Рубеж (СИ) - Видум Инди - Страница 51

Что подтвердил и визит Дорогова.

— Петр Аркадьевич, назовите свою цену, — с ходу начал он.

— Дмитрий Антонович, в настоящее время ваше княжество со всех сторон окружено зоной, так что даже будь у меня на руках все осколки вашей реликвии, я бы не рискнул ее восстанавливать, — ответил я. — Сначала нужно решить вопрос с княжеством Молчановского, а уже потом станет возможным освобождение вашего.

— Я сейчас даже не про это, Петр Аркадьевич, а про то, чтобы вы не поставили другого князя на наши земли, — умоляюще сказал он. — Быть князем без реликвии — ужасно, но быть князем, чьи земли принадлежат другому, — тогда нам лучше вообще сразу лечь и умереть. Такой позор мы не переживем.

— Дмитрий Антонович, я не понимаю, откуда пошли эти глупые слухи о том, что я могу назначить князя. Это не в моих силах, — ответил я. — Решение передать опустевшее княжество Заварзиных Беляеву было решением божьего помощника, поддержанным церковью. Кроме того, вы же были последним владельцем реликвии до ее разрушения, значит, после ее восстановления она опять будет привязана к вам. У меня нет никакого желания вмешиваться в устоявшиеся процессы.

— Но говорят…

— Дмитрий Антонович, не следует верить всему, что говорят. Ко мне перед вами тоже приходил один визитер, уверенный, что у него есть возможность выбрать опустевшее княжество и стать там князем. Считал, что дело лишь в количестве денег, которые он способен мне заплатить.

— И вы?..

— Разумеется, отказал, Дмитрий Антонович. За кого вы меня принимаете? Мне кажется, кто-то ведет дискредитирующую меня кампанию, — ответил я. — Поймите: не я решаю, кому стать князем. Я всего лишь орудие. И кто-то очень хочет, чтобы это орудие было уничтожено руками князей. А ведь фактически только я и могу восстанавливать реликвии. Не станет меня — и делать это будет некому. Меня неоднократно пытались убить те, кто взрывает реликвии. По-видимому, они решили пойти с другой стороны и выставить меня опасным субъектом для остальных князей.

— Думаете, Петр Аркадьевич?

— Уверен, Дмитрий Антонович. Вам же кто-то внушил эти мысли.

Дорогов задумчиво кивнул.

— Не подскажете, кто?

— Мне сказал Василий Петрович Куликов. Он упирал на опасность от такой силы в руках слишком молодого человека, — честно ответил Дорогов.

И как Куликов везде успевает.

— Недавно мы задержали группу дружинников, направленных Куликовым для убийства собственной дочери, — сказал я и получил в ответ испуганный взгляд. — Он настолько меня ненавидит, что не гнушается методами, немыслимыми для порядочного человека. Не стоит верить словам Куликова. Меня он тоже пытался неоднократно убить.

— Личная ненависть, — покивал Дорогов уже успокоенно. — Понимаю. Тогда, Петр Аркадьевич, не скажете ли вы, что я вам буду должен за восстановление нашей реликвии?

— Запрашивай побольше, — тявкнул Валерон, не открывая глаз, — может, хоть что-то получишь. По нему видно, что денег нет. Даже часы с фальшивой позолотой пришлось вернуть.

Так, этот тоже везде успевает. И ведь даже в голову не пришло паршивцу, что могут запуститься слухи: князь Воронов ворует последнее у обнищавших княжеских родов.

— Должен напомнить, что восстанавливать вашу реликвию я буду не раньше, чем восстановлю реликвию Молчановских или одного из ваших соседей.

Поскольку одним из соседей Дороговых были Гуляевы, а второй сосед ко мне за помощью не обращался, то восстановление реликвии Молчановских было куда вероятнее.

— Петр Аркадьевич, я это понял с первого раза, — сказал он. — И причина того, что я настаиваю на озвучивании цены… — Он помялся и пробормотал, преодолевая себя: — У нас, видите ли, несколько стесненные обстоятельства, поэтому мы хотели бы начинать собирать нужное заранее. Чтобы к моменту, когда станет возможно восстановление, иметь на руках всё, что вы можете потребовать.

Как мне ни было его жалко, отступать от уже определенной цены в ингредиенты для сундуков Макоши и кристаллы я не стал. Да и не дело это, назначать каждому князю свою цену.

— Кроме того, в порядке личного одолжения я попросил бы вас поддержать на ближайшем Совете князя Беляева.

— От этого будет зависеть, восстановят нашу реликвию или нет?

— В моих планах восстановить все реликвии, Дмитрий Антонович. Так что если вы выступите против, будет зависеть разве что очередность. Что при условии, что на меня постоянно покушаются, и не только Василий Петрович, разумеется, может привести и к тому, что реликвия не будет восстановлена никогда. Но это справедливо и в отношении всех остальных реликвий, которые у меня в планах. Честно говоря, Дмитрий Антонович, я удивлен, что князья не объединились против разрушителей реликвий и не попытались их уничтожить. Мне очень тяжело противостоять этим людям в одиночку. Даже император не счел нужным этим заняться. А ведь те, кто уничтожают реликвии, не собираются останавливаться на уже уничтоженных.

Но Дорогова беспокоила судьба только собственной реликвии, ни о каких коалициях он не думал и не задумался после разговора со мной. Для него стало понятно только одно: Беляева нужно поддержать, если Дороговы хотят вернуть свою реликвию в ближайшее время. Человек одной мысли — получается, почти как фокстерьер. И в этом вопросе главное, чтобы эту мысль не вытеснила другая, показавшаяся еще важнее.

Разговор у меня оставил двойственные впечатления. С одной стороны, Дорогов станет моим союзником на ближайшем Совете, с другой — после восстановления реликвии на него рассчитывать вообще будет нельзя: слишком управляемым он показал себя.

Не желая больше ни с кем беседовать, я собрался в Камнеград, хотя к вящему огорчению Валерона сгущенку еще не привезли.

— Может, задержимся еще на полчасика? — предложил он.

— Заберу завтра. Сегодня конфетами обойдешься, — предложил я.

— Завтра точно привезешь? — подозрительно спросил он, усаживаясь передо мной на вызванного Птоса.

— Точно, — ответил я уже в Камнеграде. — Если захочешь, сможешь сам проверить.

— Я тебе доверяю, — ответил он. — А Хикари в последнее время на меня обижается и не хочет общаться. Хотя я для нее всё.

— Кроме конфет, — хмыкнул я.

— Конечно, ей конфеты не нужны. От них плохая энергия хуже рассеивается. Кстати, у нее с появлением котят пошла резкая убыль той концентрированной плохой энергии, о которой я говорил.

— А в котятах она не накапливается?

— В них даже еда не накапливается, — фыркнул Валерон. — Они всё это почти моментально пропускают через себя.

Что ж, одной проблемой меньше — очень уж не хотелось расставаться с Хикари, что пришлось бы сделать, если бы не нашлось решение.

Глава 27

До Совета я успел завершить все платные занятия у Обручева. Получилось их девять часов, после чего Обручев заявил о бессмысленности дальнейших. Мол, всё, что нужно, я уже знаю, дальше только оттачивать. Я на самом деле получил нужное — не знаю, насколько всё нужное, но идеи сопряжения переговорных артефактов у меня появились, и их можно было проверять самостоятельно, чем я плотно и занялся.

Разумеется, использовать уже работавший комплект было нельзя — пришлось делать новые и уже проверять на них. После нескольких нерабочих вариантов совмещение двух баз наконец прошло. Причем совсем не по очевидному варианту, а по одному из тех, что были записаны в рекомендованном Обручевым учебнике как дорогой и не всегда эффективный способ.

Но для сопряжения этих артефактов он прекрасно подошел. Теперь при дозвоне на другую базу нужно было сначала набрать дополнительный символ. Внутри одной базы этот символ можно было не набирать, а можно было набрать — и дозвон всё равно шел внутри нее. Сделал работающий прототип я уже перед самым Советом, потому что только им заниматься не получалось.

Дел хватало, и не только нужных, но и совершенно пустых, связанных с визитами людей, проигнорировать которые было нельзя: времени они занимали много, пользы не несли. А вот что касается вреда… Вред вполне мог возникнуть при скандале, чего я пытался избежать изо всех сил.