

Эрвин задумчиво провёл пальцем по столу.

— Совет наверняка вызовет нас сразу после регистрации.

— Зачем?

— После сегодняшней церемонии и исчезновения метки наша внезапная помолвка вызовет вопросы.

— Отлично. Ответим, что почувствовали необыкновенную духовную близость после совместного изучения поддельных документов.

Нисса кашлянула. Эрвин усмехнулся.

— Именно поэтому нам придётся выглядеть убедительно.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы они поверили, что решение добровольное.

Я взглянула на него.

— Какая ирония.

Улыбка исчезла.

— Да.

Мы оба вспомнили формулу у Камня. «Добровольно открытой Реестром». Слово, о которое я споткнулась утром. Слово, значение которого никто вокруг не счёл важным. Я снова взяла карандаш.

— Тогда условие пятое. Если нам придётся изображать близость на публике, вы предупреждаете меня перед тем, как прикасаться.

— Всегда?

— На публике.

— А вне публики?

Я подняла глаза. Нисса перестала дышать от любопытства.

— Вне публики это уже не относится к условиям фиктивной помолвки.

Эрвин задержал на мне взгляд дольше необходимого.

— Понятно.

Мне совершенно не понравилось, насколько тихим стал его голос. Вернее, понравилось. Именно это и было проблемой. Я быстро продолжила:

— Шестое. Никаких поцелуев.

— Вообще?

— Для человека, который пять минут назад не предлагал сердце, вы слишком заинтересованы.

— Я уточняю условия договора.

— Нет.

— Что «нет»?

— Никаких.

Он прислонился бедром к столу.

— Это может выглядеть подозрительно.

— Мир переживёт.

— На официальном объявлении пары иногда…

— Эрвин.

— Молчу.

— Наконец-то, — сказала Нисса.

Он даже не посмотрел на неё.

— Седьмое, — продолжила я. — Если один из нас хочет прекратить помолвку раньше семи дней, достаточно сказать об этом второму.

— А доступ?

— Прекращается.

— Даже если мы уже нашли важную запись?

— Да.

— Это нерационально.

— Это защита выхода.

— От меня?

— От ситуации.

Он хотел что-то возразить, но остановился.

— Хорошо.

Я посмотрела на список.

— Восьмое…

— Сколько их будет?

— Пока не знаю.

— Я начинаю сожалеть, что предложил.

— Можете отказаться.

— Нет.

Ответ был слишком быстрым. Я подняла глаза. Эрвин понял.

— Потому что нам нужен архив.

— Разумеется.

Нисса снова кашлянула.

— У вас сегодня проблемы с горлом? — спросил он.

— С атмосферой.

Я постаралась не улыбаться.

— Восьмое. Никаких подарков, которые невозможно вернуть.

— Что считается невозможно вернуть?

— Поместье.

— Я не собирался дарить вам поместье.

— Драконы в вашем мире любят широкие жесты. Предупреждаю.

— Откуда вы знаете, что любят драконы?

— Из первых четырёх дней здесь я вынесла главное: если существует простое решение, аристократия обязательно обернёт его в церемонию, драгоценный металл или недвижимость.

Нисса кивнула.

— Справедливо.

— Предательница, — сказал Эрвин.

— Я служу исторической правде.

— Вы служите собственному развлечению.

— Сегодня одно совпадает с другим.

Я поставила точку.

— Девятое. Всё, что узнаём в закрытом фонде, сначала проверяем, а уже потом кому-либо сообщаем.

— Согласен, — сказал Эрвин сразу.

— Даже Совету.

Он помедлил.

— Если обнаружим угрозу государству, у меня есть обязанности.

— А если государство и создаёт угрозу?

Эрвин стал серьёзным. Я продолжила:

— Мы уже знаем, что кто-то с советным уровнем доступа вмешивался в записи. Не предлагаю скрывать доказательства навсегда. Предлагаю сначала понять, кому именно их можно показать.

— Разумно.

— Это «да»?

— Да.

Я записала.

— Десятое. Никакого слова «истинная» применительно ко мне как аргумента.

— Я уже не использую.

— Пусть будет письменно.

— Вы собираетесь заставить меня подписать этот лист?

— Конечно.

— Это не официальный договор.

— Теперь будет.

— Нисса, — сказал Эрвин. — Скажите ей.

Архивистка внимательно изучила лист.

— Можно зарегистрировать как дополнительное соглашение сторон.

Я широко улыбнулась. Эрвин посмотрел на неё почти с предательским разочарованием.

— Зачем вы это сказали?

— Потому что могу.

— И оно будет иметь силу?

— В вопросах имущественных обязательств — частично. В личных — скорее декларативную.

Я повернулась к Эрвину.

— Мне достаточно.

— Разумеется.

Он взял карандаш.

— Теперь мои условия.

Я прижала лист к столу.

— Какие ещё ваши условия?

— Вы серьёзно считали, что договор составите только вы?