Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви (СИ) - Багирова Александра - Страница 21

ночи и вышвырнула с вещами. И теперь нашему «фундаменту» просто негде жить.

Не могу сдержать короткого смешка.

- Ты слышал сына, Веня? - смотрю прямо в бегающие глаза бывшего мужа. Мой голос

звучит холодно и размеренно. - Твой поезд ушел. Рельсы разобрали. Мне не нужен

бракованный фундамент, который рушится при первом же сквозняке. Возвращайся к своей

кассирше или иди ночевать на вокзал, мне плевать. Но к нам больше не приближайся.

Маска раскаяния сползает с лица Вениамина так же быстро, как и появилась. Поняв, что

давить на жалость бесполезно, он мгновенно теряет над собой контроль. Его лицо

багровеет, а на шее вздуваются вены.

- Ах так?! - визжит, брызгая слюной. Прохожие у входа в отель начинают оборачиваться.

- Думаешь, вырядилась в дорогие шмотки и королевой стала?! Да кому ты нужна, Рита?!

Новому боссу своему?! Думаешь, он на тебя запал?!

Он тычет в меня дрожащим пальцем, переходя на истеричный крик.

- Ты разведенка с прицепом! Ты помятая жизнью баба с ипотекой! Как тебя ни крась, как

ни наряжай — это ничего не изменит! Богачи предпочитают молодых, сочных девочек, а

не таких выжатых лимонов, как ты! Он с тобой поиграет и выбросит на помойку! И

только я... только я тебя искренне любил такую, какая ты есть! Ты еще приползешь ко

мне, вспомнишь мои слова!

Я открываю рот, чтобы сказать ему, куда именно он может засунуть свою «искреннюю

любовь», но Макс меня опережает.

Мой сын, мой одиннадцатилетний защитник, бесстрашно выступает вперед, закрывая меня

собой. Он расправляет плечи в своем крутом брендовом худи и смотрит на Веню так,

словно тот — пустое место.

- Моя мама — самая лучшая, самая красивая и самая умная женщина в мире, - чеканит

Макс ледяным басом, поразительно похожим в этот момент на интонации Киборга. - И ей

нужен настоящий мужчина, который оценит ее по достоинству. А не ноющий паразит,

который умеет только воровать чужие идеи и йогурты. Пошли, мам. Нам с ним

разговаривать больше не о чем.

Он берет меня за руку и уверенно тянет к стеклянным дверям отеля.

Швейцар в ливрее предупредительно распахивает перед нами створку. Я иду с высоко

поднятой головой, чувствуя невероятную гордость за своего сына.

Мы заходим в прохладный, пахнущий дорогим парфюмом холл отеля, оставляя Вениамина

стоять на улице. Сквозь стекло я вижу, как он, обгаженный с ног до головы правдой от

собственного ребенка, бессильно пинает урну и, ссутулившись, бредет прочь в

сгущающихся сумерках.

- Макс, - останавливаюсь у лифтов и обнимаю сына, зарываясь носом в его макушку. -

Спасибо тебе. Ты мой самый главный герой.

- Обращайся, мам, - довольно бурчит он, обнимая меня в ответ. – ты всегда можешь на

меня рассчитывать.

Глава 27

Глава 27

Стою перед огромным, в пол, зеркалом в номере отеля, и сама себя не узнаю.

Из зазеркалья на меня смотрит не замученная ипотекой разведенка. Не истеричная

начальница филиала с вечно дергающимся глазом. Оттуда на меня смотрит женщина,

способная одним взглядом обрушить фондовый рынок.

Мы с Максом обошли вчера три лучших бутика в центре, спустив туда неприлично большую

для меня сумму, но это того стоило до последней копейки.

На мне платье из струящегося, тяжелого изумрудного шелка. Оно облегает фигуру как

вторая кожа, подчеркивая то, что раньше пряталось за безразмерными офисными

пиджаками. Закрытое спереди, с длинными рукавами и строгим воротником-стойкой, оно

таит в себе абсолютно бессовестный секрет — глубокий, провокационный вырез на спине,

спускающийся почти до талии. И дерзкий разрез от бедра, который открывается только

при ходьбе.

Свои густые черные волосы, которые я годами стягивала в строгий, тугой пучок, я

распустила. Стилист в отельном салоне наколдовал мне роскошные, тяжелые локоны,

которые теперь блестящими волнами падают на плечи и спину. Чуть более яркий, чем

обычно, макияж с акцентом на глаза, капля дорогих духов на ключицы, высокие шпильки.

Я делаю глубокий вдох, расправляя плечи. Танк надел парадную броню.

Дверь соседней комнаты приоткрывается, и в гостиную выходит Макс. На нем стильный

темный пиджак поверх белой футболки и новые джинсы. Киборг организовал для детей

сотрудников детскую зону. Не могу не отметить, что даже это он продумал.

Макс останавливается. Его глаза округляются.

- Мам... - выдыхает, забыв закрыть рот. - Обалдеть. Ты просто... отвал башки.

Я тепло улыбаюсь, поворачиваясь к нему.

- Не слишком вызывающе?

- Ты выглядишь просто улетно! - сын подходит ближе, восхищенно качая головой. -

Честное слово, Киборга сегодня точно закоротит. И этого прилизанного Артура инфаркт

хватит.

- Тогда вперед! - подмигиваю ему, подхватывая маленький бархатный клатч.

Бросаю последний взгляд на наш люкс. Мы живем в отеле уже прилично, и это начинает

напрягать. Бригада Тимура Руслановича, судя по всему, строит в нашей хрущевке

адронный коллайдер, потому что ремонт необъяснимо затягивается. Прораб по телефону

сыплет какими-то терминами про «перекрытия» и «инновационную звукоизоляцию», а у

меня физически нет ни сил, ни времени съездить туда и проверить, что они там делают.

Но сегодня я об этом думать не буду. Сегодня у меня другая миссия.

Корпоративный автомобиль доставляет нас за город. Комплекс сияет огнями, утопая в

зелени сосен. Швейцар провожает Макса в развлекательное крыло, а я, сделав глубокий,

успокаивающий вдох, направляюсь к массивным двойным дверям главного банкетного зала.

Слышу приглушенный гул голосов, звон посуды и легкую музыку. Интеграция филиала и

холдинга в самом разгаре.

Киваю охраннику. Двери бесшумно распахиваются передо мной.

Я делаю шаг в залитый светом хрустальных люстр зал.

Сначала меня замечают те, кто стоит ближе ко входу. Гул разговоров в этой части зала

мгновенно стихает. Затем, словно по цепной реакции, эта волна тишины прокатывается

по всему огромному помещению. Люди оборачиваются. Смолкает смех. На несколько секунд

повисает такая звенящая тишина, что слышно, как где-то звякнула вилка о фарфоровую

тарелку.

Иду вперед. Моя спина идеально прямая. Изумрудный шелк струится по ногам, волосы

спадают волнами, шпильки придают уверенности.

Я вижу Леночку, она так засмотрелась, что неловко давится изысканной тарталеткой с

икрой и теперь судорожно кашляет, прикрывая рот салфеткой. Вижу Валерку, у которого

канапе буквально вываливается обратно на тарелку.

И я вижу Артура. Он стоит возле небольшой сцены с микрофоном, уже готовый блистать. В

новеньком смокинге, с идеальной укладкой. При виде меня его лицо вытягивается, а

набриолиненная уверенность стекает на пол грязной лужицей.

Но главное шоу разворачивается чуть правее.

Тимур Русланович стоит в окружении седовласых мужчин из совета директоров холдинга.

На нем безупречный, дьявольски элегантный черный смокинг. Он что-то негромко

обсуждает с седым мужчиной, но, почувствовав повисшую в зале тишину, медленно

поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

Он замирает. Полностью. Как статуя. Ни один мускул не двигается на его лице, но в

абсолютно черных, расширившихся зрачках вспыхивает пламя. Он скользит взглядом по

моим распущенным волосам, по изгибу шеи, по изумрудному шелку. И когда я, проходя

мимо, слегка поворачиваюсь, демонстрируя обнаженную спину, я явственно вижу, как у

него на шее дергается кадык.

Хрусь.

Низкий стакан с ледяной минеральной водой в его побелевших пальцах не выдерживает

давления. Тонкое стекло с жалобным треском лопается прямо в его руке. Вода

проливается на ковер, но Киборг даже не опускает глаз — он невозмутимо стряхивает