Леди и горец - Гарнетт Джулиана - Страница 48

— Королевское войско, говоришь? Какого короля — шотландского или английского?

Лэрд Лохви громко выругался и шагнул к сыну.

— Намекаешь на то, что я изменник? Лучше на себя посмотри. Каждый твой поступок — измена и предательство. Ты давал вассальную присягу Аргиллу, но клятву свою нарушил, обесчестив тем самым славное имя Кэмпбеллов.

— В силу определенных причин я отказался от присяги графу Аргиллу, но если бы и не сделал этого, то все равно не позволил бы тебе увезти эту женщину. В замке Лохви ей грозила опасность.

Лохви скривил губы в презрительной улыбке и покачал головой.

— Она и тебя околдовала. Но хотя это ясно как день, я не стану затрагивать этот предмет. Мое дело забрать у тебя эту бабу и отвезти в Иннисконнел к графу Аргиллу.

Джудит охватила паника. Она боялась лэрда Лохви, но еще больше — графа Аргилла.

— Если не отдашь ее, — продолжал между тем лэрд Лохви, — это будет означать, что ты нарушил королевский указ. И тогда, как я уже сказал, к стенам твоего замка подступит королевское войско, разорит твои владения и сотрет твой жалкий замок с лица земли.

У Джудит все поплыло перед глазами. Она знала, что Роб скорее погибнет, нежели отдаст ее лэрду. Но этого она допустить не могла.

— Я поеду с лэрдом, — сказала она, нарушив гнетущую тишину, наступившую в зале. — Пусть Аргилл получит причитающиеся ему деньги. — Повернувшись к Робу, она добавила: — Ничего другого мне не остается. Я не желаю ставить твою жизнь под угрозу.

— Замолчи, женщина. Тебе слова не давали, — произнес Роб с такой яростью в голосе, что она вздрогнула. — Хозяин здесь я, ты — моя жена, стало быть, принадлежишь мне. И без моего разрешения никуда не поедешь.

Джудит вскочила с лавки и вонзила в него испепеляющий взгляд. Если бы он признался ей в любви, сказал, что жить без нее не может, она бы его поняла. Но он просто-напросто напомнил ей о ее долге. Такого стерпеть она не могла.

— Брак по согласию — не церковный брак, — сказала она с запинкой.

— Пусть так. Но он действителен в течение года и одного дня, а они еще не истекли.

— Истекли, не истекли… Не все ли равно, если тебя убьют?

Джудит замолчала, пытаясь привести мысли в порядок. Это было непросто под устремленными на нее гневными взглядами мужчин. В самом деле, как ей поступить? Если она останется в Гленлионе, Господь свидетель, как ей этого хочется, на голову Роба обрушатся беды, одна страшнее другой. Возможно даже, его убьют, замок сожгут и развеют по ветру пепел. Но если она согласится уехать, то после уплаты за нее выкупа ей предоставят свободу и она вернется к Робу при первой же возможности. Если бы только ей удалось перемолвиться с ним словом наедине и рассказать о своем плане…

— Похоже, у этой женщины больше мозгов, чем у тебя, Гленлион, — сухо сказал лэрд Лохви.

— Я сообщу тебе о своем решении утром, — ответил Роб. Когда же его отец в удивлении выгнул бровь, добавил: — Ты со своими людьми можешь расположиться на ночь на окрестных полях и холмах. Там вам будет удобно — разве что малость холодновато.

Получив такой не слишком любезный ответ, Ангус, надо отдать ему должное, долго не колебался и принял предложение сына. Впрочем, ничего другого ему не оставалось. В любом случае утром дело так или иначе решится. После ухода Ангуса и его людей охваченный яростью Роб некоторое время не мог говорить. Джудит тоже помалкивала, понимая, что сейчас взывать к разуму Гленлиона бессмысленно и следует подождать, пока он успокоится. Заглянувший было в зал Саймон Маккаллум мгновенно исчез. То ли не хотел им мешать, то ли боялся попасть Гленлиону под горячую руку.

— Ты говорила глупости, — заговорил наконец Роб.

— Ну не такие уж глупости, особенно если принять во внимание обстоятельства. Неужели ты думаешь, что я хочу уехать с лэрдом Лохви?

Он покачал головой:

— Нет, этого я не думаю. Но меня не оставляет ощущение, что твои слова и поступки продиктованы преданностью, которую ты не верно толкуешь.

— Почему же не верно? Преданность — она и есть преданность, как ее ни толкуй. Неужели ты ее не заслуживаешь?

— Господь свидетель, я не это имел в виду. Но ты не понимаешь, какой это риск. Граф Аргилл — негодяй, и ему ничего не стоит тебя обмануть.

— Но если король…

— Какой король? О чем ты говоришь, Джудит? Короля в замке Иннисконнел не будет! А полагаться на слово Аргилла нельзя. — Роб с горечью рассмеялся. — Убедился в этом на собственном опыте.

Роб провел рукой по своим блестящим иссиня-черным волосам, в которых отражались отблески полыхавшего в очаге пламени. Некоторое время он взад-вперед расхаживал перед очагом, потом остановился и, бросив в ее сторону мрачный взгляд, сказал:

— Я провел три года в английской тюрьме, потому что был предан этому человеку и беззаветно ему доверял. Но больше на его удочку я не попадусь.

— Но граф Аргилл — шотландский вельможа… Хриплый смех Роба заставил ее замолчать.

— По-моему, Аргилл ни шотландец, ни англичанин, а так… сам по себе. Словом, защищает лишь собственные интересы.

Джудит наконец поняла, что имел в виду Гленлион.

— Значит, он предал тебя? — выдохнула она.

— Вот именно — предал. Даже хуже. — Роб подошел к ней так близко, что она ощутила на щеке его дыхание. — И если по наивности ты решила отдаться на милость Аргилла, забудь об этом.

— Но не убьет же он меня? — Она спокойно посмотрела в полыхавшие гневом глаза мужа. — Как-никак мой отец — могущественный английский лорд, как союзник он дорогого стоит. Думаю, Аргиллу нет смысла превращать его в своего врага. Поэтому не сомневаюсь, что за известную сумму он вернет мне свободу. Что же касается моего отца, то ему легче расстаться с частью своих денег, нежели с земельными владениями. Да и для короля Эдуарда такая сделка предпочтительнее.

— Никто не знает, что предпочтительнее для Аргилла, ибо его истинные намерения не ведомы никому. — Роб нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты зависела от его злой воли, и ни за что не отпущу тебя.

— Тогда дожидайся, когда сюда придут королевские солдаты, — сказала Джудит. — Они разорят твой замок и убьют преданных тебе людей, поскольку обучены и вооружены куда лучше каких-то разбойников.

— Я в состоянии защитить свои владения.

— Правда? С тем небольшим количеством людей, которые находятся сейчас у тебя под началом? — Она кивнула в сторону двора, где расхаживали союзники Роба. — А вдруг враги ударят, когда Маккаллумов здесь не будет? Если Аргилл призовет на помощь солдат короля Эдуарда, тебе долго не выстоять.

— Не желаю ничего слушать, — сказал Роб, и в его глазах появился стальной блеск. — Как бы то ни было, я не стану подвергать тебя опасности.

— Даже если твоим людям будет угрожать смертельная опасность?

— Даже если мне самому придется сложить голову. Джудит с шумом втянула в себя воздух. До чего же он безрассуден! Скорее умрет за нее, нежели трезво взвесит все «за» и «против» предложенного ею плана. Но она не допустит, чтобы из-за нее он погиб.

По мнению Джудит, все обстояло не так плохо, как полагал Гленлион. Получив выкуп, Аргилл отпустит ее на все четыре стороны. Какой ему смысл ее удерживать? Таким образом, Джудит обретет свободу, а Робу не придется рисковать жизнью. Джудит окинула взглядом зал. Пока они с Робом разговаривали, вернулся Саймон и стал с деловым видом осматривать установленные в зале деревянные крепления и леса для ремонтников. Мораг и еще несколько деревенских девушек наводили порядок в кладовой и на кухне. Джудит знала, что за стенами, в непосредственной близости от замка, стоят домики каменщиков — из-за соображений безопасности они старались не отдаляться от укреплений. На поле, где Джудит и Роб любовались каменными глыбами, вкопанными в землю древними кельтами, вырос небольшой поселок с харчевней и лавками, населенный подсобными рабочими и землекопами. Они прибыли в Гленлион в поисках заработка и неплохо устроились. Всем этим людям грозила страшная опасность, в случае если бы Аргилл решил при поддержке королевских войск покарать строптивого Роберта Гленлиона. И Джудит твердо решила осуществить свой план. Увидев ее, лэрд Лохви, казалось, нисколько не удивился. Джудит стояла перед ним, освещенная тусклым светом молодой луны. Порывистый ветер рвал края пледа, в который она была закутана, и они трепетали у нее за спиной, словно крылья огромной летучей мыши.