Леди и горец - Гарнетт Джулиана - Страница 52

Ей так много нужно было ему сказать, задать столько вопросов, но стражник сказал, что время свидания истекло и Робу пора возвращаться в камеру.

— Подождите! — воскликнула Джудит. Она обхватила лицо Роба руками и, прижавшись губами к его губам, едва слышно прошептала: — Не сдавайся, Роберт, борись, сражайся! Ради нашей любви, ради нашего будущего ребенка…

В глазах Роба полыхнули молнии. Он хотел ей что-то сказать, но стражники с силой дернули за веревку, которой он был связан, и увели его прочь. Джудит осталась стоять посреди двора, чувствуя, как весь ее мир, счастливая жизнь, о которой она так долго мечтала, рушатся прямо у нее на глазах.

Глава 25

— Все ли сделано так, как тебе хотелось, Гленлион? — осведомился Аргилл, нетерпеливо постукивая по столу пальцами.

Роб еще раз просмотрел письмо, которое граф Аргилл намеревался отослать Уэйкфилду. Документ был написан на латыни; помимо всего прочего, в нем говорилось, что Джудит после выплаты выкупа будет передана в руки ее родственников «в хорошем физическом и уравновешенном психическом состоянии, в коем она и находилась в момент ее пленения». Далее в документе указывалось, что обращаться с ней при перевозке в Англию будут хорошо и «со всем уважением, которого требуют ее титул и занимаемое ею положение в обществе». Роб поднял на Аргилла глаза и сказал:

— Латынь у тебя, конечно, хромает, но в целом бумага составлена грамотно. Насколько я знаю, писцы обычно делают две копии документов. Подпиши обе; один экземпляр оставь себе, а другой передай тому, кто будет сопровождать леди.

Губы Аргилла искривились в едва заметной улыбке, тем не менее он кивнул.

— Так мы и сделаем.

Отыскав глазами стоявшего в дальнем конце зала лэрда Лохви, граф Аргилл пальцем поманил его к себе.

Ангус Кэмпбелл подошел и встал рядом с сыном. Роб старался не смотреть в его сторону. Не дай Бог, Аргилл подумает, что они с отцом вошли в сговор; между тем жизнь и свобода Роба напрямую зависели от чувства чести Ангуса Кэмпбелла и его толкования понятия преданности и долга.

— Лохви, — сказал Аргилл, откидываясь на спинку кресла, чтобы лучше видеть лицо своего вассала, — я хочу поручить тебе одно важное дело. Твоя преданность мне известна и сомнению не подлежит. Ведь ты доставил на мой суд собственного сына и его так называемую супругу.

— Да, я всегда верно тебе служил, — сказал Ангус с волнением. — Но ты никогда не поручал мне ничего такого, что противоречило бы моей чести.

— Это правда. К тому же я всегда был к тебе щедр. Хочу еще раз выразить тебе свою благодарность за похищение маленькой наследницы клана Каддел. Это воистину бесценная услуга; столь же бесценны и многие, многие другие, которые ты мне оказывал. Но сейчас мне снова требуется твоя помощь. — Аргилл сделал паузу и посмотрел сначала на Роба, а потом на Ангуса.

— Я к твоим услугам, — быстро ответил Ангус. Другого ответа ни Аргилл, ни Роб от него и не ожидали.

Наклонившись вперед, Аргилл произнес:

— У Гленлиона хранится один важный документ. Фальшивка, но отлично сработанная, и ее обнародование может причинить мне много неприятностей. Так вот, я хочу, чтобы ты мне ее привез.

Роб выгнул бровь, дивясь предусмотрительности Аргилла. Хитроумный граф решил отмести возможные подозрения Ангуса насчет этого документа, назвав его фальшивкой. Роб это понимал, но поймет ли сэр Ангус Лохви? Ведь от этого зависела жизнь Роба. Если Лохви исполнит распоряжение графа, не вдаваясь в детали и не задавая себе лишних вопросов, Робу конец.

В зале установилась тишина. Наконец Лохви сказал:

— Я привезу этот документ, граф, если таково твое требование.

— Отлично. — Граф на мгновение прикрыл глаза, чтобы скрыть их радостный блеск, и повернулся к Робу: — Итак, куда ты спрятал эти бумаги, Гленлион?

— Сначала подпиши грамоты об освобождении леди Линдсей. — Краем глаза Роб видел, как Ангус метнул в его сторону удивленный взгляд. — А мой отец поставит на них свою подпись как свидетель.

Аргилл недовольно поморщился. Но только Роб это заметил. Кивнув в знак того, что все происходит в полном соответствии с его планами, граф достал чернильницу, песочницу, очинил перо и подписал два экземпляра послания, обеспечивавшего беспрепятственный переезд леди Джудит во владения ее отца графа Уэйкфилда. Когда бумаги были подписаны, заверены подписью Лохви и посыпаны мелким речным песочком из песочницы, Роб с облегчением перевел дух. Хотя бы такую малость он сделал для Джудит. Теперь граф не сможет утверждать, что сделка недействительна и леди уехала в Англию против его воли.

— Что ж, — резко сказал Аргилл, откладывая перо, — я свое слово сдержал, Гленлион. Теперь дело за тобой!

Когда лэрд Лохви поднял на сына глаза, в которых мелькнуло смятение, Роб с едва заметной улыбкой произнес:

— Документ, который так стремится заполучить граф Аргилл, хранится в ногах у моей матери.

Лохви нахмурился. Аргилл рассердился.

— Чтоб тебя черти взяли, Гленлион! Тебя — и твои шуточки.

— Я и не думал шутить, — сказал Роб, не сводя глаз с лэрда Лохви. — Моя мать заботится о своих чадах и хранит их тайны даже после смерти. — Этот намек предназначался Ангусу на тот случай, если он забыл, что в каменном изображении болонки, вырезанном у ног леди Лохви на ее надгробии, существует тайник — небольшое углубление, где Роб прятал обличавший графа Аргилла документ. Интересно, задался вопросом Роб, о чем подумает его отец, когда спустится в родовой склеп Кэмпбеллов? Охватит ли его грусть при виде каменного изваяния супруги и надгробий их семерых сыновей? Поймет ли он, что его собачья верность Аргиллу ничто по сравнению с любовью и преданностью к людям одной с ним крови? Ответа на этот вопрос Роб не знал, а поскольку в этом деле от него ничего больше не зависело, ему оставалось лишь ждать и мучиться сознанием собственного бессилия.

Прошла минута, показавшаяся Робу вечностью. Наконец Ангус повернулся к Аргиллу.

— Я знаю, где хранится этот документ. Я достану его из тайника и лично прослежу за тем, чтобы ты своевременно его получил.

Когда Лохви вышел из зала, Аргилл залился смехом.

— Похоже, Гленлион, твоя козырная карта бита. Роб мрачно кивнул в ответ.

— Да, сэр, похоже на то.

Джудит поплотнее завернулась в плед и всмотрелась в расстилавшийся перед ней темный водный простор. В воде по ходу судна отражались горевшие на мачте сигнальные огни. Путешествие затягивалось, и Джудит не могла отделаться от ощущения, что они будут плыть вечно и никогда не достигнут пункта назначения. Она никуда не хотела ехать, отказывалась подняться на галеру, рыдала, даже пыталась сопротивляться — все бесполезно. Теперь она стояла на борту галеры, которая несла ее вдоль западных берегов Шотландии в сторону Дамбартона, где за нее должны были внести выкуп. Сопровождал ее сам Аргилл — худшего спутника трудно было себе представить. Казалось, он следил за каждым ее движением, не давая ей ни минуты покоя.

— В твоем молчании, леди Линдсей, кроется некий укор, — сказал граф, и она, чтобы не показаться невежливой, была вынуждена к нему повернуться.

— Разве я что-нибудь сказала? Пожаловалась?

— Нет, ты все больше помалкиваешь, но именно это мне и не нравится. Неужели ты и вправду думаешь, что я его убил?

Эта граничившая с цинизмом откровенность заставила ее поежиться.

— Так ты не велел с ним расправиться?

— Ну нет. — Аргилл негромко рассмеялся. — Хотя, не скрою, искушение было велико. Этот Гленлион давно сидит у меня в печенках, еще до того, как стал любимчиком короля, который возвел его в рыцарское достоинство и дал ему золотые шпоры.

— Вряд ли за это можно держать благородного человека в тюрьме и покушаться на его жизнь.

— Согласен. Скажем так: у меня есть для этого особые причины. Скажи, ты знала о том, что в свое время он был моим вассалом?

Джудит, опасаясь причинить вред Робу необдуманным ответом, заколебалась. Но надо было что-то ответить, и она сказала: