Водяной 4 (СИ) - Паули Константин - Страница 30

— Ждём, — ответил я.

Прошла минута, прежде чем тишину прорезал щелчок замка и пищание электронной системы, к которой приложили карточку-ключ.

Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, на пороге стоял пожилой охранник. Форма висела и была явно ему великовата, но это его не беспокоило, лицо было напряжённым, а глаза горели лихорадочным блеском. Даже в полутьме было видно, что его взгляд был прикован к асфальту, к тому месту, где тускло поблёскивала монета.

— Что вы здесь делаете? — спросил он хрипло и сглотнул. — Банк закрыт. Приходите завтра.

Он пытался звучать грозно, но голос дрожал. Охранник не мог отвести взгляд. Монета тянула его к себе, как магнит тянет железную стружку.

— Мы свои, — сказал я спокойно, не вставая. — Я, например, Водяной.

Охранник моргнул, с трудом отрывая взгляд от кругляша и переводя его на меня.

— Не понимаю, о чём Вы, молодой человек. Уходите.

— А Вы — Кладово́й, — продолжил я, игнорируя его слова. — Редкий класс двоедушников. Краснокнижный, я бы сказал. Сейчас все воруют в электронном виде, охраняют антивирусы и роботы системы безопасности. По сути, электронные бесы.

Лицо охранника пошло красными пятнами.

— Мы никогда не вымрем, — буркнул он, но рука его невольно потянулась к дверной ручке, чтобы захлопнуть дверь. — Я сейчас полицию вызову.

— В связи с чем? — спросил я, одаривая собеседника своей самой миролюбивой улыбкой. — Просто стою себе на тёмной улице туристического района, болтаю ни о чём с хорошим человеком. Да, именно с Вами. Ну, а монетка… Раз уж приглянулась, возьмите её себе. Я Вам её дарю. Берите смело, пусть приносит удачу.

Я видел, как его ломает. Это как предложить вампиру стакан крови.

— Я не возьму монету, — выдавил он с досадой, похожей на зубную боль. — И не пущу Вас к кладам. Вы наверняка вор.

— Я не вор, — сказал я твёрдо, поднимаясь. Голос мой стал серьёзным. — Мне не нужны Ваши клады, ни один из них. Мне нет никакого дела до чужого золота. Клянусь Навью, я не затаил зла и не хочу причинить вред ни вверенным Вам ценностям, ни Вам лично. Я просто хочу поговорить.

Слова «клянусь Навью» повисли в воздухе как нечто весомое. В мире двоедушников такими выражениями не разбрасываются. Но я был уверен в себе и своей клятве.

Охранник выдохнул. Плечи его опустились.

— Клянётесь? Я заберу монету? — спросил он с детской надеждой. — Мы поговорим, и Вы уйдёте?

— Мы не плохие, — вмешалась Василиса. Её голос звучал мягко, успокаивающе. — И Вадим не плохой, хотя временами ведёт себя как болван. Простите, что мы Вас напугали. Я Василиса. А Вас как зовут?

Охранник, словно боясь, что монета исчезнет, быстрым, скользящим движением пригнулся, цапнул монетку с асфальта и мгновенно спрятал в карман. Лицо его тут же разгладилось, приобрело выражение блаженного покоя. Он получил своё сокровище. Маленькую частичку личного богатства.

— Меня Илья зовут, — сказал он, похлопывая по карману. — А раньше Искрен звали. Но после отмены крепостного права меня Ильёй записали, так и живу. Паспорта меняю, а имя оставляю.

— Вы долго живёте в Сочи? — спросила Василиса.

— Почитай, с Олимпиады, — охотно отозвался Илья. Теперь, когда сделка состоялась, он был рад поболтать. Одиночество сторожа кладов — страшная вещь. — Но не с этой, а с прошлой, восьмидесятого года. Мне тогда дали добровольно-принудительно путёвку от казначейства, где я работал и отправили сюда. Тогда многих разогнали из Москвы. Я впервые оказался на море и… я влюбился в море, в город, в горы. Сочи, он тогда, знаете, другим был. Меньше, уютнее. Теплее, что ли. Не климатом теплее, а душой. Я сменил крохотную однокомнатную квартирку на старом Арбате в Москве на маленькую «двушку» на улице Навагинской. Коллеги сказали, что я идиот, уезжать из Москвы. А я вот взял и переехал. Здесь спокойнее и экология хорошая. Так в той квартире и живу. Хотя, по правде сказать, я больше на работе живу.

Он помолчал, повернув голову в направлении помещения.

Кладовой по-прежнему стоял так, чтобы в любой момент юркнуть обратно и захлопнуть дверь. Мы отдавали должное его осторожности и не приближались.

— Но вам, наверное, не про меня интересно, — спохватился он и подозрительность снова мелькнула в его глазах. — Вы точно зла против моего банка не измыслили? А то не смотрите, что я старый да слабый. Я буду биться как лев. У меня есть шокер и кнопка.

— Судьба упаси меня с Вами драться, уважаемый, — искренне возмутился я. Дело не только в соотношении сил. Сама мысль пытаться отнять у Кладового предмет его охраны казалась мне кощунственной. — Мы вообще по другому поводу. Мы ищем человека… А если точнее, то не совсем человека. В Сочи.

— В Сочи много народу живёт, — Илья пожал плечами. — Старые и молодые, пришлые и коренные.Двоедушников тоже хватает. Тепло, сытно. Вы же не думаете, что я много кого знаю. У нас тут нынче вовсе не деревня, а даже скорее мегаполис.

— Нет, не думаю, — согласился я. — Но этого двоедушника Вы, скорее всего, знаете. Или слышали о нём. Если, конечно, он в Сочи. Пять лет назад он должен был круто подняться. Очень круто.

Я начал описывать, загибая пальцы:

— Это мужчина крепче гранита, мощнее бури. Не молодой, но и не старый — в самом соку. Физически совершенен, будто выкован молотом Судьбы. Возможно, спортсмен высокого класса, солдат удачи или же мастер бизнеса. Неважно. Главное, суть одна — богатство хлынуло к нему неудержимым потоком, подобно горной реке. В 2020-м удача должна была повернуться к нему лицом так, будто сорвало дамбу. Деньги липнут к нему магнитом. Он — словно огонь, обаятельный, харизматичный. Мощь его столь сильна — машину может голыми руками перевернуть, как игрушечный автомобильчик. Самое любопытное — перемены настигли его неожиданно. Простой, неприметный смертный однажды утром, бац! и словно переродился. Как будто стал полноправным властителем мира.

Илья слушал внимательно, склонив голову набок.

— Как переродился… — пробормотал он. — А почему Вы думаете, что я могу знать такого?

— Потому что Вы — Кладовой, — сказал я. — Вы связаны с деньгами незримой пуповиной. Вы чувствуете их потоки. А у него денег много. Он чуть ли не спит на золоте. Хотя, парадоксальным образом, он не жаден, не алчен в привычном смысле, не транжира, но и не жмот. Не он любит деньги, а они его. И он должен быть тут, в Сочи. Ну, если точнее, мы надеемся, что он тут живёт.

Я сделал паузу, давая ему время переварить сказанное.

— Хотя не исключено, что под моё описание никто не подходит, и я напрасно трачу Ваше время, уважаемый Илья. Если так, пусть монета станет для Вас компенсацией.

Илья погладил карман.

— Не напрасно, — быстро сказал он. — Монету-то я заработал в любом случае. Положу её в свою коллекцию. У меня есть римский динарий, много османских монет и советский полтинник двадцать четвертого года, серебряный. Откуда Вы узнали, что я коллекционирую заговорённые монеты, уважаемый?

— Догадался, — уклончиво ответил я. — У каждого свои слабости и особенности природы. Так что, подходит кто-то под описание?

Охранник пожевал губами, глядя в темноту улицы.

— Да, — наконец произнес он. — Под Ваше описание определённо подходит один человек. Правда, утверждать наверняка не берусь, ведь понятия не имею, кого Вы ищите. Но по описанию похож. Только Вы должны пообещать мне, что никаких дурных намерений у Вас нет. Потому что иначе разговор дальше не пойдёт. Ведь в моём банке тоже есть его клад… то есть, я хотел сказать — вклад. Большой вклад. А я своих вкладчиков берегу. Каждый из них дорог мне, как пчела, собирающая для меня сладкий мёд.

— Мы просто поговорить с ним хотим, — заверил я. — Не угрожать, не бить, не шантажировать. Грубо говоря, познакомиться. Нам нужен совет. Консультация.

— Ну, если просто поговорить… Это можно. Есть куда записать?

Я достал из кармана телефон и показал ему.

— Я Вам скажу, как его зовут, и даже номер телефона дам, — Илья оглянулся, словно проверяя, не подслушивают ли банкоматы. — Он человек занятой, но трубку берёт.