Очень приятно, Царь! На посошок (СИ) - Бергер Евгений - Страница 6

— Они сняли пальто!

— Хорошо. — улыбнулся я: — Значит, аромат дошёл до зала.

— Дерек, там… там ещё двое зашли! С улицы! Сказали, что-то невразумительное. Но вроде шли мимо и уловили аромат. Спросили, у нас ли готовят или это по соседству… Представляешь?

— Сколько всего гостей в зале?

— Четверо. — Кира прижала ладони к щекам: — Четверо, Дерек! А время к закрытию.

— Ну… Вообще-то, у нас ещё почти три часа в запасе.

— Я к тому, что обычно ресторан пустовал за четыре, а то и за пять часов до закрытия! Но сегодня… Это успех!

— Пока слишком рано делать выводы. Тёма! — позвал я: — Ещё четыре яйца. Колян! Нужно больше теста.

— А как же Антон и Ника? — спохватился Колян.

— Антон и Ника — потом. — я добавил щепотку соли в бульон, а затем снял пробу.

Не хватало вкуса… Как будто, слишком пресно. В таких случаях помогает естественная кислота. Я достал пакет со смородиной, отсыпал горсть, растёр три ягоды в ладони и бросил в бульон. Это было необходимо для того самого тонкого острого укола, который вытаскивает грибы из тени: — За Нику говорить не буду, ибо мне показалось, что она не самый заинтересованный собственник. А вот Антон придёт сам. К сожалению, я таких за свою жизнь много повидал.

— Лучше бы он не приходил… — с грустью вздохнул Тёма.

— Почему? — удивился я.

— Он строгий. И очень не любит самоуправство…

— Слушай. Если бояться — то можно забыть о возвращении прежней «Молекулы». Скажу честно — если бояться, то можно забыть, вообще, обо всём на свете! Даже о собственных мечтах. Я хочу, чтобы Антон пришёл. Чтобы он возмутился. Чтобы застал нас в момент работы.

— И выкинул нас отсюда к чёртовой бабушке! — хмыкнул Хуан.

— И увидел, что он всё это время… гробил свой собственный бизнес! Уничтожал его своими же собственными решениями прямо в микроволновке. Скандал или нет — это уже не важно. Главное — показать, как всё это может работать.

И «воротило» ресторанного бизнеса действительно не заставил себя долго ждать.

Служебная дверь распахнулась, и хорёк в золотых цепях застыл на пороге. Он смотрел на выключенные микроволновки. На горящие конфорки. На меня в чужом фартуке. На Коляна, у которого мука была до локтей. На енотовидного пса, стоящего на задних лапках у кофемолки.

Хуан очень медленно опустился на четыре лапы и жалобно тявкнул.

— Что здесь происходит⁈ — с ужасом и возмущением воскликнул Антон, после чего подошёл ко мне.

— Готовим. — спокойно ответил я.

— Кто вам разрешил⁈

— Вы.

— Я⁈

— Ага. Здесь всё для нас. Ваши слова?

— Да какого хрена⁈

— Такой взрослый, а за словами не следите? — произнёс я, не отрываясь от сотейника: — Уберите руку от конфорки. Обожжётесь.

Антон машинально отдёрнул руку и от этого разозлился ещё больше.

— Вы, вообще, кто такой⁈ — зарычал хорёк, сжимая кулаки с золотыми кольцами: — Я вызываю охрану! Я вызываю полицию! Вы вломились на производство! Это… это уголовка!

— Меня зовут Дерек. Я студент Харитоновки. — я наконец повернулся к нему: — А это — Николай Смирнов. Он оттуда же. Мы сейчас доготовим четыре порции, отдадим их в зал и уйдём. Счёт за продукты я оплачу. Всё, что мы взяли, стоит рублей триста по закупу. Я оставлю пятьсот, чтобы вы не сомневались.

— Да мне плевать на триста рублей! Вы понимаете, что вы делаете? Вы лезете в чужой бизнес!!! На ЧУЖУЮ КУХНЮ!!! Ещё и с животным!!!

— Чем вам помешал наш пёс⁈

— Да он же… ВОЛОСАТЫЙ!!! Сейчас всё тут залиняет!

— Кто бы говорил. — обиженно фыркнул Хуан.

— ОБОРОТЕНЬ!!! ЗАРАЗНАЯ ТВАРЬ НА КУХНЕ!!! Всё… Я звоню ментам!!! Артём! Ты чего стоишь⁈ Беги к коммуникатору!!!

— Понимаю вашу реакцию. — кивнул я: — А теперь и вы поймите одну вещь. У вас в зале четверо гостей. Двое пришли только что, потому что почувствовали аромат с кухни. Не увидели баннер «бизнес-ланч двадцать девять рублей». Не прочитали отзыв в сети. Просто почувствовали аромат жареного лука через закрытую дверь. — я показал ложкой в сторону зала: — Вот это — реклама! Она бесплатная. Она работала три года при Опилкине! Но перестала работать в тот самый день, когда вы поставили сюда четыре ящика, которые совершенно лишены какого-либо аромата. Вместо «живой» пищи ваши специалисты начали подавать полуфабрикаты. Это не готовка. Это АБСОЛЮТНОЕ ничто!

Антон открыл рот. Шерсть на его хорьковой мордочке распушилась, а длинные усы вытянулись вперёд.

— Это… это пустая демагогия.

— Это физика. — я вернулся к плите: — Микроволновка греет изнутри. Она не даёт реакции Майяра. Нет корочки — нет летучих ароматических соединений. А вы, как ОПЫТНЫЙ ресторатор, должны понимать один важный факт. Нет запаха — нет прохожего, который зашёл. Вы можете сколько угодно не верить в душу, атмосферу и кредо ресторатора. Но в химию поверить придётся. Она вам деньги приносит.

Хорёк обнажил клыки, но затем беспомощно закрыл рот.

Кухня погрузилась в тишину, которой мешал разве что гул «КитПрофовского» термостата.

И тут за спиной Антона появилась Ника.

Она не кричала и не ругалась. Казалось, что ей в этой жизни, вообще, всё фиолетово.

Лисица оглядела кухню ледяным взглядом, потом посмотрела на мужа, а затем на меня.

— Двадцать девять рублей. — холодно произнесла она: — Это цена, при которой человек заходит. Ваш запах жареного лука — это цена, при которой он не уходит. Вы это хотите сказать?

Это был первый момент за весь вечер, когда внутри меня вспыхнул ма-а-а-а-алюсенький огонёк надежды и я подумал: «А может, тут не всё потеряно».

— Именно это. Вы затащили людей внутрь и потеряли их на входе. У вас нет проблемы с маркетингом, как таковым. У вас проблема с тем, что происходит после того, как этот самый маркетинг сработал. Цена приятная, но… За что именно? Понимаете?

— У нас проблема с закупом. — жёстко произнёс Антон: — Свежее — это списания! Это порча. Это повар, который умеет с этим работать и стоит как два администратора! Это минус двадцать тысяч в месяц, как минимум. Мы считали! И это без учёта продуктов…

— Плохо считали. — я снял с огня сотейник: — Вы посчитали расходы. А выручку?

— Выручка упала, потому что рынок…

— Выручка упала, потому что вы уволили причину, по которой сюда ехали люди из Москвы. — я поставил сотейник на деревянную доску: — Кира, тарелки. Тёма! Яйца из воды. Аккуратно. Шумовкой. Не разбей!

— Я не разрешал! — рявкнул Антон.

— Антон. — строго произнесла Ника.

— Что⁈

— Замолчи.

Хорёк захлопнул рот. Лисица прошла на кухню, остановилась у стола, и скрестив руки, холодно произнесла мне:

— Показывайте.

— Итак… Вот что я сделал на вашей кухне из остатков. Первое — грибной бульон. Прозрачный, тёмно-янтарный, крепкий, с длинным послевкусием. — я процедил его дважды через сложенную вчетверо марлю. Тёма нашёл её в аптечке. Чистую! И даже не распакованную: — Подавать я его решил не в тарелке, а в чашке. Именно в чашке. Потому что человек, которому холодно, берёт чашку двумя руками, и это движение старше нас всех. Это движение из далёкого детства! Из бабушкиной кухни. Понимаете?

— Хм-м… — лисица одобрительно кивнула.

— Второе — яйцо. У вас здесь столько техники, а вы даже не удосужились ею воспользоваться по назначению. Кстати, почему не продали?

— Да было бы кому… — с грустью вздохнул Антон: — Все нос воротили! Мол, зачем? Мы и с обычной техникой справимся… А это всё — без белого халата и использовать нельзя. Кретины!

— Ладно. Вернёмся к теме яйца. Су-вид. Шестьдесят два градуса на пятьдесят минут. Однако у меня не было такого времени, поэтому я поднял до шестидесяти пяти и держал двадцать минут, зная, что желток будет чуть плотнее идеала. Но это ничего. Идеал сегодня не главное. — я аккуратно разбил яйцо над чашкой с бульоном, и белок повис в жидкости лёгким облаком, а ярко-оранжевый желток лёг на дно.

— Погодите… — хорёк щёлкнул пальцами: — Я вспомнил! Харитоновка — это же крутая шарага для детишек аристо? Да?