Громов. Хозяин теней 9 (СИ) - Демина Карина - Страница 33

Плевать.

Главное, занят человек. Вон и чаёк принёс, и плюшек, и трубку достал, пусть пока и не закуривает.

Вот и отлично, пусть отдыхает.

В беседке было сыро и не сказать, чтоб жарко.

— Серега, может, найдёшь Никиту, — я поёжился. Здешняя осень отличалась от той, привычной мне. То ли я запомнил плохо? Но эта стынь, влага повсеместная и холод, что пробирается под такую тонкую вдруг форму, казались чем-то особенным.

— А вы? — Сергей явно опасался оставлять нас наедине.

— Побеседуем. Обещаю, что не обижу твоего друга. Наоборот, мне кажется, что ему не помешает помощь. Так?

Воротынцев, пусть не сразу, но кивнул.

— Пожалуй, что… я не уверен… извините, если… просто…

— Разберемся, — сказал я. — Извини, тут холодно, но мне показалось, что там тебе не очень удобно говорить.

— Да, — он произнёс это куда отчётливей. — Вы не будете возражать, если я использую кое-какие артефакты. Просто… из соображений безопасности.

— Рядом никого нет, — перебил я. — Вот прямо шагов на двадцать точно. И дальше, думаю, тоже…

— Сейчас вовсе не обязательно находиться рядом, чтобы слышать происходящее, — серьёзно и уже иным тоном произнёс Афоня. — Поэтому я бы предпочёл использовать дополнительную защиту, поскольку не уверен, что в противном случае наш разговор не будет услышан.

— Я… за Никитой, — Серега отступил.

— Я с тобой, — Метелька правильно понял мой взгляд. Вот фиг знает, что тут происходит, но что-то точно происходит. И значит, лучше по одиночке не разгуливать.

— Идите. И… я отправлю присмотреть за вами.

Кажется, оба выдохнули с облегчением.

— Тень, да? — тихо спросил Воротынцев и вытащил из кармана очки. — Я могу взглянуть? Я просто пытаюсь отыскать правильный диапазон излучаемой ими энергии, но получается, честно говоря, не слишком… нужно ещё достраивать фильтры.

Однако взгляд его уверенно проводил Призрака.

— Она довольно крупная. Такая и должна быть? — уточнил Афоня.

— Это ещё не крупная. Крупная у моего деда была, — вырвалось у меня. — Я не слышал, что такие артефакты есть.

— Их нет. Хотя попытки создания предпринимались и неоднократные. Проектировали разного рода детекторы, в том числе оптические. И энергетические. Однако не самые удачные. И у меня не особо пока получается.

— Но ты её видишь.

— Размытым пятном.

— Размытое пятно — это больше, чем видят дарники в бою.

— Да… наверное… — Афоня снял очки с толстыми тёмными линзами. Расправил плечи и произнёс. — Я знаю, что род Громовых и род Воротынцевых не испытывают друг к другу симпатий. Однако уверяю, что не имею тайных или явных намерений навредить Громовым. Силой клянусь.

И снова слово было сказано.

И услышано.

— Ну хоть кто-то не имеет… садись. Или нет, лучше не надо, лавка мокрая.

— Одну минуту. Я всё же поставлю помехи, — Воротынцев выгреб из кармана какие-то клубки проволоки, которые принялся раскладывать по одному ему понятной схеме. — Это низкочастотные излучатели, работающие на разных диапазонах. Вреда они не принесут, но дают небольшой сбой в работе артефактов тонкой настройки. И если они на мне есть, то они не смогут работать корректно.

Тьма, высунувшись, фыркнула. Воротынцев светился, что ёлка, гирляндами укутанная. Светились и его излучатели, и колечки, и пуговицы, и толстые шнурки на ботинках, правда, последние неровно.

Я, понаблюдав минуту, — Воротынцев выгребал из карманов мелочёвку, больше похожую на обычный мусор из того, что случается в карманах обычного же подростка — произнёс:

— Послушай, я понимаю, что ты не при наших делах. Ни при тех, что были раньше, ни при нынешних. Всё это началось задолго до нашего с тобой появления на свет. Но очень хочется, чтобы на нас и закончилось. Эта война никому не принесла пользы… моих почти не осталось. Твоим вот тоже тяжко.

Кивок.

И пара сломанных пуговиц с продетыми в дырки кусками проволоки, ложится у входа в беседку. А между ними протягивается зеленоватый блеклый контур.

— А на фиг оно надо, воевать дальше, если так-то? Ну, если политику не ковырять.

— Мне говорили, что твои манеры оставляют желать лучшего, — Воротынцев ловко стягивал ниточки силы, соединявшие узлы заклятья в одно.

— А то…

— Возможно, это и к лучшему. Я так устал вести себя правильно, — пожаловался парень и руки отряхнул. — И да, я согласен. Но… я не могу повлиять на решения старших.

— Как и я. Плевать. Пусть решают там. А мы будем решать здесь. На месте. Серега волнуется. Он мой друг. А друзей у меня не так и много. Вот и попросил поговорить. Ты почему не хочешь на выставку?

— Я хочу, — он криво усмехнулся. — Но я реалист. Нас… Воротынцевых обвиняют в том, что произошло. А ещё в том, что происходит сейчас. И, кажется, теперь, что бы ни случилось, виноваты Воротынцевы… прорывы, твари, эпидемия тифа… имя Воротынцевых теперь звучит, как проклятье. А я не хочу навлекать проклятье на того единственного человека, который стал мне другом. Да! Не только у тебя немного друзей…

— Я не спорю. Спокойно.

Парень выдохнул и произнёс:

— Прошу прощения. Последние месяцы выдались донельзя нервными и…

— Тю. Оно у всех так.

— Пожалуй. Но…

— Погоди, — я позволил перебить себя. — Я правильно понял, что ты боишься, что твое имя станет причиной, по которой вашу работу снимут с конкурса?

— Не снимут, — Афоня покачал головой. — Официальных причин нет, если, конечно, артефакт не нарушает установленных правил, а он не нарушает…

— Хорошо. Тогда что?

Воротынцев моргнул, чуть нахмурился, как бывает, когда нужно объяснить очевидную с твоей точки зрения вещь, которая другому совсем не очевидно. И выдал:

— Мы не получим приз.

— И?

— То есть? — он нахмурился больше.

— Ну… во-первых, вы можете его и так не получить, — пояснил я тоже очевидную с моей точки зрения вещь. — Это ж конкурс. Там и другие конкурсанты будут. А у них свои работы. И вдруг чего поинтересней найдётся.

Афоня запыхтел.

Ну да, неприятно думать, что у кого-то там может быть интересней.

— Во-вторых, даже если не интересней, то… тема неприятная, однако реальность часто бывает неприятной. Бывает, что комиссия выбирает не по тому, какая работа лучше, а по тому, кто взятку дал больше. Или за кого попросили.

— Это низко.

— Это жизнь, — хмыкнул я и на лавку опёрся. — Так что шансы, что вы останетесь с фигой, и без твоего участия велики.

— А с моим участием будут ещё выше!

— Послушай… как тебя зовут? Ну, полное имя. Чтоб нормально познакомиться.

А то Афоня — это Афоня, но назови так, обидится же.

— Афанасий, — ответил парень.

— Савелий, — я протянул руку и тот, посмотрев на неё, потом на меня, всё-таки решился пожать. — Так вот… ты неправильно думаешь. Да, Воротынцевы в заднице.

— Это… грубо.

— Это всё та же жизнь в великом её разнообразии. Громовы, кстати, тоже в заднице. Или думаешь, никто про болезнь Тимофея не узнает? Да его и раньше считали, мягко говоря, не совсем душевно здоровым. В общем, не тем, с кем можно иметь дело. И Татьяну тоже. С ними и помолвку разорвали. Нет, ну и хрен бы, как по мне, невелика потеря. На кой нужны ненадёжные союзники?

Афоня дёрнул головой и пожаловался:

— Договор о моей помолвке даже заключить не успели. А теперь и не получится, наверное…

— Радуйся.

— Чему⁈

— Что не получится. Свободы больше. Вот помолвили бы тебя с какой криворожей истеричной девицей, и всё… а так — открываются перспективы!

Он хмыкнул и уже как-то… чуть иначе, как будто хотел смеяться, но ещё не мог себе это позволить. И сдаётся мне, что это шанс.

Не только для него, но и для Громовых. Пора прекращать эту идиотскую вражду.

Глава 16

Глава 16

Произведенными за последнее время арестами установлено, что из департамента полиции похищены секретные списки тайных агентов и филеров, как столичных, так и провинциальных; в этих списках обозначены настоящие имена агентов и филеров и их псевдонимы. Похищение, как предполагают, сделано одним из канцелярских служителей департамента полиции.