Долго и счастливо - Грегори Джил - Страница 34

– Это мое дело.

– Вас там ждет молодой человек? – спросил граф.

Она в изумлении посмотрела на него, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец.

– Нет! – вскрикнула она, пытаясь отвернуться от него. – Не ждет.

Он поймал ее за руки.

– Вы уверены? Тогда почему вы покраснели?

Какое-то мгновение Камилла не знала, что ответить, так как сама себе не могла этого объяснить.

– О, вы невыносимы, – воскликнула она, покраснев еще сильнее, и попыталась освободиться, но не могла вырваться из его железной хватки. Граф внезапно рассмеялся, вглядываясь в ее смущенное лицо.

– Прошу прощения. Я не хотел вмешиваться в ваши личные дела. – Забавляясь, он притянул ее поближе, взгляд его глаз потеплел от смеха. Камилла напряглась, отчаянно пытаясь не реагировать на его близость, на завораживающую силу его глаз, которые сейчас вглядывались в ее лицо с такой пугающей проницательностью.

– Но вы заявили о своей поездке так решительно, Камилла, – продолжал граф, – что я подумал, вас кто-то ждет в Париже. Я знаю, так ведут себя молодые влюбленные девушки.

– Знаете, милорд, почему это меня нисколько не удивляет?

Он улыбнулся в ответ на ее колкость. И слегка встряхнул ее.

– Кокетка! Но мы говорим о вас. Значит, ни в какого лощеного француза вы не влюблены?

Камилла глубоко вздохнула.

– Я никогда не была влюблена, – заверила она его. – У меня не романтичная натура. – Камилла подумала о своих волнующих сновидениях. Они не в счет. В дневное время она практична и рассудительна. Слишком рассудительна, чтобы поддаться влиянию пустых мечтаний. Она быстро добавила: – Думаю, что рассказала все, что вам необходимо знать обо мне. Кроме, пожалуй, того, что я действительно работала некоторое время горничной в доме виконта и научилась там разговору и манерам благородных молодых леди. Полагаю, этот опыт может пригодиться для нашего плана, но если вас это не устраивает, – поспешно продолжала она, – тогда забудем обо всей этой истории. Я себя чувствую уже гораздо лучше и могу уехать сегодня же. Возможно, так будет лучше всего.

– Мисс Смит. – Граф притянул ее еще ближе, уголки его рта приподняла улыбка. – Успокойтесь. Вы так просто не убежите. Мне нужна ваша помощь, и я вполне удовлетворен тем, что вы мне рассказали. Поэтому…

– Да? – Камилла ждала, затаив дыхание, глядя на него, а ее сердце начало громко стучать в груди, и биение его все учащалось, пока его взгляд изучал ее лицо: сначала остановился на глазах, потом спустился ниже и задержался на губах, потом медленно вернулся и снова встретился с ее взглядом.

Филипу вдруг пришло в голову, что ее, несомненно, будет окружать толпа поклонников, стоит ей только появиться в Лондоне. Она очень привлекательна, даже в этом темно-сером платье. Его мрачная расцветка не способна притушить блеск ее выразительных глаз и стереть живое очарование ее лица, лучезарно сияющего при солнечном свете, заливающем беседку. Однако ее румянец говорил графу о том, какая она, в сущности, еще неискушенная, эта обезоруживающая девчонка-сорванец. И он, отведя упавший на ее щеку локон цвета темной меди, мягко проговорил:

– Вам придется сыграть роль влюбленной женщины, если мы хотим успешно осуществить мой план. Это важно. Как вы считаете, Камилла, – медленно произнес он, – вы сможете вести себя так, будто влюблены в меня?

У Камиллы пересохло в горле. Ладони стали влажными. Она облизнула губы, и этот нервный жест был неосознанно женственным и дразнящим.

– Я… думаю, что смогу. Я, конечно, попытаюсь, ваше сиятельство.

– Филип. – Он смотрел сверху вниз в эти широко раскрытые зеленые глаза, и его внезапно подхватил порыв, нежный и безрассудный. И граф, подчиняясь ему без раздумий, внезапно склонил голову к этому поразительному, застывшему лицу и поцеловал мисс Камиллу Брент в губы, очень легко и осторожно.

Это был нежный поцелуй, удивительно приятный. У ее губ вкус цветочных лепестков в меду, подумал Филип и крепче сжал девушку в объятиях. Ее рот был мягким, как бутон розы, влекущим, губы слегка приоткрылись от изумления при легком прикосновении его рта, а пышные округлости ее тела излучали сладостное тепло.

Он поцеловал ее еще раз, уже сильнее, более пылко, повинуясь инстинкту, а не расчету. Это было прекрасно. Когда граф поднял голову и улыбнулся Камилле, он заметил затуманенное, мечтательное выражение в ее глазах. Потом девушка моргнула, взгляд ее стал осмысленным, и с коротким, сердитым возгласом она рванулась прочь.

Потрясенный своим собственным дерзким поступком, Филип отпустил ее.

– Мисс Смит…

– Как вы смеете! – выдохнула Камилла и отступила на два шага назад, чуть не споткнувшись о стул.

Руки графа взлетели, чтобы ее поддержать, потом упали. Черт возьми, он чувствовал себя, как школьник, лихорадочно подыскивающий какое-то объяснение своим действиям.

– Это урок, Камилла, всего лишь! – поспешно произнес он, находя, что его слова звучат весьма убедительно. – Если мы собираемся играть роль любовников, то необходимо немного потренироваться.

– Так вот какие уроки вы для меня задумали? – ахнула Камилла, теперь ее лицо пылало не хуже роз, растущих вдоль беседки.

– Нет, вы не так поняли! – Филип почувствовал, что лоб его покрывается потом. Черт, что с ним происходит? В конце концов, все это задумано для того, чтобы завоевать Бриттани. Какого черта он поцеловал Камиллу Брент?

– Этого больше не произойдет, – твердо произнес граф. И слава Богу, добавил он про себя. Зачем ему осложнять свою и без того сложную жизнь? – Даю вам слово.

Камилла дрожала. Ее привела в ужас собственная реакция на его поцелуй. «Неужели я получила удовольствие от поцелуя?» – беспомощно подумала девушка. Да, ей понравилось, понравилось чувствовать тепло его рук и жар его рта, прижатого к ее губам. Однако восторг быстро сменился отчаянием.

Ей грозит катастрофа. Из этого ничего не выйдет. Ей следует немедленно ретироваться, пока она не подошла к самому краю пропасти, разверзающейся перед ней.

– Если я останусь в Уэсткотт-Парке и стану играть роль, которую вы для меня выбрали, между нами должны существовать только деловые отношения, – услышала она свой голос, отчитывающий графа. Камилла выпрямилась во весь рост и произнесла так спокойно, как только могла: – Я не позволю себя использовать и не позволю со мной так обращаться. Если у вас имеются тайные намерения, милорд…

– Нет у меня никаких намерений. – Филип тоже был потрясен, и не понимал почему. Дьявол! И еще ему было непонятно, что заставило его поцеловать эту девушку. Ветреность Одли, что еще? Ничего больше. И все же… странное чувство нежности охватило его в те минуты, когда он вот так тесно прижимал ее к себе. Этого граф не понимал. Да, она выглядит очень привлекательной, даже неотразимой, когда стоит здесь вот так и солнечные лучи золотят ее волосы, с изумленными и мягкими глазами, с влекущими губами, но, черт его побери, если он собирается заполучить Бриттани – а именно этого он и добивается, разве не так? – ему лучше не отвлекаться от дела. Он не хотел сделать ничего такого, что обидело бы или напугало мисс Смит. Она оказывает ему ценную услугу и заслуживает не меньшего уважения, чем остальные его работники. И пусть в ней есть нечто, настойчиво влекущее его, это не должно осложнять их отношений. Ему надо считаться с ее репутацией и с ее чувствами.

Впервые в своей жизни он не мог позволить себе быть повесой – ни под каким видом, ни в малейшей степени. Кроме того, еще раз напомнил себе Филип, все это затеяно с целью жениться на Бриттани.

– Мисс Смит… Камилла. – Голос его звучал твердо. – Я приношу извинения. Между нами останутся только деловые отношения, ничего больше. В течение всего срока нашего соглашения вы будете пользоваться моим уважением. Даю вам слово джентльмена.

– Ах, но джентльмен ли вы? – дрожащим голосом спросила она.

Солнце скрылось за облаком, и октябрьский день стал холодным и неприветливым. Мрачная улыбка тронула губы Филипа. Внезапно его лицо стало жестким.