Долго и счастливо - Грегори Джил - Страница 33

– Вряд ли. Вам придется их спеть.

У Шарлотты вырвался звук, напоминающий сдавленный стон.

– Милорд, – сказала Камилла и слегка улыбнулась напряженной улыбкой, – может быть, вы все же откажетесь от своего плана? Видите, я не так много умею.

– Умеете рисовать?

– Нет.

– Вышиваете?

– Нет.

– Играете на фортепьяно?

– Ни одной ноты.

Граф окинул ее хладнокровным взглядом. Выходит, у нее нет ни одного из тех так называемых достоинств, которые ценит общество в молодой девушке. Впрочем, это не имеет значения, сказал он себе. Она сможет продержаться несколько недель и без этих никому не нужных вещей. И все же, глядя на Камиллу, он подумывал, не отказаться ли ему от своего плана. Вчера вечером, ему, воодушевленному ревностью Бриттани, эта идея показалась прекрасной, вполне осуществимой и вовсе не такой скандальной, как многие другие аферы, проходящие незамеченными в высшем свете. Однако колебания мисс Смит передались и ему. Можно преодолеть отсутствие определенных знаний и навыков, в котором она призналась, но отсутствие уверенности в себе, если только это не мимолетный страх, могло привести к катастрофе. Куда подевались ее самообладание и бесстрашие, которые она обнаружила при первой встрече с ним?

– Шарлотта, оставьте нас ненадолго.

– Ваше сиятельство, если вы собираетесь запугивать мисс Смит… – храбро начала Шарлотта, но осеклась, когда он перевел на нее ледяной взгляд. – Я… я не могу со спокойной совестью этого допустить… – закончила она шепотом.

Несколько мгновений Филип пристально смотрел на нее, словно впервые видел жену своего младшего брата.

– Значит, у вас все же есть мужество, не так ли? – Его серые глаза вспыхнули. – Вы не побоялись возразить мне даже в отсутствие Джеймса. – Он внезапно широко улыбнулся. – Возможно, вы не такая робкая, какой притворяетесь, – пробормотал он одобрительно. – Можете со спокойной совестью удалиться, Шарлотта. За мисс Смит вам опасаться нечего. Она ведь победительница Герти, помните? И в состоянии сразиться со мной. У меня на голове еще не прошла шишка, доказывающая это, не так ли, мисс Смит?

Камилла сжала губы и не пожелала ответить. Шарлотта в изумлении посмотрела на них, затем нерешительно встала из-за стола.

– Мисс Смит? – наконец спросила она.

– Не беспокойтесь, Шарлотта, я нисколько не боюсь остаться наедине с его сиятельством.

– Ну, тогда…

Шелестя юбками, Шарлотта встала из-за стола. Когда за ней закрылись широкие двустворчатые двери, граф встал и принялся ходить по комнате.

– Вы считаете меня глупцом? – спросил он через несколько секунд.

– Вас? Конечно, нет.

– Значит, вы доверяете моим суждениям?

«Куда он клонит?» – подумала Камилла и ответила более осторожно:

– В большинстве случаев.

Граф остановился рядом с ней и легонько опустил ладонь на ее плечо.

– Мисс Смит, нет, Камилла, – мы должны привыкать обращаться друг к другу по имени, – я совершенно убежден в вашей способности выдать себя за кузину Шарлотты.

Камилла, отодвинув стул, встала и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не доверяю себе, ваше сиятельство, – откровенно призналась она. – Мне кажется, я не сумею обмануть всех этих людей.

– А я думаю, сумеете.

– Почему?

Граф улыбнулся, уголки его чувственного рта приподнялись, смешливый огонек заблестел в глазах. Камилла почувствовала, как дрогнуло ее сердце, когда он легонько прикоснулся к ее щеке.

– Потому что вы обладаете врожденной грацией, детка, которую невозможно изобразить и которой нельзя научиться. Одно только это принесет вам успех. А остальное просто… внешний лоск. Но чтобы его приобрести, надо брать уроки. Но сначала расскажите мне кое-что о себе. Я должен хоть немного знать о вашем прошлом. Несомненно, вы научились так говорить и двигаться не в работном доме. Тогда где же?

Она заколебалась.

– Это не слишком интересно.

– Попытаюсь не уснуть до конца рассказа.

Она рассмеялась, понимая, что этого он и добивался.

– Давайте пойдем в беседку, – предложил граф, беря ее под руку. – Там поговорим.

Беседка была восхитительным местом; она находилась в южной части сада у фонтана. Ее окружали роскошные цветочные клумбы и кустарник, солнечный свет заливал ее, и лишь незначительную часть укрывала тень величественного дуба. Миниатюрный розарий гудел от пчелиного жужжания. У стены стояла каменная скамья; рядом молодые березки тянулись ветвями к сияющему бирюзовому небу; мощенная камнем дорожка, вдоль которой росли аккуратно подстриженные кусты, вела из сада вниз, к лабиринту и роще за ним.

Они сели в удобные плетеные кресла.

– Красиво, – выдохнула Камилла, с восторгом оглядываясь вокруг.

– Эту беседку любила моя сестра, – тихо произнес граф. Он огляделся и, казалось, впервые обратил внимание на это прекрасное место. – Она приходила сюда с книгой каждое утро. Ее гувернантка мисс Пим уверяла, что Маргарита лучше усваивает уроки, когда занимается на природе. Солнечные лучи, пение птиц, цветущие розы благотворно влияли на нее. – Неожиданно по лицу графа пробежала тень. – Все это уже в прошлом. – Голос его звучал хрипло. – Сестра умерла три года назад. Сейчас мы говорим о настоящем.

Граф сидел вполоборота к ней. Он казался таким мрачным, его сильные плечи поникли, глаза вдруг потускнели. Камилла почувствовала холод, несмотря на теплые лучи солнца, заливающие каменные плиты дорожки под ее туфельками. Что случилось с Маргаритой? Как она умерла и почему это его так мучит?

Ей хотелось спросить у графа, но она не посмела. Воспоминания причиняли ему боль, незачем ворошить прошлое.

– Мне очень жаль, – просто сказала Камилла. Над беседкой повисло молчание, нарушаемое лишь мирным гудением пчел и радостным щебетом невидимой птицы в осенней листве деревьев.

Граф стряхнул с себя задумчивость и снова повернулся к Камилле.

– Поговорим о вас, мисс Смит. Думаю, лучше нам не уходить от этой темы. Расскажите мне о себе.

Желая поскорее увести беседу от печального предмета, Камилла вкратце рассказала свою историю: о детстве в Брентвуд-Мэнор, о гибели родителей, о том, как обнаружились долги отца и как ее поместили в работный дом. «Вот и все», – закончила она с легким вздохом.

Эти тихо произнесенные слова болью отозвались в сердце Филипа. «Вот и все». Смирение Камиллы перед судьбой, которая выпала на ее долю, произвело сильное впечатление на Уэсткотта. Он быстро повернул голову и снова взглянул на нее. Эта девушка, Камилла Брент, не жаловалась на свою жизнь и не ждала сочувствия к себе. В эту самую минуту она сидела рядом с ним со спокойным достоинством, хрупкая девушка с нежным личиком камеи и сияющими зелеными глазами, стоически переносившая свалившиеся на нее несчастья.

Граф встал и заходил по беседке взад и вперед, потом остановился перед ней.

– Вам не место в «Розе и лебеде», – внезапно произнес он. – Вы туда не вернетесь. Когда все кончится, мы придумаем, что вам делать. Но я не позволю вам снова стать служанкой в таверне.

Слова графа уязвили гордость Камиллы. Его жалость ранила ее, словно острый нож. Как ни ужасна ее судьба, она не позволит никому, даже графу Уэсткотту, распоряжаться своей жизнью. Она всегда была сама себе хозяйка, и миссис Тумбс и мистер Диббс могут это подтвердить, так же как мисс Виктория Моттерли и остальные ее хозяева, знакомство с которыми было столь кратким и заканчивалось столь плачевно. Камилла встала. В ее взгляде сверкал вызов.

– У меня нет ни положения в обществе, ваше сиятельство, ни состояния, но у меня достаточно здравого смысла и ума, чтобы принимать решения самостоятельно, благодарю вас. Вы не можете мне «позволять» или «не позволять». Сейчас обстоятельства сложились так, что у меня нет намерения возвращаться в «Розу и лебедь». Но это мое дело, а не ваше. Я вам уже сказала, что собираюсь в Париж.

– Почему в Париж?

Камилла поджала свои хорошенькие губки, что одновременно забавляло его и приводило в отчаяние.