Водяной 3 (СИ) - Паули Константин - Страница 27

— Хороший аппарат, — кивнул я на автомобиль. — Не могу определить марку. Американец?

Осоедов хмыкнул, убирая квитанцию в карман засаленной куртки.

— «Гранд Чероки», седьмого года, — ответил он спокойно, словно читал инструкцию. — Движок откапитален, антикорозия, стоит защита от минусовых температур, турбоподогрев, два дополнительных аккумулятора, максимальный протектор, залит арктический антифриз, увеличенный бак.

— Солидно, — оценил я. — Для охоты? Вы охотитесь?

— Я не охочусь, мне зверей убивать жалко, — Антон говорил тоном, от которого по спине шёл холодок.

Конкретно: когда он говорил, что «зверей убивать жалко» звучало это как «а людей не жалко».

— Это так, временный вариант. А вообще я коплю на вездеход «Север». Вот это вещь. Колеса низкого давления, плавает, по болоту идёт как по асфальту. Когда всё рухнет, только на таком и уйдёшь.

— Если всё рухнет… — отреагировал я, цепляясь за фразу. — А Вы, я погляжу, серьёзно подходите к вопросу безопасности.

Осоедов посмотрел на меня как на несмышлёное дитя, которое не понимает, что зима близко. Не календарная зима, а Великая Зима человечества.

— Я никого и ни в чём не убеждаю, Вадим. Воля Ваша, во что верить, во что не верить. У меня есть ощущение, что мир держится на соплях. Как картон, одна искра и «привет»! Уверен, словно я это видел. Но! Это дело каждого. Считайте, что это я просто со скуки дурью маюсь.

Я почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Осоедов говорил искренне. И в то же время ни в его словах, ни в основном триггере — «Конец света» не было ни слова про мистику, про Навь, двоедушников, оборотней и домовых. Это вообще «не его».

И в то же время я понимал, Василиса подобными интуитивными ощущениями не впечатлится. Ей нужны факты.

— А чем отбиваться планируете? — я понизил голос до заговорщицкого шёпота, словно мы обсуждали контрабанду казахских сигарет. — Одним топором от зомби не отмахнёшься. Какое у Вас любимое оружие, Антон Александрович? Ну, чисто теоретически?

Осоедов на секунду прищурился, но вопрос лёг на благодатную почву. Выживальщики любят говорить об оружии. Это часть их «религии».

— Зомби — это из кино, сказки. А так — «Вальтер Пэ99», — произнёс он с неожиданной нежностью. — Лёгкий, надёжный. Полимерная рамка, отличная эргономика. У нас, понятно, его не особенно легко купить. К тому же, у меня пока нет разрешения на оружие. Однако… Когда начнётся конец света, Уголовный кодекс станет просто бумагой для розжига. Это перестанет быть важным. Имеет значение только то, что у тебя в руках.

С этими словами он многозначительно поднял палец и замолчал, погрузившись в свои апокалиптические грёзы.

Время для меня замедлилось. Никакой магии, просто привычка подмечать детали, въевшаяся в подкорку за десятки прожитых жизней.

У Осоедова не было указательного пальца.

Я смотрел на его правую руку. Большой палец был на месте, средний, безымянный, мизинец — все в наличии, крепкие, мозолистые пальцы работяги. А вот там, где должен быть указательный — аккуратный, давно заживший обрубок на полторы фаланги.

— У меня литература есть, — продолжил он неспешно и задумчиво. — Которая имеет ценность в сто раз больше, чем УК. Полевая медицина, тактика малых групп, консервирование. Консервы — это валюта будущего, Вадим.

А я тем временем вспоминал что без указательного пальца правой руки даже в армию не брали, по крайней мере, раньше.

Он может водить машину, работать, орудовать топором, однако стрельба…

Осоедов перехватил мой взгляд, но не смутился. Видимо, привык к вниманию к своей руке. Или к неделикатным собеседникам.

— А, это? Производственная травма, мне за неё неплохо заплатили, а на жизнь не влияет. Я привык.

— Простите, не хотел Вас… смутить. А как же пистолет, про который Вы говорили, он же требует…

— Я амбидекстр, — перебил меня Осоедов, — Одинаково хорошо владею и левой, и правой, инструментами орудую любой рукой. Думаю, что стрелять левой не станет для меня проблемой.

— Ого. Я впечатлён.

— Если есть время, Вадим, можем поболтать, виски выпить. Или Вы за рулём? — Антон явно расположился ко мне после проявления интереса к его личности и жизни.

— Простите, я за рулём, да и работать надо.

— Хорошо, в следующий раз, — он кивнул и снова взялся за точильный брусок.

Я вышел за калитку, чувствуя спиной его взгляд. Или не его, а взгляд самого дома-бункера.

Отъехав на несколько сотен метров, я остановился у раскидистой ивы и достал телефон, набрал Василису.

Гудки шли долго. Ну да, вдруг сейчас она со Светланой и не может свободно говорить.

— Да, — голос у неё был уставший и настороженный. — Что-то случилось?

— Привет. Всё в норме. Я только что от Осоедова. Немного пообщались.

— Ну и как? — тон мгновенно стал деловым. — Почувствовал что-нибудь? Он тебя узнал, была эмоциональная реакция?

— У него эмоциональность как у старого копчёного индейца, ничего не понятно. Однако, как мне кажется, он не наш клиент, — сказал я, глядя, как по лобовому стеклу ползает одинокая муха, чудом выжившая в ноябре. — Есть одна деталь, которая против его виновности. У него нет указательного пальца на правой руке.

— И что? — не поняла Василиса.

— Чтобы стрелять правой рукой, нужен указательный палец на ней. С одной стороны, он точил топор и держал брусок — как выраженный правша. Квитанцию тоже взял правой и положил в правый карман. Но в разговоре сказал, что амбидекстр.

— Получается, мог стрелять и левой? А как стрелок на Пескоскладе? — уточнила Василиса.

— Стрелял правой, это я точно помню. Причём, судя по тому насколько он бодро вскинул пистолет и попал, с моторикой все было идеально. Быстро, точно, серией.

Василиса молчала. В трубке слышался шорох бумаг и чьё-то далёкое бормотание.

— Вадим, — сказала она наконец, но в голосе звучала неуверенность. — Скорее всего ты прав, однако теоретически стрелять можно и без указательного пальца. Натренировать средний, приучить руку. Спецназовцев вроде бы такому учат на случай ранения.

— Очень много «если» и допущений.

— А как насчёт того, что он псих, паталогически повёрнутый на выживании.? — не унималась Василиса. — Фанатики — все с прибабахом.

— Согласен, но конкретно этот кадр помешан на фикс-идее «конец света», — возразил я. — Вообще в разговоре мгновенно всплыл апокалипсис, тут он распелся соловьём, но там не было места мистике. Он даже в зомби не верит. Осоедов ждёт конца света, а не активно его ускоряет. К тому же, он вахтовик. Сможешь проверить его перемещения по покупке билетов и начислениям по НДФЛ? Вдруг во время прошлых убийств вообще на своих северах был, нефть качал?

— Можно, проверю. В отличие от пальца, это будет серьёзный аргумент. География — штука упорная. Вот только…

— Что, Светлана работой загрузила?

— Не совсем так. Мне же надо новичка проверить.

— Давай я проверю.

— А повод?

— Я почтальон, зачем мне повод?

— Вадим, действовать надо правдоподобно, даже очень правдоподобно. А не просто зашёл.

— У меня на почте есть письма, адресованные Раисе Никитичне. Понятно, что она умерла и вручить их некому. Но зайти к человеку и спросить, кто он, откуда, на этом основании — я могу.

— Ладно. Но просьба та же. Аккуратно. Он может быть нашим фанатиком, может заманить, оглушить, создать обережный круг. Ты считай, что по краю ходишь.

— Да, мой генерал!

— Хватит ёрничать, Вадим Иванович. Жду звонка.

Почти все населённые пункты Кубани переживают рост населения, строительство новых домов. Вместе с тем и почти полное отсутствие брошенных, пустых, потому что на них находятся желающие купить и заселиться.

У Колдухина была несколько иная ситуация. Риелторы обходили его стороной. До моря ехать два-три часа, работы нет, озеро — гигантская зелёная лужа (я, кстати, это тоже собираюсь менять), и купаться в нем рисковали только утки. Леса нет, парка нет, ДК официально тоже пока нет. Из достопримечательностей только поля, пустыри и заброшенные сады. Словом, отсюда население много лет «утекало».