Водяной 3 (СИ) - Паули Константин - Страница 5

Руслан уже вернулся к перетяжке дивана.

— Если подумать, то это в первый раз. Обычно мать с батьком, начиная с девяти лет орали, чтобы убрался, но максимум что я мог — это переставить кружку из одного угла в другой. Всё. Даже кровать не заправлял, сколько бы ни голосили. Оно же как, поорут и отстанут. Причём от этого их ора у меня была психологическая травма, которую я лечил весьма продвинутыми методами…

— Курил травку? — предположил я.

— Ну, да.

— А деньги? Работал?

— Я не мог, я учился. А они меня не понимали и чуть что — в крик.

— Ты, конечно, молодец. Значит, ты у родителей деньги воровал, потому что они тебя не понимали? А выражалось это непонимание в критике твоего образа жизни и воровства?

— Я жертва обстоятельств. Меня никто не поддерживал!

Я распаковал плейстейшен, джойстики, провода. Я был в этом несилён, но исходил из того, что современная техника делается так, чтобы провод в принципе нельзя было вставить в неподходящее гнездо.

— И как учёба, Руслан?

Руслан добил последние скобы на обшивке и опустился на диван.

— Из технаря меня выгнали, потому что преподаватели придирались, ругали, что мало хожу на лекции, ну и из-за того, что однажды мы за теплицей с приятелем курили. Причём это был не совсем табак. После учёбы работать никто не взял, везде нужен блат и все морду воротят, особенно если уколы на руках замечали.

— Не работал, не учился? — переспросил я.

— Ну, да. А потом родители в какой-то момент продали квартиру и мигрировали на остров Кунашир. До сих пор не понимаю, почему Кунашир? Отец родом из Татарстана, а мать из Псковской области. Ну при чём тут Дальний Восток?

— А ты?

— А я нет, я остался в родном городе! — гордо ответил Руслан.

Я поднял брови:

— А где, ты говоришь, все эти судьбоносные события происходили?

— Как где, в Казани. В общем, я классическая жертва травли со стороны родителей, носитель травм и жертва системы.

Я закашлялся от такой точки зрения:

— Короче, Руслан, давай по фактам. Ты лютый раздолбай и торч. Учёбу завалил, на шее родителей сидел, ничего не делал, только вредил. Есть сильное ощущение, что они не поехали на Кунашир, просто сменили регион, а разыграли всё это только, чтобы от тебя избавиться. И сколько бы ты не корчил из себя жертву, чудак на букву «М» в этой истории только ты.

Руслан нахмурился:

— Когда ты говоришь так… Это, знаешь, немного обидно звучит. Мне кажется, ты сейчас причиняешь мне психологическую травму.

Я протяжно вздохнул.

— Русик, я ещё и в табло могу дать. Может, стоит хорошенько прописать? — я усмехнулся, — Глядишь, тогда вылетят из головы эти словечки из американских фильмов про подростков. Давай со старта определимся, что в моём доме инфантилы не живут.

Руслан изогнул губы в искренней улыбке.

— Про инфантилов вполне серьёзно, — продолжил пояснять я. — Аура тут неподходящая. Жил тут один, звали Стёпкой. Бухал больше, чем дышал, жена ушла, он загрустил и утопился в озере Камколь.

Руслан покачал головой:

— Ужас какой! Много у тебя таких историй?

— Вагон и маленькая тележка.

Я огляделся. Несмотря на жалобные речи Руслана, мы всё сделали. ТВ повешен, всё подключено, диван напротив него стал как новый, яркий, сочный, жёлтый, словно молодой банан.

— Но, Руслан, даже если я готов легко принять факт твоего раздолбайства, жертву из себя корчить не надо. Если хочешь позаламывать руки, то всё просто. Выходи из дома, там есть огород, по тропинке до берега озера. Можешь идти поплавать, Стёпке привет передавай.

Он пожал плечами и некоторое время молчал.

— И ты бы не стал меня отговаривать? — поинтересовался Руслан после паузы.

— Нет.

— Да не, я не такой уж и дебил, Вадим. За эти годы я многое понял. Ты же понимаешь, что у меня хватило силы воли вылезти из наркоты и плохой компании, пойти в секту?

— Метод терапии ты выбрал весьма своеобразный, но в целом — да. Считаю, что ты не безнадёжен. И теперь у тебя следующий жизненный уровень, поздравляю.

— Какой ещё уровень, Вадим? — не понял он.

— Помнишь, Руслан, я тебе говорил — что ты оборотнем становишься?

Руслан бросил на меня выразительный взгляд:

— Конечно-конечно, я не спорю! В первое время думал, каково будет спать под одной крышей с шизофреником? Но оказалось, ничего страшного, жить можно. Поэтому, если ты говоришь, что я оборотень, пусть будет так. Никаких споров!

Я вздохнул:

— То есть, не веришь?

— Верю, — преданно глядя в глаза и совершенно неискренне, успокаивающим тоном, каким разговаривают с психом, ответил Руслан и даже для убедительности улыбнулся.

— Скажи, Руслан, а пока меня нет, дома кто-то здесь посторонний бывает? — поинтересовался я.

Руслан задумался.

А я, пока он думал, включил телевизор и запустил плейстейшен.

— Ты знаешь, да, бывает. Я пока тут прибирался, красил, проветривал, время от времени… Короче, приходят, уходят, у тебя тут проходной двор.

Я хмыкнул, потому что мои подозрения подтвердились, поднялся на первый этаж, притащил в подвал зеркало, прихватил из кухни посуду, коробку молока, пачку печенья, а также свечу.

Повесил зеркало на стену, поставил табурет, насыпал в тарелку печенья, налил молока и разжёг свечу.

Руслан смотрел на все мои манипуляции с безграничным терпением, с которым взрослые смотрят на детские игры.

Я проследил, чтобы зеркало отражало большую часть комнаты, стал сбоку и негромко заговорил:

— Домовой, домовой, приходи играть со мной. На общение, за угощением.

Руслан за моей спиной закатил глаза, думая, что я не замечу этого в отражении зеркала.

Некоторое время ничего не происходило. Потом поверхность зеркала прошла лёгкой рябью, появилось немытая лохматая голова и уже вскоре из зеркала вылез худой невысокий Кузьма. Весь помятый, и в странном наборе обуви — на левой ноге кроссовок, на правой мягкий туфель.

Для начала он слопал несколько печений и отхлебнул молока.

— Привет, Водяной, — сказал Кузьма, когда немного насытил свой голод.

— И тебе не хворать, Кузьма. Хочешь в приставку поиграть?

Глава 3

Взгляд из зазеркалья

— В «Денди» умею, — сощурился Кузьма.

— А это почти то же самое, только чуть красивее. Вот, кстати, познакомься, — махнул рукой на Руслана.

— Человек?

— Нет, из нашинских.

— Какой породы, если не секрет? — подозрительно спросил Кузьма. — Тоже Водяной?

— Не-а. Оборотень он. Русланом зовут.

— Не волколак, нет?

— Нет, — я повернулся к Руслану, который всё это время, начиная с момента, когда домовой показался из зеркала, стоял с ошалелым видом. — Руслан, кто ты там говоришь, тебя укусил?

— Ба-барсук, — пробормотал он.

— Вот, — я повернулся к Кузьме. — Барсучий оборотень. Переходит по классу неместных двоедушников.

— Барсук — это ладно, главное не волк. Я с волколаками не дружу, злые они, — отрезал Кузьма.

— Короче, проходите на диван, а ты начинай осваиваться в новой роли.

— Да, — хлопнул его по плечу Кузьма, который уже доел всё печенье. — Чего стал, оборотень, пошли. Меня Кузя зовут, а ты, как я понял, Руслан…

Руслан выдохнул:

— Барсук… То есть, я в натуре оборотень-барсук⁈

Заворожённый, он опустился на диван рядом с Кузьмой.

Я включил и настроил первую попавшуюся игру. Это оказался, внезапно — «Ведьмак». А что, символично.

Я вручил Кузьме джойстик. Понятно, что он не умеет таким пользоваться, но ничего, освоится.

— Я нечисть? — застонал Руслан.

— Нечисть — это нетолерантное и обидное слово, — хором отреагировали мы с Кузьмой.

— Кузя, насколько я вижу, у тебя с крышей стало получше? — спросил я лохматого гостя.

— Я всегда был нормальный, — отмахнулся домовой.

— Как бы не так! В общем, с тебя помощь в адаптации новообращённого, — я показал на Руслана, который всё ещё пребывал в лёгкой прострации, шепча слово «барсук».